Красиво врать не запретишь

Вчера я совершил глубокую тактическую ошибку — залез на ютуб в раздел архивных записей советского Центрального телевидения за 1983 год. Хотел просто глянуть одним глазком, как там поживала культовая передача «Международная панорама» с незабвенными Бовиным и Зориным, а очнулся в три часа ночи, весь в слезах от эстетического восторга и тихого экзистенциального ужаса.

Понимаете, какая странная штука получается? Нам ведь долгие годы с каждого утюга объясняли, что советская пропаганда — это был такой топорный, кондовый, чудовищный каток, который безжалостно утюжил неокрепшие мозги строителей коммунизма. Нам рассказывали, что это была сплошная, бесстыжая, рафинированная ложь. И ведь не врали — ложь действительно была промышленных масштабов. Но почему же сегодня, глядя на эти пожелтевшие кадры, ты чувствуешь себя так, словно случайно забрел на симпозиум нобелевских лауреатов по сравнительному языкознанию? Почему этот монстр тоталитарной лжи сегодня выглядит как утонченный питерский интеллигент в очках с тонкой оправой, случайно присевший на лавочку в привокзальном сквере?

Давайте препарируем этот удивительный феномен с сугубо научной точки зрения. Как настоящий, извините за выражение, гуманитарный исследователь.

Первое, что немедленно бьет по ушам — это лексический запас. Боже мой, какими терминами они оперировали! Диктор программы «Время», чей голос звучал так, будто он только что закончил читать лекцию по квантовой механике в Сорбонне, произносил фразы, которые сегодня заставили бы зависнуть половину современных копирайтеров и СММ-специалистов. «Эскалация напряженности», «паритет стратегических вооружений», «гегемонистские устремления неоколониализма», «реваншистские круги». Вы только вслушайтесь в эту музыку! Это же не просто ругань, это высокая латынь политической демагогии.

Сегодняшний среднестатистический потребитель контента при слове «паритет» судорожно лезет в гугл, подозревая, что это какое-то новое ортопедическое заболевание суставов. А тогда предполагалось, что обычный слесарь третьего разряда Сидоров, сидя перед экраном в майке-алкоголичке и доедая вилкой кильку в томате, прекрасно понимает разницу между «деэскалацией» и «конфронтацией». Более того, слесарь Сидоров действительно согласно кивал головой и бормотал жене: «Ишь, Клавдия, милитаристский угар у них там в Пентагоне совсем зашкаливает, опять вето наложили на нашу мирную инициативу».

То есть советская пропаганда изначально исходила из дикой, фантастической, утопической предпосылки, что её зритель — умный. Ну, или как минимум умеет читать без помощи пальца и знает, где на карте находится Ангола. Она разговаривала с населением как с профессурой. Да, это была ложь, но ложь, оформленная по всем правилам академического этикета. Это как если бы вас грабили в темном переулке, но грабитель при этом цитировал Шопенгауэра, извинялся за причиненные неудобства и аккуратно выписывал квитанцию на изъятые наручные часы с печатью и подписью.

А теперь посмотрите на современный дискурс. Какое главное слово сегодня в арсенале любого медийного бойца? «Шок!», «Смотреть до конца!», «Жесть!», «Разоблачение века!». Если современному пропагандисту нужно объяснить, что соседнее государство ведет себя неправильно, он не станет цитировать международные договоры или анализировать экономические предпосылки. Он просто покажет мем, где лидер этого государства прифотошоплен к кастрюле, и напишет капслоком: «ОТСЮДА ОРАЛ ВЕСЬ ОФИС!!!» Всё. Аналитика закончена, целевая аудитория бьется в экстазе, лайки капают, просмотры растут, премия получена.

Уровень общественной дискуссии упал до высоты плинтуса, причем плинтус этот лежит в подвале недостроенного сарая. Нас больше не пытаются убедить с помощью сложных логических конструкций (пусть даже ложных в своей основе). Нас пытаются зацепить на уровне базовых рефлексов, как инфузорию-туфельку. Ткнули иголочкой — сжалась. Капнули сиропчиком — поползла. Зачем тратить драгоценное эфирное время на объяснение сути доктрины Монро, если можно просто показать пальцем в экран и громко крикнуть: «Глядите, какие уроды!»?

Второй важнейший момент — это экспертное сообщество. Кто выступал в роли экспертов на советском телевидении? Настоящие академики, доктора исторических наук, профессора с седыми шевелюрами и тяжелыми взглядами умных людей, прочитавших за жизнь больше пяти книг. Они говорили медленно, взвешенно, с легким вздохом утомленного разума. Они выглядели так, будто прямо сейчас готовы сдать экзамен по латыни или физике твердого тела.

А кто выступает экспертом сегодня? Какой-нибудь «политолог, блогер, эксперт по геополитическим трендам», чья главная и единственная заслуга перед наукой заключается в том, что он умеет очень быстро говорить, не переводя дыхания, и завел популярный телеграм-канал с картинками. Он орет, брызжет слюной, перебивает ведущего, машет руками и предлагает немедленно сбросить на кого-нибудь ядерную бомбу, чтобы «показать им кузькину мать». На его фоне советский академик Арбатов, нудно бубнящий про СНВ-2, кажется вершиной гуманизма и цивилизованности.

Отдельного упоминания заслуживает рубрика «Письма трудящихся». О, это был шедевр эпистолярного жанра! Конечно, все понимали, что письмо от «простой ткачихи из Иваново товарища Петровой» писалось в специальном отделе ЦК КПСС тремя кандидатами филологических наук. Но как оно было написано! Безупречный литературный слог, сложные причастные и деепричастные обороты, тонкая ирония в адрес буржуазного образа жизни и искреннее беспокойство за судьбу угнетенного пролетариата в Чили. Ткачиха Петрова цитировала классиков марксизма-ленинизма так непринужденно, словно она с ними вчера пиво пила в пивной на ВДНХ.

Сегодняшние «письма трудящихся» — это комментарии в социальных сетях. Зайдите под любую политическую новость. Там нет причастных оборотов. Там есть только: «Аффтар жжот», «Сам дурак», «Вали в свой Израиль» и бесконечные ряды смайликов. И ты невольно начинаешь тосковать по вымышленной ткачихе Петровой, которая хотя бы знала, как правильно пишется слово «инкорпорация».

Третий аспект — это визуальная культура. Советский плакат — это же был чистый, дистиллированный авангард, конструктивизм и школа Баухауса в одном флаконе. Родченко, Маяковский, Клуцис. Даже когда плакат призывал граждан сдавать металлолом, беречь хлеб или опасаться шпионов, он делался с таким безупречным чувством композиции, ритма и цвета, что сегодня эти плакаты висят в музеях современного искусства по всему миру. На них смотрят продвинутые дизайнеры в модных кофейнях Нью-Йорка и вздыхают: «О, какой глубокий концептуальный минимализм!»

А что мы имеем сейчас? Современная наглядная агитация — это торжество фотошопа в руках пьяного пятиклассника. Если нужно сделать патриотический баннер, туда запихнут всё лучшее сразу: триколор с ядовитым градиентом, золотые купола, березки, автомат Калашникова, портрет Гагарина, какого-нибудь котика и обязательно шрифт Comic Sans с жирной черной обводкой и тенью. Чтобы уж точно проняло до печенок. Это выглядит так, словно у дизайнера случился эпилептический припадок прямо на клавиатуре, но макет всё равно утвердили, потому что «ярко же, ну, и патриотично!».

А радио? Господи, какое это было радио! Дикторы Всесоюзного радио проходили такой жесткий отбор, словно их готовили к полету на Марс в один конец. У них была безупречная орфоэпия. Они знали, где ставить ударение в словах «обеспечение», «мизерный» и «возбуждено». Они произносили букву «г» так мягко и интеллигентно, что хотелось немедленно встать, одеться и пойти работать на благо Родины, даже если ты до этого три дня беспробудно пил горькую.

Когда советское радио сообщало о том, что наши космические корабли бороздят просторы Вселенной, ты верил каждому слову, потому что этот голос просто физически не мог врать. Это был голос самой Науки, голос Разума. Даже когда этот голос читал унылые сводки о выплавке чугуна в Караганде, это звучало как великая поэма Гомера.

Сейчас ты включаешь радио, а там бодрые, визгливые голоса тридцатилетних подростков, которые общаются между собой исключительно междометиями и шутками ниже пояса. «Йоу, чуваки, сегодня у нас в студии нереальный хайп, мы будем тереть за новые санкции, гы-гы, лол, кек!» И ты понимаешь, что даже если они сейчас скажут чистую, святую правду, тебе всё равно захочется вымыть уши с мылом и переехать жить в глухую тайгу к староверам.

Но самое главное отличие — это отношение к человеку. Советская пропаганда, при всей своей тоталитарной сути, пыталась сделать из человека лучшую версию его самого. Пусть искусственную, пусть картонную, но лучшую. Она апеллировала к космосу, к науке, к дружбе народов, к подвигу, к самопожертвованию ради светлого будущего. Она говорила: «Ты — Человек, это звучит гордо! Иди читай книжки, строй гидроэлектростанции, изучай физику полупроводников!»

Да, это было грандиозным лицемерием. Книжки были дефицитом, гидроэлектростанции строились тяжело, а светлое будущее всё никак не наступало. Но вектор! Вектор был направлен вверх, к звездам.

Современная же информационная машина работает по принципу «Ты — потребитель, расслабься и не думай». Она не пытается поднять человека до какого-то уровня, она сама с удовольствием опускается на его самый темный, самый примитивный уровень. Она апеллирует к страху, к ненависти, к зависти, к самым низменным инстинктам. Она говорит: «Все вокруг враги, мир катится в пропасть, жри попкорн, покупай наши товары по скидке и смотри наше ток-шоу, где люди бьют друг другу морды в прямом эфире».

И вот сидишь ты ночью перед монитором, смотришь на черно-белого Валентина Зорина, который невероятно вежливо, интеллигентно и аргументированно доказывает, что американскому империализму скоро придет окончательный и бесповоротный кирдык. И ловишь себя на мысли: «Господи, как же красиво он врет! Какая эрудиция! Какая дикция! Давай, Валентин Сергеевич, расскажи мне еще про нищету в Гарлеме, я согласен верить в это до утра, только не выключай этот прекрасный, чистый, великий русский язык...»

Вот в этом, мне кажется, и кроется вся разгадка. Мы скучаем не по советскому строю и уж точно не по дефициту туалетной бумаги. Мы просто отчаянно соскучились по элементарному уважению к нашему интеллекту. Нам хочется, чтобы нас обманывали хотя бы красиво, профессионально и с уважением к правилам грамматики. Но, увы, эта цивилизация ушла безвозвратно. На смену титанам мысли пришли эффективные менеджеры кликбейта. И нам остается только тихо вздыхать под старые архивные записи, пытаясь расслышать в шипении магнитной ленты шорох утерянной культуры.