3 Дела насущные

 Я проснулся уже под утро следующего дня. Солнце ещё не встало, но первые розовые блики рассвета проникали сквозь стёкла, слегка разгоняя полумрак гостиной моего родового гнезда. Сон уже растаял, ускользнул, как песок сквозь пальцы, но я упрямо держался за него. Не за слова — их я помнил наизусть. За ощущение, что этой ночью мне приснилась не просто легенда. И то самое последнее «помни». Мне легенду рассказали заново, напомнили. Но я не знал, кто и зачем. Знал только, что однажды пойму.

Тишину нарушило тихое постукивание и потрескивание наверху. На мгновение меня пронзил укол страха — я подумал, что в дом забрались воры. Но опасения оказались напрасны: это всего лишь скрипели кости Силтры, моей потусторонней прислуги.

 Мысленно посмеявшись над своей пугливостью, я поднялся на второй этаж и увидел её — поскрипывая белоснежными костями, облаченными в обычный наряд горничной, скелет методично натирал до блеска серебряные подсвечники в коридоре. Даже услышав мои шаги, она не прервала монотонной работы и лишь глухо поприветствовала меня низким загробным женским голосом:

— Добро пожаловать домой, молодой хозяин. Желаете чего-нибудь?

— Спасибо, нет, Силтра. Продолжай заниматься своей работой. И… спасибо тебе за неё, — скелет вряд ли нуждался в моей благодарности, но моя наставница по этикету всегда говорила, что соблюдение правил вежливости путь к успеху. Я ей верил.

 Руки скелета двигались размеренно, а кости негромко пощелкивали. 

— Сколько лет прошло, вы всё же вернулись домой. Разве это  не хорошо? Без вас и ваших родителей этот дом спал. Но теперь вы здесь, молодой хозяин, дом тоже проснулся, — в голосе слышалась печаль и забота.

 Я поднял на неё взгляд и замер. Впервые за долгое время я увидел в ней не служанку, а защитника. Она охраняла этот дом ещё до моего рождения и продолжала делать это даже когда родителей не стало. В горле встал ком, а в глазах всё поплыло от слёз.

— Я была в алхимической лаборатории, в подвале. Я хотела помочь, но щит перекрыл доступ. Прости, что не пришла вовремя. Щит я смогла сломать только после их смерти. Ничего уже было не исправить. Я плохой защитник.

 Простые слова, но в них столько боли. И я вдруг понял, что простил.

— Ты не права. Если бы не ты, дом бы просто умер. Я тоже не знал. И я не виню тебя. Теперь нет. Я благодарен, что ты здесь. Со мной.

 Силтра просто кивнула в ответ, скрипнув шейными позвонками. Больше ничего не говоря, я решил отвлечься от тоскливых мыслей.

 Осмотр второго крыла дома показал, что и здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как я уехал. На втором этаже центральной башни всё так же располагался кабинет отца. Высокие книжные полки были забиты фолиантами и свитками, содержание которых я помнил с детства. На верхних полках теснились книги с алхимическими формулами, на средних — труды по истории и географии, а на нижних покоились огромные тома художественной литературы. Стол отца сиял первозданной чистотой — ни пылинки, верный знак того, что Силтра уже побывала здесь сегодня. Небольшая стопка моих старых учебников на краю стола была сложена идеально ровно. Запах старой бумаги и кожи навевал ностальгические воспоминания о беззаботном детстве.

 Спустившись вниз, я шагнул в дверь боковой башни и невольно обрадовался. Алхимический стол всё так же обретался под лестницей. Медный котёл сверкал начищенными до зеркального блеска боками; колбы и пробирки в идеальном порядке стояли на полочках над столешницей из древнего, потемневшего от времени дуба. Баночки с ингредиентами, расставленные в алфавитном порядке, мерцали чистым блеском отполированного хрусталя. Ложечки, ножички и остальные инструменты были готовы к немедленному использованию. Силтра оказалась необычайно чистоплотной хранительницей. Похоже, услуги живой прислуги мне действительно не понадобятся.

 Закончив осмотр, я вынужден был озаботиться поисками подходящей мне работы. Расследование расследованием, но и обычная жизнь должна была идти своим чередом. Через старый школьный ноутбук я стал просматривать вакансии и быстро понял, что в нашем сонном городке работы не так уж и много. Однако спрос на зелья никогда не падал, а значит, мои познания алхимика могли стать весьма прибыльным занятием. Я нашёл адрес магазинчика, торговавшего эликсирами, и, полный надежд, отправился туда, чтобы познакомиться с хозяином и разузнать, какие товары сейчас особенно востребованы.

 Найти лавку оказалось несложно. Она располагалась почти в самом центре города и выделялась среди остальных зданий своей архитектурой. Построенная в виде огромной бутылки, покрытой узором из цветной эмали, она сама себе была вывеской. В моё детство это место выглядело совсем иначе. Лавка тогда была всего лишь скромным домиком с красной черепичной крышей и кирпичными стенами, выкрашенными в белый цвет. Войдя внутрь, я ощутил смесь ароматов сухих трав и терпкий запах готовых эликсиров. Хозяина на месте не было, и я решил его подождать.

 Когда он объявился, меня внутренне передёрнуло. Где-то глубоко шевельнулся липкий подсознательный ужас: единственным в городе алхимиком оказался вампир. Мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы подойти к нему и, улыбнувшись, приветствовать рукопожатием. Ледяная хватка его сильной руки и блеск красных глаз наполнили меня отвращением, и я изо всех сил постарался его скрыть.

— Меня зовут Старковски. Ивон Старковски, — представился он. — Нечасто в наш город заглядывают феи из рода Лунных.

— Я не приезжий. Моё имя Бельфегор Фрост. Я жил здесь десять лет назад со своими родителями, пока не уехал учиться, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Теперь я вернулся, и мне нужна работа. Я знаю, что алхимические смеси всегда были популярны в этом городе. Не могли бы вы подсказать, какие из них пользуются особенным спросом в нынешнее время?

— А, так вы наследник тех самых Фростов, — вампир криво ухмыльнулся и прищурившись заново принялся меня рассматривать. — Я, разумеется, готов поделиться с вами всеми знаниями, что вас интересуют.

 В его голосе мне послышался намёк, но в тот момент я ещё не мог понять, что он имел в виду.

— По поводу зелий. Это несложно, — произнёс вампир, обнажая клыки в подобии улыбки. — Самым большим спросом во время учебных дней пользуются эликсиры дружбы. А в полнолуние склянки с настойкой бодрости разной степени силы расходятся как горячие пирожки. Эликсир Миадаса тоже весьма популярен в последнее время... Приезжих становится всё меньше, доходы падают, а налоги растут...

 Мы проговорили почти два часа. Господин Ивон Старковски стремился выглядеть дружелюбным, но голодный блеск его глаз выдавал пожиравшую его жажду крови. Стараясь не выдать нервозности, я постарался распрощаться с ним как можно быстрее.

 Покинув лавку, я решил восстановить душевное равновесие прогулкой по знакомым улицам. Стояли первые дни лета. Солнце ещё не жгло, а лишь приятно пригревало воздух и землю. Деревья зеленели, и воздух был полон запахов листвы и влажной земли, приятно щекотавших ноздри после спёртого воздуха магазина.

 Бродя без цели по улочкам и сворачивая наугад, я наткнулся на артефакт, стоящий в крохотном тенистом сквере. Погодный идол. Я читал о таких в книгах, но воочию видел лишь однажды во время практики по управлению силами природы. С их помощью феи управляли погодой, помогая природе или изменяя климат по своему вкусу. Так, с помощью этого идола можно было превратить осень в весну. Я решил попробовать сотворить простейшее заклинание и призвать оживляющий ливень. Восстановив в памяти слова, я обратился к идолу, направив свою волю в самую его сущность. Мне понадобилось около пяти минут, чтобы настроиться на волну артефакта.

 Вскоре я почувствовал отклик: тело стало легким, будто потеряло весь вес, а в голове зазвучала тихая нежная мелодия, понятная лишь феям. Я удвоил усилия, и вскоре с неба посыпались цветочные лепестки, а следом застучали первые теплые дождевые капли. Воздух наполнился сладким ароматом цветов, солнечный свет приобрёл нежный розоватый оттенок, наполняя растения силой жизни. Они расцвели тысячами соцветий, на которых тут же завязались и созрели прекрасные плоды. Земля покрылась ковром волшебных цветов, чьи лепестки наполняли воздух тихим звоном.

 Я отправился в парк, чтобы полностью оценить результаты ритуала. Сорвав один из цветков, я услышал, как его звон изменился — он стал печальным. Но желание сохранить этот трофей на память о первом удачном опыте магии вне школьных стен было столь сильным, что я не смог себе отказать в этом маленьком капризе.

 Прогулка увлекла меня, но усталость и голод давали о себе знать. Моей следующей остановкой стала местная закусочная. Заказав обед, я устроился за свободным столиком в ожидании. Местные жители с нескрываемым любопытством разглядывали меня, громко обсуждая мою внешность и манеру одеваться. Я сидел в полнейшем смущении, делая вид, что не слышу их перешёптываний. Кто-то из стариков высказал мысль, что я — новый архивариус, прибывший на смену прежнему.

 Мне стало смешно и горько одновременно. Наша семья жила здесь так долго, трудясь на благо всех жителей, помогая как магией, так и знаниями. Да и не так уж много времени прошло со смерти моих родных, а их успели забыть. Осознание скоротечности времени и чужой памяти наполнило меня печалью, но вместе с тем развязало руки. Никто не станет связывать мои расследования о гибели рода Фростов со мной напрямую.