3 Дела насущные

 Я проснулся уже под утро следующего дня. Солнце ещё не встало, но первые розовые блики рассвета проникали сквозь стёкла, слегка разгоняя полумрак гостиной моего родового гнезда. Тишину нарушило тихое постукивание и потрескивание наверху. На мгновение меня пронзил укол страха — я подумал, что в дом забрались воры. Но опасения оказались напрасны: это всего лишь скрипели кости Силтры, моей потусторонней прислуги.


 Мысленно посмеявшись над своей пугливостью, я поднялся на второй этаж и увидел её — поскрипывая белоснежными костями, облаченными в обычный наряд горничной, скелет методично натирал до блеска серебряные подсвечники в коридоре. Даже услышав мои шаги, она не прервала монотонной работы и лишь глухо поприветствовала меня низким загробным женским голосом:

— Добро пожаловать домой, молодой хозяин. Желаете чего-нибудь?

— Спасибо, нет, Силтра. Продолжай заниматься своей работой. И… спасибо тебе за неё, — скелет вряд ли нуждался в моей благодарности, но моя наставница по этикету всегда говорила, что соблюдение правил вежливости путь к успеху. Я ей верил.
Руки скелета двигались размеренно, а кости негромко пощелкивали.
 
— Сколько лет прошло, вы всё же вернулись домой. Разве это  не хорошо? Без вас и ваших родителей этот дом спал. Но теперь вы здесь, молодой хозяин, дом тоже проснулся, — в голосе слышалась печаль и забота.

 Я поднял на неё взгляд и замер. Впервые за долгое время я увидел в ней не служанку, а защитника. Она охраняла этот дом ещё до моего рождения и продолжала делать это даже когда родителей не стало. В горле встал ком, а в глазах всё поплыло о слёз.

— Я была в алхимической лаборатории, в подвале. Я хотела помочь, но щит перекрыл доступ. Прости, что не пришла вовремя. Щит я смогла сломать только после их смерти. Ничего уже было не исправить. Я плохой защитник.

 Простые слова, но в них столько боли. И я вдруг понял, что простил.

— Ты не права. Если бы не ты, дом бы просто умер. Я тоже не знал. И я не виню тебя. Теперь нет. Я благодарен, что ты здесь. Со мной.

 Силтра просто кивнула в ответ, скрипнув шейными позвонками. Больше ничего не говоря, я решил отвлечься от тоскливых мыслей.


 Осмотр второго крыла дома показал, что и здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как я уехал. На втором этаже центральной башни всё так же располагался кабинет отца. Высокие книжные полки были забиты фолиантами и свитками, содержание которых я помнил с детства. На верхних полках теснились книги с алхимическими формулами, на средних — труды по истории и географии, а на нижних покоились огромные тома художественной литературы. Стол отца сиял первозданной чистотой — ни пылинки, верный знак того, что Силтра уже побывала здесь сегодня. Небольшая стопка моих старых учебников на краю стола была сложена идеально ровно. Запах старой бумаги и кожи навевал ностальгические воспоминания о беззаботном детстве.


 Спустившись вниз, я шагнул в дверь боковой башни и невольно обрадовался. Алхимический стол всё так же обретался под лестницей. Медный котёл сверкал начищенными до зеркального блеска боками; колбы и пробирки в идеальном порядке стояли на полочках над столешницей из древнего, потемневшего от времени дуба. Баночки с ингредиентами, расставленные в алфавитном порядке, мерцали чистым блеском отполированного хрусталя. Ложечки, ножички и остальные инструменты были готовы к немедленному использованию. Силтра оказалась необычайно чистоплотной хранительницей. Похоже, услуги живой прислуги мне действительно не понадобятся.


 Закончив осмотр, я вынужден был озаботиться поисками подходящей мне работы. Расследование расследованием, но и обычная жизнь должна была идти своим чередом. Через старый школьный ноутбук я стал просматривать вакансии и быстро понял, что в нашем сонном городке работы не так уж и много. Однако спрос на зелья никогда не падал, а значит, мои познания алхимика могли стать весьма прибыльным занятием. Я нашёл адрес магазинчика, торговавшего эликсирами, и, полный надежд, отправился туда, чтобы познакомиться с хозяином и разузнать, какие товары сейчас особенно востребованы.


 Найти лавку оказалось несложно. Она располагалась почти в самом центре города и выделялась среди остальных зданий своей архитектурой. Построенная в виде огромной бутылки, покрытой узором из цветной эмали, она сама себе была вывеской. В моё детство это место выглядело совсем иначе. Лавка тогда была всего лишь скромным домиком с красной черепичной крышей и кирпичными стенами, выкрашенными в белый цвет. Войдя внутрь, я ощутил смесь ароматов сухих трав и терпкий запах готовых эликсиров. Хозяина на месте не было, и я решил его подождать.


 Когда он объявился, меня внутренне передёрнуло. Где-то глубоко шевельнулся липкий подсознательный ужас: единственным в городе алхимиком оказался вампир. Мне пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы подойти к нему и, улыбнувшись, приветствовать рукопожатием. Ледяная хватка его сильной руки и блеск красных глаз наполнили меня отвращением, которое я изо всех сил постарался скрыть.

— Меня зовут Старковски. Ивон Старковски, — представился он. — Нечасто в наш город заглядывают феи из рода Лунных.

— Я не приезжий. Моё имя Бельфегор Фрост. Я жил здесь десять лет назад со своими родителями, пока не уехал учиться, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Теперь я вернулся, и мне нужна работа. Я знаю, что алхимические смеси всегда были популярны в этом городе. Не могли бы вы подсказать, какие из них пользуются особенным спросом в нынешнее время?

— А, так вы наследник *тех самых* Фростов, — вампир криво ухмыльнулся и прищурившись заново принялся меня рассматривать. — Я, разумеется, готов поделиться с вами *всеми* знаниями, что вас интересуют.

 В его голосе мне послышался намёк, но в тот момент я ещё не мог понять, что он имел в виду.

— По поводу зелий. Это несложно, — проскрипел вампир, обнажая клыки в подобии улыбки. — Самым большим спросом во время учебных дней пользуются эликсиры дружбы. А в полнолуние склянки с настойкой бодрости разной степени силы расходятся как горячие пирожки. Эликсир Миадаса тоже весьма популярен в последнее время... Приезжих становится всё меньше, доходы падают, а налоги растут...

 Мы проговорили почти два часа. Господин Ивон Старковски стремился выглядеть дружелюбным, но голодный блеск его глаз выдавал пожиравшую его жажду крови. Стараясь не выдать нервозности, я постарался распрощаться с ним как можно быстрее.


 Покинув лавку, я решил восстановить душевное равновесие прогулкой по знакомым улицам. Стояли первые дни лета. Солнце ещё не жгло, а лишь приятно пригревало воздух и землю. Деревья зеленели, и воздух был полон запахов листвы и влажной земли, приятно щекотавших ноздри после спёртого воздуха магазина.


 Бродя без цели по улочкам и сворачивая наугад, я наткнулся на артефакт, стоящий в крохотном тенистом сквере. Погодный идол. Я читал о таких в книгах, но воочию видел лишь однажды во время практики по управлению силами природы. С их помощью феи управляли погодой, помогая природе или изменяя климат по своему вкусу. Так, с помощью этого идола можно было превратить осень в весну. Я решил попробовать сотворить простейшее заклинание и призвать оживляющий ливень.

 Восстановив в памяти слова, я обратился к идолу, направив свою волю в самую его сущность. Мне понадобилось около пяти минут, чтобы настроиться на волну артефакта.

 Вскоре я почувствовал отклик: тело стало легким, будто потеряло весь вес, а в голове зазвучала тихая нежная мелодия, понятная лишь феям. Я удвоил усилия, и вскоре с неба посыпались цветочные лепестки, а следом застучали первые теплые дождевые капли. Воздух наполнился сладким ароматом цветов, солнечный свет приобрёл нежный розоватый оттенок, наполняя растения силой жизни. Они расцвели тысячами соцветий, на которых тут же завязались и созрели прекрасные плоды. Земля покрылась ковром волшебных цветов, чьи лепестки наполняли воздух тихим звоном.


 Я отправился в парк, чтобы полностью оценить результаты ритуала. Сорвав один из цветков, я услышал, как его звон изменился — он стал печальным. Но желание сохранить этот трофей на память о первом удачном опыте магии вне школьных стен было столь сильным, что я не смог себе отказать в этом маленьком капризе.


 Прогулка увлекла меня, но усталость и голод давали о себе знать. Моей следующей остановкой стала местная закусочная. Заказав обед, я устроился за свободным столиком в ожидании. Местные жители с нескрываемым любопытством разглядывали меня, громко обсуждая мою внешность и манеру одеваться. Я сидел в полнейшем смущении, делая вид, что не слышу их перешёптываний. Кто-то из стариков высказал мысль, что я — новый архивариус, прибывший на смену прежнему.


 Мне стало смешно и горько одновременно. Наша семья жила здесь так долго, трудясь на благо всех жителей, помогая как магией, так и знаниями. Да и не так уж много времени прошло со смерти моих родных, а их успели забыть. Осознание скоротечности времени и чужой памяти наполнило меня печалью, но вместе с тем развязало руки. Никто не станет связывать мои расследования о гибели рода Фростов со мной напрямую.