А если...

(Сказка, которая могла быть)

Зима. Небо почернело. Вечер, ближе к шести. Родители зарабатывают. На звонки отвечают сухо «Скоро… Ты там посуду, да подмети… Вот если картошку почистишь…ты же почистишь». Что, мама? Посуду подмести?

Нас трое. Людка (Лодка), Бананов (настоящая Баранов… но правда же так лучше?) и я. Мы из разных школ, домов и, хотя наши дома близко, улицы при этом разные. Людка с Краснознаменной, Баранов с Талинской, я - прохоровский.

Но двор, где одна горка, песочница и сросшийся с березой дуб тоже один. Но песочница под снегом и  даже горка. И все что радует под ним белым и холодным. А еще сегодня 35. Ниже ноля. И мы сидим дома. Только в разных домах. На Краснознаменной, Талинской и на Прохоровке. Перед «Скайпом». И делаем вид, что мы вместе. Спасибо Никласу и Янусу.

Лучший вид КАЧЕСТВО ПИКСЕЛИ у Лодки. У нее плазма С ОКНО. Все кажется даже больше чем нужно. У меня стандарт – 15 дюймов, у Бананова – бэушный смартфон, которому он грозит и в унитазе смыть, и на переплавку отправить, воспитывает, ругается со своим глюкнутым «старичком». Вот и сейчас, с трудом подключившись, срывается…

- А-а… да чтоб тебя, чего я вожусь с тобой? Дождешься ты у меня, сделают из тебя фольгу, чтобы шоколадки оборачивать.   

- Вот так голова, - кричит Лодка, смотря на свою плазму. Да и Юрик хорош вечно лезет  в самое экранное пекло. – Арбузная!

Она – эмоция. Большой взрыв. Взрывчик. Барсуков наш главный художник состряпал на нее шарж. В нем лодка взлетающая в воздух а с нею рыбы, медузы, звезды, ракеты, капитан Немо, Гагарин с Терешковой в вальсе. Самой Людки там не ищите. Она в этом ансамбле. И это почти правда. Ее присутствие приправа к нашей сухой компашке.

Лодка мечтает объездить ХОТЯ БЫ полмира. Если бы не школа, наверное. Рассказывая об австралийской медноголовой змее и настоящем кокосовом соке, в глазах читалось «Вы бы видели. Вот я видела!»

Ну не то что бы видела, просто у нее папка международный корреспондент. Вечно в командировках по загранкам. Как расскажет, так реалистично – будь то тропики или ледники, в пот, в страх, в холод вгоняет. Лодка - артистическая натура. Передалось.

Из поездки отец всегда что-то привозит. Есть у него страсть – маски. Китайские, африканские, индейские. И сейчас он тоже где-то в жарком месте.. Мамка в «Перекрестке» старшим продавцом в холодном отделе. В мороз да еще холодная рыба…

- Эту папка привез из Анголы. А вот это из Перу. А эти маракасы он выменял на свой рюкзак. А у него рюкзак..

Конечно, она сочиняет, еще как сочиняет, ну и что… все мы немного, а то и много… тем более, когда дело происходит на экране, все мы экранные, ненастоящие, герои, участвующие в шоу, придуманном фильме. 

- Однажды я переплыву океан. 
 
Бананов (или как там его) тихоня. Из него слова не вытянешь. Но как только он попадает на экран Скайпа, он раскрывается. Комфортные условия. Сперва про своего «старичка», теперь про кота.

-  У моего Котофея Ваныча десятая жизнь. У всех девять, а мой переплюнул. Не верите? А я считал. Он до этого жил на Тимирязевской. Там три раза под машину попадал. Здесь он дважды с балкона падал, потом его током било. Съел елочную игрушку, утонул в ванной, дверью и только вчера съел просроченную ставриду. 

Бананов! Ты ли это?

Да ладно, кто не герой когда один дома. И что такое «Скайп». Тем более у Бананова он на телефоне, и мы в нем как таракашки. А он травит нас своими нерассказанными историями. За до-о-олгое время.

Но время Лодки, рассказов про те страны, которые мне и не снились, время Бананова, его экранной смелости проходит. Да и у меня тоже истории заканчиваются.

Мои напрямую зависели от фантазма Лодки и Бананова. Он про папку – и я тоже спешу рассказать, как мы с отцом за грибами ходили в горы, Лодка про свои космические  цели – и я про желание прочитать всего Кинга.

Мне было холодно и стеганое одеяло, вязанная шапка, носки, индийская кофта помогали согреться. Хотя пришлось накинуть одеяло, скрыть свой тепловой набор – а то знаю я их… сфоткают и отправят всему классу.

Что будем делать?

По домам?

А мы где?

Мне бы упасть в кресло, включить телик и трещать чипсами, пока никто не видит. И эти двое  по ту сторону сами не прочь отправиться в другой мир, забивая желудок всякой мерзостью, только это не так увлекательно, как держать на мушке своего одноклассника.

Пауза затянулась. Никто не хочет первым сливаться. Как будто первый кто слиняет чмо болотное.

- Ну тогда…

- А что если… нет.

- Задачки порешаем?

- Сейчас тапочек кину.

- Нужно сочинить сказку, - как бы между делом говорит Баранов. - Вместе.

Сказку? Нам что три? Мы же взрослые, смотрим « Игры престолов», разбираемся в технике, болеем за Россию и даже знаем, каким образом можно объехать землю. Какая к черту сказка. Бананов конечно….

Но дело было вечером, на улице 35, родители зарабатывают, а детишкам скучно…

- Что мы теряем?

- Это глупо.

- А что не глупо? Сейчас миллионы сидят дома и тупят. Кто-то рубится в «Братья Экшн», а кто-то перечитывает «Буратино». 

- Кто-то делает домашку на всю неделю или посуду подметает… , - включился я, -  а кто-то сказки захотел.

- Ладно, - неожиданно согласилась Лодка. - И правда что мы те-ря-ем?

- Во-во! - откликнулся создатель этой идеи.

- Ну, да-вай, - последовало от меня. Пожал плечами, развел руками, поморщился. 

- Попробуем.

- Кто начнет? - Лодка даже загорелась. - А начнет наш любимый Ба..нанов.

- Я? - он как будто не ожидал. Выкрикнуть из толпы идею просто, а развернуть...Ок. - Баранов долго думал. - Ммм, ну допустим… жили были... три брата… допустим?

Ему явно нужно было одобрение.

- Чем больше героев тем перфектнее, - возразила Лодка. - У каждого своя история. И сказка станет бесконечной. А бесконечная история… это то самое. Это нау. Времена, когда сказка раз и "все счастливы" минули. Сейчас в моде сериалы.

Бананов снова очень долго думал.

- Допустим… у них все было… и комп, и морожко в холодильнике и сотик. Еще они ходили в школу и мечтали что однажды она провалится в там тарары. И однажды так и случилось. Школа провалилась. 

- Толстой!

- Не, Хемингуэй.

- Бери выше! Гомер.

 Бананов не обратил внимания на наши комменты и продолжил.

Итак, в чем суть его истории. Три брата-акробата близнеца  НИФ НАФ и НУФ искали провалившуюся школу, потому что без нее ЖИЗНЬ НЕ МИЛА... ШКОЛА ЭТО НАШЕ ВСЕ... БЕЗ НЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ НЕ ЖИТЬ... и для этого ценой жизни, не боясь потерять ее, братьям пришлось спуститься в подземное царство. А там... бумс, бумс, бамс, бамс... самое интересное.

И все бы ничего – эта сказочка могла по классической схеме всех сказок  завершиться победой добра над злом, если бы не Лодка, которой сразу не понравилась эта тема.

- Сказка о школе? Вы серьезно? Вам что мало? А девочки где? Три брата пошли спасать школу. Не принцессу, не страну, а школу… вы не чувствуете подвоха?

Подвох какой-то чувствуется.

- На чем они спустились?

- Так и спустились. Чего ты придираешься? Это же просто сказка.

- Если бы ты себе под нос бубнил, то она была бы просто сказкой, а ты ее нам рассказываешь. Мне эта школа… до чертиков!

Лодка, ты ли это? Да, я и забыл, что она эмоция – как положительная, так и с северным ветром. 

Бананов наверняка пожалел о своей затее.

- Лодочка, милая, я ж не Андерсен. Не Шарль Перро какой. Как умею.

- Эта школа в печенках сидит, - продолжала нервничать наша Лодка. - ну провалилась она и празднуйте. Живите без зомби-учителей, тюремных стен, радуетесь… Нет, слоновый хрящик, они пошли искать ее. Иначе кирдык вселенной… ну не бред сивого кенгуру… 

- А что делать?

Задумались. Самое время сказать «покедова» и отправить к играм «сам по себе», но ведь никто не признается – ох уж эта школа, впитывающая в нас общность интересов, взглядов… школа, воспитывающая сочинять сказки про школу… вредная штука эта школа.   

Молчание. Все услышали, как тикают часы у Лодки и Бананов скрипит зубами.

- Давайте каждый расскажет свою версию на тему почему родители не приходят домой, - предложил я.

На самом деле я не совсем это придумал, просто уже семь вечера, восьмой, а родителей все нет и я последние полчаса только об этом и думаю. ГДЕ ОНИ? ЧТО С НИМИ? А когда все думаешь и думаешь, то чертовски трудно сдерживаться, а тут как раз и подвернулось, что никто не может предложить ТЕМУ, а я знаю.

- Я не хочу про своих, - недовольно отреагировала Лодка.

- И про моих не надо, - вступил Бананов.

- Тогда просто про родителей.

И я кажется попал в точку.

- Браво! – захлопал Бананов. Он чем-то причмокивал. Он перестал надеяться на то, что сможет поесть в одиночестве, и уже разоружил холодильник. – Угощайтесь! – невнятно говорил он, и более внятно: - Можно я первый?
Никто не был против.

 - Где наши предки? – мечтательно протянул Баранов. – Допустим, допу-стим… , - на этот  раз поиск истории занял еще большее время, учитывая Лодкины вкусы,… ага, проще простого. Шли они с работы, устали конечно, договора, недовольные клиенты, дошли до стоянки, сели в свои нисаны, повернули ключ… не заводится.

- Стой, -  воскликнула Лодка. – Не надо.

- Что не надо?

- Я не знаю…

- Это точно история не про школу.

- Успокойся. Он просто рассказывает историю, - вступился я за него.

- Ладно. Продолжай.

Бананов откашлялся. Как-то не по-банановски. Как будто кашлял не он, а совсем другой человек. 

- Аккум сел. Нужно искать подзарядку. Время позднее. Машин почти нет. Да и те что проезжают равнодушные им все до фени. У них то все колеса крутятся. А время повторяю позднее…

- Может не надо, - снова начинает девчонка. - Или надо?

- Ты рассказывай рассказывай, - мне и самому стало интересно, что будет дальше.

- А ехать нужно. Не пешком же три кэмэ топать. А рядом машин до кучи. Вот и решил наш родитель позаимствовать заряд у стоящего Порша. Только он никогда не вскрывал чужие машины. И закона тоже не нарушал. Он вообще хорошо в школе учился…

- Ага! Школа!?

- Все! Все! Но ехать то нужно. Потом он оставит записку и тысячу рублей в знак благодарности. Он вскрыл скрепкой замок.

- И что? Никакой сигналюшки?

- Представь себе. Все сделал как надо. Прикурил, подождал 15 минут, закрыл машину, написал душещипательное письмо про бедного родителя, спешащего домой к голодным детям, приложил косарь. Сел в свой Ниссан, повернул ключ… не заводится. 

- Бензин слили?

- Да, Франкенштейн. Слили. Без остатка. Что делать… ?

- Он решил позаимствовать бензинчика… , - усмехнулась Лодка.

- А вот и нет. До ближайшей заправки рукой подать. Проще сесть в знакомую машину без сигналки, которая легко вскрывается скрепкой и на буксире дочалить до колонки.

- Гениально!

- Наш родитель с лицом физрука…

Лодка как завизжит:

- Ты же обещал.

- Ну да, у него было лицо физрука. Такое квадратное. Вероятно скулы качает. И все. В остальном никакой школы… Продолжаю? Наш родитель без приключений доехал до колонки, заправился, вернул машину и доехал благополучно до дома.

Что это? Вулкан? Стиральная машинка на 1000 оборотов? Снова Лодка?! И крик такой, экранчики не сдержались и задрожали.

- Хватит, это не смешно. Я же одна.

- Что снова? - растерялся Бананов.

- А потом он зайдет в темный подъезд… да? Или когда из машины голову высунет. А то и возле двери, когда ключи достанет…ну правда же? И не надо мне заливать про хэппи энд, где усталый папка вернулся и к нему на шею бросается мелюзга и жена выходит с борщом.

- Если хочешь.

- Я хочу? Это я то хочу? Я тут одна, блин, а он решил ужасы перед сном изобразить, чтобы сны были поярче. 

- Ты не одна. Мы вместе.

Бананов откашлялся, закинул в рот что-то, прожевал, откашлялся еще раз и продолжил:

- Родитель с лицом Александра Сергеевича С БАКАМИ И КУДРЯМИ ЕССНО спокойно вышел из машины, без происшествий дошел до подъезда, ДАЖЕ НЕ СПОТКНУЛСЯ НИ РАЗУ вошел в очень ярко освещенный подъезд, МИЛЫЙ ДОБРЫЙ РОДНОЙ БЕЗОПАСНЫЙ, сразу приехал лифт и он НЕ НАДЕЙСЯ не сломался. На этаже с ласвеговским освещением, он открыл дверь квартиры своим ключом и когда вошел его очень ждала жена, капающая себе успокоительное, потому что очень любит своего мужа. Конец. Довольна?

- На троечку.

- Всего-то? Обидеть художника каждый может…

- Ну, убедил. Четыре с минусом. 

Бананов никогда бы в реалии не заговорил с Лодкой, потому что они разные корабли – если она лодка, то он соломенный плотик.

- Почему мы не можем завернуть про них что-нить этакое. Настоящее! Превращение родичей в роботов, захват в заложники, побег от детей. А? И перед сном им эту сказочку рассказать. Слушайте, мамапапа, кушайте! Чтобы они мозг, наконец, включили. А то ходят, делают вид что деньги зарабатывают и им все можно. Хочется поговорить, рассказать про свое наболевшее, пяти минут не хватает. Срываются. Я засекал. 

- Ну хватит, сопли размазывать! Все мы жертвы! Маман когда приходит какая-то вечно дерганная. И сразу с порога… почему посуда в раковине, уроки сделала, на тебя жаловались. Нет, чтобы откашляться по дороге, избавиться от хаоса звуков, что она несет, а в дом только мороженое и улыбку до ушей.

И тут я услышал стук. 

- Это у тебя стучат? – спросила Лодка.

- Почему сразу у меня?

Мое укутанное состояние блокировало звуки, но не настолько же.

- Бананов, это ты? Эй, Баранов!

Но тот не откликался. Ни на первую, ни на вторую версию своей фамилии.

- Баранов молчит.

- Молчит, - согласился я.

Только что был перед экраном, а теперь кресло, тарелка с остатками чего-то желтоватого.

- Эй! – кричала Лодка. – Не придуривайся. Бауа-аааа-а-ррррр-ааа-ноооооов! Мне страшно, - прошептала Лодка.

Лодка как будто ждала от меня каких-то действий.

- А если полицию вызвать? Или скорую сразу. Вдруг ему плохо.

- Не знаю, - растерялась Лодка. -  Наверное, можно. 

- Долго… пока доедут, - рассуждал я. - А если мы сами? 

- Ты ближе.

- Если дворами, то минут двадцать. По морозу… пока все напялишь. А если кого, кто еще ближе?

- А если, а если… доесликались. Сказочку про родителей захотел. Ну не баран!?

И тут на экране… ЛИЦО… небарановское…. я аж подскочил. Лодка как заорет: на ее плазме это было МЕГАЛИЦО.

 Это была мама Баранова.

- Ой, это вы, - растерянно хором мы с Лодкой. -  А что с Юриком?

- Ребятки, здравствуйте… Уснул, мой мальчик. Спит как ангел. Что вы ему такое рассказали?

- Да так. Ничего. Мы про школу…

- Чудные. Что вам школы в школе не хватает? Вот мы раньше о чем только не шуршали. Темы никогда не заканчивались.

Вот у кого нужно идеи перенимать.

- Это что? Спагетти… и соус, - раздраженно вырвалось у такой дружелюбной мамы. – Вы извините уж… Спокойной ночи. – все Баранов и его мама исчезли.   

- Достанется сейчас ангелу. Ой, кажется и моя сквозь замочную щель пробирается. Чао!
 
Лодка отключилась, махнув рукой.

И я остался один. Точнее не совсем. Потому что стучали. По спине пробежал ледяной холод. Кто-то чужой пытался добраться до меня.

От следующего стука я аж подпрыгнул. В дверь не просто стучали, ее ломали.

- А что делать?

Я завернутый как шаурма ринулся в шкаф, потом под кровать, затем в ванную, вспомнил про кладовку, бросился туда... 

Бум! Бум! Бам!

Этот  чужой уже близко. Нужно быстрее. Доесликались...

- Мама!

В кладовку я не успел… там стояли гладильная доска, сушилка, пылесос и пирамида коробок. Я застыл в прихожей, когда звякнули ключи и открылась дверь. Я зажмурил глаза и услышал знакомый голос. 

- Мама?

Это же моя мамка. За ней папа. Встревоженные.

- Папа?

- Безобразие, - начала мама. - Усталые, как собаки, никто не встречает. Я же без ключей, ладно отец подоспел. А я уже в  МЧС позвонила. Конечно, трубка домофона снята. 

Как же я рад был видеть мамку. 

- А я думала ты на улице. Замерз. Или еще что-нибудь.

- А если бы… а если бы… допустим, - пробубнил я.

- Что ты такое говоришь?

- Я картошку не почистил, потому что у нас порезанная есть.

- Есть. Правда.

 МЧС в этот вечер так и не приехали. Наверное, мамка тоже решила заняться сочинительством.  Чем они хуже, наверняка же, когда нас нет дома, родичи собираются и фантазируют на тему, почему это их дети так любят оставаться дома одни.