Где у Мюриэль Катала ударение

     Тренера нижегородского Локомотива в девяностых Овчинникова сами футболлеры прозвали почему - то Борманом, я, изгаляясь над скотством спортсменов, умышленно заменил Евсеева на товарища Лоськова, что символизирует абсолютное отсутствие хоть какого интереса со стороны автора к животному миру современных гладиаторов, а поскольку читаю я прямо сейчас Операцию Валькирия великолепного Хиггинса, то эти перечисленные ( см. выше, курсив мой ) ингредиенты просто обязаны сложится в некий коктейль из сумбура и игры ассоциаций, надо только чуть подождать, сознание само подскажет верный путь Асфиксии Нуар. Это, наверное, своеобразное самопрограммирование, а поскольку я напрочь отказался от инета, кроме, разумеется, строжайшей функциональности по скачиванию книг или кино, то мэйк ма дэй, совсем недавно делаемый мне разными сайтами, где картинка, текст, фотка служили триггером фантазии, перешла к книгам и остаточной памяти, как вот, к примеру, Борманы и Лоськовы.
     - Вмешался Борман.
     Шелленберг ошеломлённо уставился в сверкающее льдинками пенсне рейхсфюрера.
     - Какое дело партийной канцелярии до наших игр ? - процедил он, отворачиваясь от очень не любящего проявляющих к его неказистой внешности излишний интерес Гиммлера.
     - Им до всего есть дело, - сухо ответил Гиммлер, жестом указывая подчинённому на свободный стул у его стола, - раз уж мы построили национал - социалистское государство.
     - У русских марксизм, - усмехнулся Шелленберг, наглея, на что, впрочем, он имел основания, так как рейхсфюрер, потеряв Гейдриха, тут же и заблудился в трёх соснах хитросплетений службы безопасности, которую и создавал убитый террористами наместник Богемии и Моравии, да и Шелленберга отыскал в провинциальном университете именно Гейдрих, а Гиммлер, благодаря близости к фюреру и старым бойцам, был по сути свадебным генералом, так как его глупую увлечённость наследием предков и ритуалами тех же предков не разделял ни один сотрудник РСХА из тщательно отобранных тем же покойным Гейдрихом только по критерию профессионализма. Гиммлер поморщился, а Шелленберг подумал, что будь сейчас перед ним аполитичный Мюллер, то тот точно бы сплюнул и потёр кулаки. " Чистоплюй ", - подумал начальник Иностранного отдела РСХА, благоразумно не озвучивая присвоенное рейхсфюреру прозвище.
    - Фюрер вызвал Рифеншталь и доктора Геббельса, - продолжал бесстрастным голосом Гиммлер, - а тому пришло в голову нарезать из Олимпии Лени кадры с германскими футболистами. Рифеншталь тут же парировала его коварное предложение возможностью заменить звук на воспроизведении, чем фюрер заинтересовался. В общем, когда зрители увидели знаменитого Макса Шмеллинга кричащим о вот х... вот вам вот, товарищ Лоськов, они разгромили кинотеатр.
    - Что уже попытка неповиновения, - заметил Шелленберг, незаметно для себя увлекаясь представшим перед ним зрелищем очередной чепухи, чем так славился Третий рейх.
    - Нет, - покачал головой Гиммлер, - принято решение считать этот эксцесс проявлением истинного национального духа. Но, как я сказал, вмешался Борман, а он, как вы знаете, ненавидит и Геббельса, и Рифеншталь.
    - И нас, - добавил Шелленберг, улыбаясь.
    - И нас, - подтвердил рейхсфюрер, что - то быстро написав на официальном бланке партийной канцелярии. - Вот, посмотрите.
    Шелленберг посмотрел и завизжал от ужаса, ибо ( шикарное словечко ! ) на бланке партийной канцелярии чорным по белому было написано : " Податель сего имеет право. Отныне считать Макса Шмеллинга футболистом Евсеевым, а руководителя партийной канцелярии Мартина Бормана тоже Борманом, но уже Альбертом. Фюрер Адольф Гитлер ".
    Жаль, что после закономерного разгрома Третьего рейха недобросовестные и явно подкупленные мировым сионизмом исследователи умолчат о таком прискорбном факте царившей в гитлеровской Германии бюрократической неразберихе.