7 Обращение

 Однако жизнь на этом не кончилась. Какое-то время паралич не отпускал тело, а сознание металось внутри пленённой птичкой. Леонардо понял, что умер. Вот так. По-настоящему. Но не было ни темноты, ни посмертия. Он застрял в своем мёртвом теле без возможности выбраться.


 Дверь в камеру открылась с громким скрипом. Послышался стук каблуков о каменный пол. Над его телом склонилось ненавистное лицо князя Георга. Широко распахнутые неподвижные глаза Леонардо чётко фиксировали каждое движение его головы и рук.


 На лице князя Георга было выражение крайнего удовольствия. Нежная улыбка сделала лицо его почти живым и очень красивым. Он склонился над Леонардо и оправил на нём рубашку, мягко погладил по щеке кончиками пальцев, будто любовался прекрасной статуей. Ласково провёл по волосам, откидывая спутанные пряди со лба.

— Какой очаровательный маленький вампир готов родиться. Кровожадный убийца в ангельском обличье. Какая прелесть. Я бы заплакал от восторга, если бы умел плакать, — князь Георг оскалился и вскрыл острыми ногтями запястье левой руки.

 Склонившись ещё ниже, он надавил на челюсть Леонардо рукой, заставив открыть рот, а после позволил крови из раны свободно стекать ему в приоткрытые губы.

 Тёплая солоноватая жидкость обожгла вдруг рот и горло, согрела ледяное нутро и тело, сняв паралич. Разбежалась по венам. Первый удар реанимированного кровью вампира сердца сотряс грудь. Судорожный булькающий вдох расширил лёгкие. Ещё удар, глоток крови, выдох.


 Мальчик вцепился зубами в запястье Георга, сейчас он хотел только утолить наконец ту жажду, что пробудилась в нём с первым глотком. Он жадно высасывал кровь, давился, глотал и рычал, будто зверь.

 В конце концов князь Георг вырвал руку из его рта, оттащив за волосы и ударив головой о стену.

— Достаточно! Тебе уже хватит. Если голоден, я дам тебе еду. Но только один раз. Дальше ты будешь охотиться сам. Я научу, — он коротко рассмеялся. — Это будет интересно. Но только не здесь.
 

 Прошло четыре невыносимо долгих месяца, прежде чем Леонардо смирился со своей участью пленника и раба могущественного вампира. Князь Георг Меддвэл перевёз мальчика далеко, на островную часть Бриджпорта. И поселил в особняке клана, откуда тот не мог бы сбежать. Особняк клана стоял на краю города, скрытый от посторонних взглядов. Высокие, кованые, вычурные ограды и вечная тишина, вкупе с неухоженным садом вокруг самого дома, делали его похожим на мрачный склеп.

 Сначала Леонардо стал личным слугой. В этот период он узнал довольно много о своём князе. Например, что он был главой клана, занятого не только контрабандой, но и наёмным шпионажем. Спустя какое-то время князь Георг заставил его работать на себя уже в качестве помощника по делам островного района.

 Юноша постоянно испытывал невыносимую жажду, но никак не мог переступить через себя и убивать людей ради выживания. Вместо этого он проникал в местную больницу и крал пакеты с донорской кровью. Он выпивал ровно столько, чтобы не впасть в летаргический сон. Иногда больше, если нужно было больше сил для выполнения поручений.

 Князь Георг часто ругал и наказывал его заключением за его упёртость. Но остывал его гнев быстро и Леонардо снова приходилось быть рядом с ним.

 Иногда князь был ласков с ним, играя роль заботливого родителя. Заваливал его красивой одеждой из дорогих тканей и украшениями. Он заставлял его часами мерить эти покупки, словно мальчик был куклой, личной игрушкой могущественного главы вампирской мафии в Бриджпорте.

 А иногда сажал его у своих ног и заставлял читать вслух драгоценные контрабандные фолианты, или древние летописи вампиров. Пока Леонардо читал, князь Георг неотрывно смотрел на него, непрестанно играя с его волосами длинными пальцами, перебирая их, и пропуская пряди между пальцами. Любовался игрой света на шелковистых локонах и задумчиво улыбался чему-то.

 Эти редкие моменты тихого спокойствия становились отдушиной и надеждой для юного новообращенного. Он надеялся, что буря прошла и больше не будет камеры и пытки жаждой. Тогда он почти обожал своего князя.

 Но всё хорошее быстро заканчивалось. Леонардо не в силах был преодолеть своё нежелание пить живую горячую кровь и убивать, а князь Георг пытался разом за разом сломить его волю.

— Кровь из пакета. Это же мерзость, милый мой мальчик. — говорил князь Георг с отвращением и смотрел, как Леонардо давится алой солёностью, брезгливо кривился, показывая оскал. — Сколько уже времени прошло? Не пора ли тебе проявить благоразумие и начать охоту? Живая горячая кровь согреет тебя куда лучше, чем эта больничная пакость. Даст больше сил.

 В ответ на упрёки мальчик научился молчать, зная, что если ответил бы, то мгновенно оказался бы в камере, прикованным к стене. Когда он не отвечал, князь лишь вздыхал и уходил прочь. Чтобы позже вернуться и продолжить нравоучения.


 Так прошло чуть меньше четырёх лет. За это время Леонардо получил почти полную свободу передвижения вне стен жилища клана. Он не пытался вернуться к родным, справедливо полагая, что князь Георг всё равно не даст сбежать. К тому же Лео отчаянно боялся увидеть мать и сестёр. Если его князь сказал правду, то они не узнают его. И что делать тогда? Он был вынужден смириться хотя бы отчасти.

 Теперь он выполнял поручения, будучи секретарём князя Георга. Словно чувствуя смену настроения, князь смягчился и поселил Леонардо в комнате рядом со своей. Выделил ему кредитную карту с неограниченным лимитом. Подарил роскошный автомобиль и научил вождению, словно пытался заставить того забыть о прошлой человеческой жизни в нищете, компенсируя её чрезмерной роскошью своих подарков. Однако князя совсем не устраивало, что новообращённый отказывается от свежей крови. Тогда он решил «выдрессировать» своего любимого питомца.

 Каждую ночь он брал его с собой на охоту в город. И каждый раз на рассвете они возвращались в особняк, где князь жестоко наказывал Леонардо, который раз за разом отказывался «питаться нормально». В конце концов князь запер непослушного вампира в одной из верхних комнат. Он строго-настрого запретил приносить ему пакеты с донорской кровью.

— Ты должен пить живую кровь, а не эту консервированную пакость. Ты же вампир, а не лабораторная мышь. До тех пор, пока ты не исправишься, ты будешь сидеть здесь, — с этими словами князь запер стальную дверь, обитую тонкими серебряными листами с рунной гравировкой, и оставил мальчика в полном одиночестве.

 Леонардо изучил эту комнатушку вдоль и поперёк всего за несколько первых часов заключения. Он убедился, что нет никакого способа выбраться. Все возможные выходы были перекрыты серебром. Решётки на окнах были обильно выкрашены краской с серебряной пропиткой, как и ручки на двери, и сама дверь. Это место было настоящей камерой пыток для любого вампира.