Алиса, опять в прошлое. глава 2

ГЛАВА 2. ДВЕ ДОРОГИ
Алиса стояла в подвале и смотрела на пустое место между трубами. Бетон, ржавчина, запах бензина. Обычный мартовский подвал 1984 года. Только двух человек, которые должны были стоять здесь — не было.

Полина проверяла браслет. Экранчик мигал.

— Сигнал потерян. Они где-то в радиусе десяти километров. Точнее не скажу.

— Десять километров, — повторила Алиса. — Весь район.

— У нас нет времени их искать, — сказала Полина. — Хранители сказали — парадокс приближается. Нам нужно работать по свитку.

Алиса посмотрела на свиток в своей руке. Потом на пустое место между трубами. Потом снова на свиток.

— Они часть аномалии, — сказала она. — Без них ткань не восстановится. Это сказал Хранитель.

— Я знаю.

— Тогда мы делаем и своё, и их.

Полина посмотрела на неё.

— Алиса, мы вдвоём.

— Тогда работаем вдвоём.

Полина кивнула. Она свернула свиток и убрала в карман.

— Коля, — сказала Алиса. — Нужно найти Колю.

Крыс и Весельчак У стояли в переулке за гаражами. Март. Слякоть. Серое небо. Крыс смотрел на браслет на запястье — тот был мёртв. Без сигнала. Без связи.

— Как сделали? — спросил Весельчак У.

— Не знаю, — сказал Крыс. — В момент перехода. Браслеты были на нас, а потом — нет.

— Хранители поймут.

— Возможно.

Весельчак У хмурился. Он не любил, когда Крыс говорил «возможно». Это означало, что он сам не знал.

— Что делаем? — спросил Весельчак.

Крыс посмотрел на переулок. Гаражи. Забор. Лужа. Самая обычная Москва 1984 года.

— Мы свободны, — сказал он. — Впервые за долгое время — по-настоящему свободны. Никаких браслетов. Никаких Хранителей. Никакого Института.

— И что?

— А то, что мы можем сделать то, ради чего пришли сюда изначально. Миелофон.

— Но его же вернули.

— Вернули в эту точку времени. Но мы знаем, где он будет. Мы знаем, кто его создаст. Мы знаем, какие учёные нужны. Хранители сами сказали — учёные погибнут. Значит, миелофон не будет создан. Значит — его нельзя вернуть. Значит — он ничей.

Весельчак У моргнул.

— Мы его заберём до того, как он будет создан?

— Мы заберём знания. Чертежи. Формулы. Пока учёные живы — мы получим то, что нужно. А потом — уйдём. В своё время. И построим свой мир.

Весельчак У улыбнулся. Широко. По-своему.

— Вот это — план.

Крыс не улыбнулся. Он смотрел на лужу в переулке. Вода в луже была неподвижной. Ни ряби. Ни ветра. Просто — гладкая, как стекло.

Он отвернулся.

Алиса и Полина нашли Колю у школы. Он шёл из класса с портфелем. Обычный мальчик в школьной форме. Фима шёл рядом, что-то рассказывал, размахивая руками.

Коля увидел Алису и остановился.

Фима тоже остановился. Посмотрел на Алису. Потом на Полину.

— Опять вы, — сказал Фима.

— Опять мы, — сказала Алиса.

Коля молчал. Он смотрел на Алису так, будто видел её впервые. Или — будто пытался вспомнить.

— Коля, — сказала Алиса. — Мне нужна твоя помощь.

— Какая помощь?

— Ты знаешь этот двор. Этот район. Каждую деталь. Мне нужно, чтобы ты шёл со мной и говорил, если что-то не так.

— Не так — это как?

— Не так — это не так. Ты поймёшь, когда увидишь.

Коля посмотрел на Фиму. Фима пожал плечами.

— Либо пьёшь, либо гениус, — сказал Фима. — Пошли.

Они шли по двору. Алиса шла медленно, смотрела по сторонам. Коля — рядом. Полина — сзади, со свитком в руке.

Двор был обычным. Качели из голубых труб. Снег серый, втоптанный. Сосульки на карнизе. Мимо прошла бабушка с авоськой.

— Пока всё так, — сказал Коля.

Алиса остановилась у забора. Объявление о собаке.

— Пропала собака. Окрас рыжий.

Она посмотрела на Колю.

— Это правильно?

Коля моргнул.

— Что — правильно?

— Окрас. Рыжий. Так было всегда?

Коля посмотрел на объявление. Потом на Алису.

— Да. Рыжий. А что, должно быть по-другому?

Алиса не ответила. Она пошла дальше.

За её спиной Коля посмотрел на объявление ещё раз. Рыжий. Конечно рыжий. Почему она спросила?

Он пошёл за ней.

Крыс нашёл адреса в блокноте, который успел выписать у Хранителей, пока тот показывал карту. Три адреса. Три учёных. Институты, лаборатории, дома.

Первый адрес — квартира на Юго-Западной. Крыс и Весельчак У добрались туда за час. Обычная панельная девятиэтажка. Подъезд, лифт, пятый этаж.

Крыс постучал. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Очки, халат, уставшие глаза.

— Да?

Крыс улыбнулся. Той улыбкой, которая не касалась глаз.

— Профессор Иванов? Простите за беспокойство. Я из редакции журнала. Мы готовим материал о перспективах советской науки. Мне сказали, что вы — один из ведущих специалистов в области биофизики.

Он протянул руку. Профессор Иванов пожал её и на секунду замер. Рука была тёплой. Слишком тёплой для марта. И гладкой — ни единой морщинки, ни единой родинки. Как будто кожа была не настоящей.

Профессор убрал руку. Подумал: перчатки. Наверное, он в перчатках. Только перчаток не было.

— Какой журнал?

— Специализированный. Научно-популярный. Небольшой тираж, но авторитетный.

Профессор Иванов сомневался ещё секунду. Потом шагнул в сторону.

— Заходите. Только недолго.

Они вошли. Квартира была маленькой, книжной, тёплой. Крыс сел на стул. Весельчак У остался стоять у двери — он не умел притворяться.

Разговор длился сорок минут. Крыс спрашивал правильно — не слишком глубоко, но достаточно, чтобы понять масштаб. Иванов работал над проблемой считывания биологических сигналов. Не мысли — но близко. Очень близко.

Когда они вышли, Весельчак У выдохнул.

— Ну? Что нам это даёт?

— Это даёт нам понимание, на какой стадии исследования. Мы знаем, что нужно. Теперь — второй адрес.

К вечеру Алиса и Коля обошли полрайона. Три глитча.

Первый — в ларьке с мороженым. Автомат выдал стакан газировки без монеты. Продавщица не заметила. Коля заметил — потому что Алиса сказала «смотри внимательно».

Алиса не смотрела на автомат. Она смотрела на миелофон. Кристалл дрогнул. По граням пробежала серебристая нить — не к автомату. Мимо него. В сторону переулка за гаражами. Там, где они ещё не были. Там, где что-то болело.

Она закрыла футляр.

— Тут, — сказала она. — Рядом. Но не здесь.

Второй — троллейбус. Номер 7. Проехал мимо остановки и свернул в переулок, которого Коля не знал.

Третий — тень. От дуба во дворе. С двух до трёх падала не туда. Коля стоял и смотрел.

— Это было и раньше? — спросила Алиса.

— Нет, — сказал Коля. — Раньше тень падала на скамейку. Сейчас — мимо.

Полина записывала в блокнот. Координаты, время, характер искажения.

— Три точки, — сказала она. — Все — в радиусе километра от школы.

— Это следы, — сказала Алиса. — Шрамы, которые оставили пираты.

Коля посмотрел на неё.

— Пираты? Они что, время портят?

— Примерно так.

Коля молчал. Потом сказал:

— А где они сейчас?

Алиса не ответила.

Вечером Крыс и Весельчак У сидели в пустом гараже, который Крыс нашёл по пути. Газета на полу. Бутылка с газировкой. Тихо.

Второй адрес оказался мёртвым. Учёный — Карпов — умер два года назад. Инфаркт. Но в записях Хранителей он был жив до 1987 года. Крыс проверил — тело в морге, свидетельства о смерти, жена в квартире. Всё настоящее.

— Он умер раньше, чем должен был, — сказал Крыс.

— Может, Хранители ошиблись?

— Хранители не ошибаются. Значит — что-то изменилось.

Весельчак У отпил газировки.

— Может, это мы?

Крыс не ответил. Он смотрел на стену гаража. На стене было написано мелом: «Сдал квартиру — звони 55-77-33». Обычная надпись. Обычный гараж. Обычный вечер.

Только лампочка над головой мигала. Не как обычно — не тускнеет и загорается. А именно мигала. Ритмично. Три коротких, один длинный.

— Крыс, — сказал Весельчак У. — Лампочка.

— Вижу.

— Она же не должна так мигать.

— Не должна.

Три коротких. Один длинный. Потом — тишина. Потом — снова.

Крыс встал. Подошёл к лампочке. Потрогал стекло. Тёплое. Слишком тёплое.

— Это не электричество, — сказал он тихо.

— А что?

Крыс не ответил. Он посмотрел на свои руки. На мгновение ему показалось, что пальцы полупрозрачные. Он моргнул — пальцы были обычными.

— Крыс, — сказал Весельчак У. — Что происходит?

— Мы начали работать быстрее, чем думали, — сказал Крыс. — Третий адрес — завтра утром. Рано.

Алиса не спала. Она сидела в подвале школы на ящике и читала свиток. Бумага была старой, буквы — выцветшими, но читаемыми. Нити времени были нарисованы как линии — красные, синие, золотые. Красные — страх. Синие — обычный ход. Золотые — свет.

Нити переплетались. Не лежали рядом — а переплетались, как корни дерева. Потянуть одну — дрогнут все. Алиса увидела это и поняла: страх одного человека — не его личное дело. Он тянет за собой соседей. Как трещина в льду.

Она нашла нить, которая шла от подвала к школе. Потом — к двору. Потом — к переулку за гаражами. Красная. Толстая.

Кто-то боялся в этом переулке. Сильно. И этот страх стал частью ткани.

Дверь подвала скрипнула. Алиса подняла голову.

В дверях стоял Коля.

— Ты что тут делаешь? — спросил он.

— Работаю.

— В три часа ночи?

— Время не ждёт.

Коля вошёл. Сел на другой ящик. Посмотрел на свиток.

— Это что — карта?

— Примерно.

— А эти линии?

— Следы. Одни — хорошие, другие — нет.

Коля помолчал.

— Алиса, — сказал он. — Я видел сегодня тень. Которая падает не туда. И я вспомнил.

— Что вспомнил?

— Коридор. Стеклянный. Свет. Я не знаю, где это, но я это видел. Не во сне — не во сне. Как будто было.

Алиса открыла миелофон. Кристалл тихо светился — бледное золотое, как утреннее солнце сквозь стекло. Мелодия была плавной, тягучей. Но в ней было что-то новое — нотка, которой Алиса никогда не слышала. Как будто мелодия пробивалась сквозь что-то толстое. Сквозь стену.

Она посмотрела на Колю. Он не видел свечения — миелофон работал только для неё. Но она видела: золотой свет пульсировал в такт его дыханию.

Его мысли. Его воспоминания. Они просачивались сквозь временную петлю — как вода сквозь трещину.

Она накрыла кристалл ладонью.

— Завтра пойдём со мной снова. Рано.

— Хорошо.

Коля встал и пошёл к двери. На пороге обернулся.

— Алиса.

— Да?

— Эта тень. Она падает не туда — это из-за пиратов?

— Да.

Коля кивнул. Потом ушёл.

Алиса посмотрела на свиток. Красная нить в переулке за гаражами пульсировала. Она была уверена — минуту назад нить была тоньше.

Утро. Крыс и Весельчак У стояли у третьего адреса. Частный дом в Раменках. Забор, калитка, сад.

Крыс постучал. Никто не открыл. Он постучал снова.

— Может, никого нет, — сказал Весельчак У.

Крыс толкнул калитку. Она открылась. Они вошли в сад. Снег, голые деревья, птичья кормушка.

На крыльце сидел кот. Серый, толстый, спокойный. Он смотрел на Крыса.

— Профессор Смирнов! — крикнул Крыс. — Есть кто-нибудь?

Тишина.

Крыс поднялся на крыльцо. Дверь была открыта. Он вошёл.

Квартира была пустой. Не просто — никто не дома. Пустой. Ни мебели. Ни вещей. Ни следов. Голые стены, голый пол, голые окна.

— Крыс, — сказал Весельчак У с порога. — Тут же кто-то жил. Вчера ещё жил. Хранители сказали — он жив.

Крыс стоял посреди пустой комнаты. Кот вошёл следом, сел у его ног и замурлыкал.

— Это не он уехал, — сказал Крыс тихо. — Это его стёрло.

— Кто стёрло?

— Время.

Крыс подумал: мы убежали от Хранителей, чтобы действовать самими. Свободно. Без контроля. И первый же шаг — стёр человека. Может, свобода была не решением. Может, решение было — там, где мы убежали.

Весельчак У побледнел.

— Что?

Крыс повернулся к нему. Лицо было спокойным. Но глаза — нет.

— Время начинает убирать то, что связано с аномалией. Сначала — мелочи. Потом — люди. Мы — часть аномалии, Весельчак. И время знает.

Кот замурлыкал громче. Или — тише. Крыс не мог понять.

— Нам нужно уходить, — сказал Весельчак У.

— Куда?

— К Алисе.

Крыс посмотрел на него. Потом на пустую комнату. Потом на кота.

— К Алисе, — повторил он. — Да. К Алисе.

Они вышли из дома. На крыльце кот сидел и смотрел им вслед. Потом — моргнул. И его не стало. Только следы лап на снегу.

Весельчак У увидел это. Он не сказал ни слова. Просто пошёл быстрее.

Алиса стояла у школы и ждала. Коля был рядом. Полина — сзади, со свитком.

В конце улицы появились двое. Крыс — впереди, ровной походкой. Весельчак У — позади, чуть быстрее обычного.

Алиса посмотрела на них. Ни улыбки, ни угрозы. Просто смотрела.

Крыс остановился в трёх шагах от неё.

— Нам нужна ваша помощь, — сказал он.

Алиса молчала.

— Время меняется, — сказал Крыс. — Быстрее, чем мы думали. Профессор Карпов умер два года назад — а должен был жить до 87-го. Профессор Смирнов стёрт. Квартира пустая. Как будто его никогда не было.

— Я знаю, — сказала Алиса.

Крыс моргнул.

— Ты знаешь?

— Хранители сказали. Учёные погибнут. Из-за потрясений в стране. Из-за страха, который вы посеяли.

Весельчак У стоял за спиной Крыса и молчал. Впервые — молчал.

— Мы пытались работать сами, — сказал Крыс. — Найти учёных, собрать данные, использовать ситуацию. Но каждый наш шаг — всё хуже.

— Конечно, — сказала Алиса. — Вы — часть аномалии. Каждый ваш шаг в 1984 году — это новый шрам. Каждый шрам — это искажение. Каждое искажение — шаг к обнулению.

Крыс молчал.

— Вы пришли, чтобы попросить помощи, — сказала Алиса. — Хорошо. Но сначала — скажите мне. Вы поняли? Поняли, что ваши действия — причина?

Крыс посмотрел на неё. Долго.

— Да, — сказал он. — Я понял.

Весельчак У за его спиной кивнул. Тихо. Без шуток.

Алиса повернулась к Коле.

— Идём, — сказала она. — Нам нужно работать. Все вместе.

Коля посмотрел на пиратов. Потом на Алису. Потом на Полину.

— Все вместе? — переспросил он.

— Все вместе, — сказала Алиса.

Они пошли по улице. Четверо впереди — Алиса, Коля, Крыс, Весельчак У. Полина — сзади, со свитком.

Мартовское утро. Слякоть. Серое небо. Троллейбус проехал мимо — по правильному маршруту.

На заборе у школы — объявление о собаке. «Пропала собака. Окрас рыжий.»

Коля посмотрел на объявление. Рыжий. Правильно.

Он пошёл дальше.