О, если б всё забыть...

Серебряный век в России начался с символизма. Первым привнес это явление в нашу страну Валерий Яковлевич Брюсов. Русский поэт, переводчик, драматург, пушкинист, Брюсов родился в 1872 году.

То время ушло, а поэт, как глашатай своего времени – остался в памяти, и его искусство перешагнуло рубеж и его собственной жизни, и того места, где он жил. И именно поэтому поэт неразрывно связан как с этим временем, так и с нами, представителями времени сегодняшнего. И в том числе благодаря ему – мы можем наслаждаться искусством того времени, восторгаясь вершинами его таланта.

Что это за герой того времени? Брюсов рос в семье марксистов-дарвинистов, то есть на научно-популярной и европейской литературе. Родители маленькому Валере сказок не читали, религию отвергали. Откуда было взяться мифологическому сознанию, сказочному, яркому? Природа не терпит пустоты, и детскому уму пришлось искать все это извне – так и увлекся владеющий европейскими языками Брюсов литературой уже наступившего французского символизма. Его проводниками в мир недостающих сказок, снов и мифов стали Бодлер, Рембо.

Время было противоречивое, соединяющее несоединимое, и он был таким же. То описывал в первых стихах «одиночество гения», то воспевание каменщика. Брюсов смолоду был и вправду так многогранен, с этой долей свободы в доме он отлично обучился языкам, стремясь к самообразованию (потому что мама и папа придерживались смелых идей и свободных взглядов на образование и науку) получил очень мощную научную базу – в свободном выборе. Увлекся чтением и перечитал всю западную и отечественную литературу, а это неизбежно приводит к увлечению собственным мастерством. Попробуйте долго читать Шекспира – знаете этот синдром? – спустя время вы станете складывать фразы в размере и ритмике, свойственным его произведениям.
С учетом природного таланта и хорошего вкуса, основанного на мощной теоретической базе, и практика у юного Брюсова получается неплохо! Образованный (две гимназии и историко-филологический факультет), но миновавший традиционный период воспитания на основе сказок и религиозной литературы, имевшей место и тогда, и сейчас, в детском домашнем образовании, он представляет собой сформировавшийся бесстрашный, базирующийся на собственных смелых доводах и научных теориях, ум, способный позволить себе очень многое в искусстве! За плечами никого, никакого религиозного благоговения и страха, никакой системы иерархии. Есть только он, его желания, знания и талант, догадки, мечты, предположения. Никаких сдерживающих факторов. А еще – несокрушимая вера в себя – раз в Бога верить не надо…Отсюда бравада, смелость, задор и эксперименты.

В юности взял да и сам Брюсов написал письмо Верлену* о том, что является первым представителем символизма в России! Юношески чересчур смелый, самовлюбленный, самоуверенный. Изысканный и смелый ум, он с задором, с каким-то истинно поэтически-пророческим чувством, берется за новое, предвосхищает будущее, включая развал и «эпоху ущерба». И вот он пишет свои первые статьи о других авторах, в основном, французах-символистах, а затем издает и собственные стихи вместе с чужими под разными именами в трех сборниках русских символистов.

* Поль Мари Верлен, 30 марта 1844 — 8 января 1896) — французский поэт-импрессионист, один из основоположников импрессионизма и символизма.

С революцией его многогранность и активность в сочетании с поклонением науке и отказом от религии, нашла свое воплощение в бурной деятельности – научной, преподавательской. Он один из составителей БЭС, организовал Высший литературно-художественный институт (ВЛХИ) и до конца жизни оставался его ректором и профессором. Лишь со смертью Брюсова институт постепенно прекратил свое существование, но зато Литинститут создавался на основе именно этого опыта. Но носит уже имя Горького.

Брюсов так многогранен и это - свойственно его времени, его таланту и его стилистике. Он пробовал силы в разных жанрах – как он сам говорил, любит и образы зримой природы у Пушкина и Майкова, и сверхземное у Тютчева и Фета, и гражданскую поэзию Некрасова. Всеохватность и экспериментаторство – стиль уже не юности, а молодости поэта, тогда как в более зрелом возрасте он перейдет к большей конкретике и предметности в стихах.
Стилизации самых разных поэтических манер, русских и иностранных (вплоть до «песней австралийских дикарей») — излюбленное занятие Брюсова, он готовил даже антологию «Сны человечества», представляющую собой стилизацию (или переводы) поэтических стилей всех эпох. Как это часто бывает с современниками (когда еще «не виден» масштаб фигуры поэта) кто-то видел в этом юношескую неумелость зафиксироваться на чем-то одном, а кто-то, напротив, воспринимал это именно как поэтическую надмирность, творческий космополитизм. Он много пишет и про рабочих, и про вечное.

Со временем является настоящим мэтром для Гумилева, Пастернака, Мандельштама, Цветаевой, с которой, впрочем, всю жизнь не в ладах. Она встречает его в молодости в книжной лавке на Кузнецком мосту и слышит, как он не очень лестно обмолвился насчет Ростана. Пишет ему письмо с выражением протеста, потом присылает выпущенную самостоятельно первую книжку своих стихов. Они так и общаются всю жизнь в виде перебранок и перепалок. Разными методами об одном живя.

В 1910-х гг. Брюсов переживает кризис, вызвавший такой интересный эксперимент поэта, как литературную мистификацию — сборник «Стихи Нелли» (1913) и продолжившие его «Новые стихи Нелли» (1914—1916, остались не изданными при жизни автора). Эти стихи написаны от лица увлечённой модными веяниями «шикарной» городской куртизанки, с характерными приметами брюсовского стиля, благодаря которым мистификация была скоро разоблачена


...В 1924-м.г. Брюсов умер от воспаления легких в своей квартире, в том самом доме, где теперь находится его музей. На его похороны собралось людей даже больше, чем на похороны умершего незадолго до этого Ленина.

Сто лет назад еще жил этот мощный живой ум, соединявший средневековую поэзию и современные ему тенденции. Связывавший Серебряный век, частью которого он был, с веком Золотым, увлекаясь пушкинистикой и создавая монографии памяти «нашего всего». Укреплявший узы между русскими и французскими символистами. Как скрепляет он и сегодня – дух эпохи, что была столетие назад - и наши дни, во многом так напоминающие грустные реалии вековой давности.

Чтение стихов Валерия Брюсова не только великий великий труд, но и наслаждение! Поскольку его талант неисчерпаем и многогранен, я не мог не отобрать отдельные катрены, чтобы вновь насладиться этой родниковой поэзией.

  *  *  *
Я жить устал среди людей и в днях,
Устал от смены дум, желаний, вкусов,
От смены истин, смены рифм в стихах.
Желал бы я не быть «Валерий Брюсов».
Не пред людьми — от них уйти легко —
Но пред собой, перед своим сознаньем, —
Уже в былое цепь уходит далеко,
Которую зовут воспоминаньем.

О, да! вас, женщины, к себе воззвал я сам
От ложа душного, из келий, с перепутий,
И отдавались мы вдвоём одной минуте,
И вместе мчало нас теченье по камням.
Вы скованы со мной небесным, высшим браком,
Как с морем воды впавших рек,
Своим я вас отметил знаком,
Я отдал душу вам — на миг, и тем навек.

И думы... Сколько их, в одеждах золотых,
Заветных дум, лелеянных с любовью,
Принявших плоть и оживлённых кровью!..

  *  *  *
А книги... Чистые источники услады,
В которых отражён родной и близкий лик, —
Учитель, друг, желанный враг, двойник —
Я в вас обрёл все сладости и яды!
Вы были голубем в плывущий мой ковчег
И принесли мне весть, как древле Ною,
Что ждёт меня земля, под пальмами ночлег,
Что свой алтарь на камнях я построю...

И как венец всему, бесценныеые строки. Их можно повторять снова и снова...

  *  *  *
О, если б всё забыть, быть вольным, одиноким,
В торжественной тиши раскинутых полей,
Идти своим путём, бесцельным и широким,
Без будущих и прошлых дней.
Срывать цветы, мгновенные как маки,
Впивать лучи, как первую любовь,
Упасть, и умереть, и утонуть во мраке,
Без горькой радости воскреснуть вновь и вновь!