12 Ладика

 Я бросил взгляд на напольные часы в углу гостиной. Стрелки показывали без четверти пять утра. За окном небо только-только начинало светлеть, окрашиваясь в предрассветные лиловые тона, но до настоящего рассвета оставалось еще часа два. Ночь выдалась невероятно длинной.

 Леонардо задумчиво смотрел сквозь меня и молчал, и я понял, что пора сделать перерыв. Нам обоим стоило поспать. Тем более, что дом был полностью защищён от проникновения, а значит никто не смог бы нарушить наш отдых.

 Мы разошлись по спальням и я провёл во снах около шести часов, полных ярких образов из прошлой ночи. Рассказ Леонардо очень сильно зацепил меня своей искренностью и содержанием. Мне захотелось записать его, поэтому сразу после пробуждения я почти бегом направился в кабинет отца. Артефакт для записи был на своем месте, возле письменного стола.

 Я живо припомнил первое с ним знакомство, когда переносил с его помощью на магические свитки первые жалкие опыты по созданию заклинаний. Вроде простенькой шуточной ловушки для дверной ручки или холодильника, которые выпускали при активации небольшое облачко снежинок на жертву.

 Теперь же этот артефакт должен был послужить  мне для записи важной истории, которую никак нельзя было забыть. Артефакт мягко загудел, испустив голубоватое свечение. Свитки под моими пальцами чуть подрагивали, впитывая каждое слово, будто живые. Когда я закончил, они свернулись и запечатались серебряной нитью — теперь рассказ Леонардо был сохранён навечно. Манипуляции с артефактом заняли у меня время до трёх часов по полудню. Но зато я был полностью доволен тем, что теперь рассказ Леонардо надёжно сохранился для потомков. Я запер эти свитки в шкатулку и упрятал её в хранилище.

 Перед тем как решать остальные дела, я основательно поел. Силтра подала обед на кухне и я съел всё без остатка, но даже не особенно задумывался над тем, что кладу в рот. Поэтому и вкуса почти не различал.

 Я не мог оставить мыслей о том, что Леонардо может быть потомком фейского рода Сарангсиль. Род вёл свою родословную от самых первых фей в мире и необычайно гордился этим фактом. Их способности к предсказанию вариантов будущего и заглядыванию в прошлое не имели аналогов.

 В домашней библиотеке хранилась книга с семейными древами всех родов и краткой сводкой по каждому их представителю. Эта магическая книга самостоятельно обновляла в себе записи, так что следующим моим шагом стало тщательное изучение нужного древа. Я внимательно изучал каждый портрет и считывал всплывающую над ними информацию.

 Анахита Мая стала моим единственным кандидатом. Чуть больше двухсот лет назад она покинула род для проведения ежегодного ритуала предсказания во дворце страны Парлесуэно-Сьерра, но так и не вернулась обратно в родовую долину. К сожалению, книга не давала ответа, что с ней случилось там. Но указала, что душа её готовится к возрождению в новом воплощении. Это означало, что её нынешняя инкарнация прервалась. Естественным или насильственным путём.

 Я застыл с книгой в руках, пытаясь понять, каким образом эта информация может помочь мне. Рассказывать об этой зацепке Леонардо было пока рано. Я ещё не знал, можно ли ему доверять в этом — или правда лишь напугает его. Так что я закрыл книгу и поставил её обратно в шкаф.


 Мысли заскакали с вопроса на вопрос. Какой по счёту будет Леонардо в этой цепочке? Сколько поколений уже прошло? Насколько сильно кровь феи в Леонардо разбавлена человеческой? Но дар ведь пробудился. И если дар пробудился — значит ли это, что в нём сохранилась частица силы Анахиты? Но тогда это  же означало бы, что Георг Меддвэл всё тоже знал, когда забирал мальчика из семьи. А почему он ему не рассказал? Не доверял? Боялся потерять? А что теперь делать мне?

 Я ведь принял мальчика в своём доме, накормил, дал кров, а значит должен суметь защитить от корысти Георга Меддвэла. А как это сделать, не навредив себе и ему?

 Виски начало колоть от таких упорных размышлений, перед глазами заскакали чёрные мушки. Я решил пройтись по близлежащему району, пока Леонардо отдыхает. Проветрить голову мне точно не помешало бы.


 Вчерашние сугробы от магического снегопада превратились уже в весёлые ручейки, растаявший снег стал звонкой водой, бегущей вдоль тротуаров и дорог в сливные отверстия с задорным журчанием. Ароматы мокрой листвы и брусчатки были мне приятны и навевали воспоминания о прошлом.

 Обходя машинально лужи, я думал о многом. Например о том, что у Леонардо всё ещё где-то там, в Бриджпорте, есть мать и сёстры. Сейчас девочки должны были стать уже совсем взрослыми. Захочет ли он найти их теперь, после побега? Или, может, побоится, что Георг причинит им вред? Ослабло ли влияние на их память?

 Мысли о Леонардо невольно подвели меня к другой тревоге — к тайне гибели моих родителей. За десять лет я так ни разу и не навестил их, потому что обучение было закрытым. Правила были одни для всех: никаких встреч, которые могут нарушить ход обучения ненужными эмоциями и волнениями. Если бы не это обстоятельство, я бы гораздо раньше сумел узнать об их гибели. Не потерял бы столько времени.

 Но с другой стороны я был ребёнком на попечении школы. Видимо это судьба. Не мне судить о путях демиургов, подкидывающих испытания своим созданиям. Однако смириться с тайной их гибели я не мог. Я обязательно должен найти убийцу и понять, за что он убил их обоих?


 Размышляя подобным образом, я добрёл до дендрария и с удовольствием глубоко вдохнул запахи, царившие в нём. Извилистые узкие дорожки петляли меж густых зарослей самых разных растений. Цветы, грибы, папоротники, кусты и деревья из разных концов мира, соседствовали в этом мирке спокойствия и царили над грустной реальностью, вселяя надежду на лучшее.

 Над всем этим великолепием летали бабочки и пчёлы-трудяги; ползали толстые и большие жуки — касобеи, искатели личинок вредителей. Резко двигались тонкие стрекозы, и совсем  крохотные жучки патли летали стайками над кустами и деревьями, помогая распределять магию по стволам и веткам. Всё вокруг мерно гудело, шуршало, жило и переливалось красками, так, что я не заметил девушку, вышедшую из-за поворота. Столкновение показалось неизбежным. Но я вовремя очнулся от грёз и успел подхватить незнакомку.

— Ой! — она подняла голову, и я увидел светло-карие, почти оранжевые, глаза с вертикальными зрачками. — Бел? Это ты? Неужели ты не узнал меня?

— Прости, задумался... — начал я, но тут же осекся. — Л-ладика? Вульвстейн?
Её лицо озарила искренняя улыбка.

— Ну наконец-то! А я уж думала, придется напомнить тебе про тот случай с велосипедом!

 Воспоминание ударило молнией. Рыжая девчонка на велике и я, неуклюже пытающийся её догнать на своих маленьких неразвитых крыльях.

— Конечно помню! Ты еще тогда заявила, что крылья фею только для красоты даны, а толку от них ноль!

 Мы оба рассмеялись, и напряжение исчезло.

— Как же долго тебя не было, — её голос стал мягче. — Город сильно изменился. И... не в лучшую сторону...

 Я понял, о чём она. О моих родителях. И об обнаглевших вампирах. Она не решалась произнести это вслух, щадя мои чувства.

— Слушай, может, зайдем в «Лилейник»? Выпьем сока, поболтаем. Столько лет прошло.

— С удовольствием! — она тут же схватила меня за руку и потащила за собой.

 Час или два мы просидели в прохладном полумраке кафе. Наш разговор быстро вернул себе ту самую непринужденность, которая была между нами в детстве. Ладика рассказала мне всё, что я пропустил. Её семья, один из старейших родов-основателей, жила в огромном особняке, но в ней самой не было ни капли высокомерия. Простая, веселая, настоящая. Её отец так и служил в местной полиции, руководя отделом контроля за вампирами. Дослужился до начальника. А сама Ладика подрабатывала секретарём у коммуны ведьм. Непыльная и интересная для нее работа.

 Попрощались мы тепло, обменявшись номерами телефонов.