Конкурс художников

Эту забавную историю я встретил вчера в одном из уроков Duolingo. Она сразу пришлась мне по душе по определённо простой причине: стоит дочитать её до конца — и почти каждый непременно узнает в одном из героев самого себя. А если не узнает, значит, просто никогда не пытался убедить окружающих в собственной гениальности.

Главный герой — Оскар, преподаватель рисования в средней школе. Человек невысокого роста, приятной округлости и такого возраста, когда уже перестаёшь считать седые волосы неприятностью и начинаешь воспринимать их как награды за жизненный опыт. Густые волосы всё ещё держались за голову с редким  упорством, над глазами красовались роскошные брови, а под крючковатым носом  раскинулись такие усы, словно они были написаны отдельным художником и гораздо талантливее своего владельца.

Сам Оскар нисколько не сомневался, что является выдающимся мастером кисти. Более того, он был убеждён, что мир искусства давно обязан ему если не памятником, то хотя бы несколькими восторженными статьями в газетах. Единственное, что постоянно мешало этой очевидной истине, — зрители, критики и жюри.

Его давняя подруга Люси была женщиной примерно его лет. Волосы она неизменно собирала в аккуратный пучок на затылке, а фигура... Что ж, после определённого возраста люди перестают походить на античные статуи и начинают слегка напоминать фрукты. В случае Люси это была самая добродушная груша дюшес, какую только можно себе представить.

Но главным её достоинством была вовсе не внешность, а удивительная способность говорить правду именно тогда, когда Оскару больше всего хотелось услышать комплимент. Она с завидной регулярностью снимала его с облаков высокого искусства и очень бережно, хотя и без всякой жалости, возвращала на землю.

В этот год в их тихом городке проходил ежегодный фестиваль альтернативного искусства. Среди множества странных мероприятий был и конкурс живописи.

— На этот раз я непременно выиграю, — заявил Оскар с выражением менеджера банка, который только что подписал указ о повышении собственной зарплаты. — Я лучший художник на всём фестивале.

— Ты говоришь это каждый год, — спокойно заметила Люси.

— Потому что это правда! Просто судьи из года в год недооценивают мой талант.

— В этом году победителя выбирают зрители, — сказала Люси. — Может быть, удача наконец окажется на твоей стороне.

— Удача? — удивился Оскар. — Зачем таланту удача? Мне нужны люди со вкусом.

Люси лишь загадочно улыбнулась и отвела взгляд.

— Что? Почему ты так улыбаешься? — насторожился Оскар.

— Да так... Я тоже отправила свою картину на конкурс.

— Ты? — Оскар посмотрел на неё так, словно услышал, что его кошка записалась в оперу. — Но ты же не художница!

— Именно поэтому и решила поучаствовать. Ради развлечения. Не переживай.

— Я совершенно спокоен, — поспешил заверить её Оскар таким тоном, каким обычно говорят люди, которые уже начали переживать.

Через час объявили результаты.

Оскар первым оказался возле доски с итогами голосования.

Он долго смотрел на таблицу.

Потом протёр глаза.

Потом посмотрел ещё раз.

— Этого не может быть... Ничья?

— Вот это да! — радостно воскликнула Люси. — Мы набрали одинаковое количество голосов!

Оскар медленно повернулся к ней.

— Но... как? Ты ведь почти не рисуешь!

— Помнишь картину с алыми розами, которую ты однажды подарил мне?

Лицо Оскара просияло.

— Конечно! Это моя лучшая работа. Что с ней?

— Я её срисовала.

Наступило молчание.

— Срисовала?

— Да. Она  у меня в шкафу. Я смотрю на неё каждый день коглда выбираю для себя одежду по настроению, и я просто срисовала её.

— Погоди... Ты держишь мою лучшую картину... в шкафу?

— Сейчас не это самое интересное, Оскар. Гораздо любопытнее другое: ты не смог победить копию собственной картины.

Эти слова повисли в воздухе.

Любой другой художник, вероятно, задумался бы о превратностях судьбы, несовершенстве искусства или капризах публики.

Но только не Оскар.

Он расправил плечи, гордо разгладил усы и торжественно произнёс:

— Всё это лишь подтверждает мою правоту! Мой стиль настолько неповторим, что зрители проголосовали за меня... дважды!

Люси задумчиво кивнула.

— Верно, Оскар. Поздравляю. Ты сыграл вничью... сам с собой.

Оскар долго молчал.

Затем глубоко вздохнул и с достоинством человека, только что пережившего крупнейший философский кризис своей жизни, произнёс:

— Пожалуй... мне необходимо немного побыть наедине с собой.

И, если верить очевидцам, именно в тот день единственным человеком, которого Оскар так и не сумел убедить в собственной гениальности, оказался он сам.