Заправки встали. А чьи счета пополнились?

Заправки встали. А чьи счета пополнились?

Топливный кризис в России — это уже не слухи и не «паника». Это новая реальность, в которой мы просыпаемся каждое утро. Пока одни стоят в очередях по 5-6 часов, другие считают барыши. Давайте посмотрим на происходящее через нашу привычную оптику — оптику денег, связей и активов.

Что произошло?

С марта 2026 года Украина нанесла серию массированных ударов БПЛА по российским НПЗ.

Вопрос на 300 миллиардов

Помните наши предыдущие разборы о $300 млрд замороженных резервов и олигархических активах в Лондоне и Дубае? Теперь этот пазл складывается.

Владельцы НПЗ — крупнейшие частные компании — не вложились в защиту своих заводов. Им было выгоднее закупать камеры вместо систем ПВО. Почему? Потому что их реальный капитал — не в России, а в западных банках. Им важнее сохранить рентабельность для отчётности перед лондонскими кредиторами, чем тратиться на защиту объекта в Капотне или Кстово.

Цена вопроса — больше 1 триллиона рублей. Именно столько составили убытки нефтяных компаний от ударов БПЛА уже к февралю 2026 года. И это не фантазия. Эта цифра подтверждается как минимум тремя независимыми источниками, которые ссылаются на одну и ту же публикацию в «Коммерсанте» от 9 февраля 2026 года.

Вот как выглядит эта информация в первоисточниках:

1. Оценка страхового брокера Mains

Заместитель гендиректора страхового брокера Mains Евгений Боровиков заявил:

«Прямые убытки в нефтегазовой отрасли от ударов БПЛА уже давно перевалили за 100 млрд рублей, а вместе с потерей прибыли и косвенными убытками — более 1 трлн рублей».

2. Рост убыточности страховщиков

«Коммерсант» также сообщил, что убыточность в сегменте страхования от терроризма и диверсий превысила 100%. Это означает, что страховые выплаты уже превысили собранные премии, что косвенно подтверждает масштаб ущерба.

3. Связанные косвенные потери

Аналитики Bloomberg подсчитали, что за 2025 год Украина совершила 120 атак на российские нефтяные предприятия, а доходы России от экспорта нефти и газа сократились почти на 25% — до 8,5 трлн рублей.

4. Мнение аналитического центра Remind

Независимая оценка компании Remind также показывает, что ущерб от атак только по одному страховому событию может достигать нескольких сотен миллионов рублей.

Итог: информация базируется на официальной оценке участников страхового рынка, опубликованной в деловой прессе, и не является выдумкой.

Эксперты и военные аналитики предупреждали о катастрофической незащищённости НПЗ ещё два с половиной года назад. Предлагали создавать добровольческие подразделения ПВО. Владельцы частных предприятий отказывались. Государство не настаивало.

А теперь — кульминация

Военный эксперт Ян Гагин называет происходящее целенаправленным картельным сговором владельцев крупнейших нефтяных компаний. Цели этого сговора:

1. Экономическая — выдавливание с рынка независимых сетей АЗС и мелких производителей. Крупные игроки, создавая дефицит, перекрывают кислород конкурентам. Классическая схема монополизации.

2. Политическая — создание социальной напряжённости. Без топлива встанет сельское хозяйство, логистика, армия. Искусственный дефицит нацелен на то, чтобы подставить президента перед выборами в Госдуму, спровоцировать недовольство и беспорядки.

А что в итоге?

Мы имеем классическую схему: сначала элита не защищает стратегические объекты, потому что это снижает прибыль и требует отвлечения капиталов. Потом, когда объекты горят, она использует кризис для передела рынка и давления на власть. А народ тем временем стоит в очередях по 10 километров и платит по 140 рублей за литр.

И пока одни пытаются выжить в новых реалиях, другие — считают, сколько нулей прибавилось на их счетах в Лондоне и Дубае. Ведь в большой игре не бывает случайных совпадений.

P.S. Парадокс: Россия не испытывает дефицита нефти. Добыча не упала, скважины работают. Но страна потеряла до пятой части мощностей переработки. И система распределения, отлаженная десятилетиями, дала сбой на всех уровнях — от биржевых торгов до розничных колонок.



Вопрос: это действительно сбой? Или это — хорошо спланированная операция?