Последняя переправа

Последняя переправа

До реки оставалось с полкилометра. Лес уже редел, и между стволами тускло блестела вода. Сентябрьский ветер тянул сыростью, а где-то далеко, за холмами, глухо ворочалась артиллерия.

Старшина Егор Лаптев остановился и поднял руку.

— Тихо.

Все замерли.

Их осталось пятеро. Ещё неделю назад было двадцать три. Теперь каждый шаг казался тяжелее предыдущего, словно не сапоги несли людей, а люди — всю войну.

Молодой боец Колька тихо спросил:

— Товарищ старшина... дойдём?

Егор посмотрел на него. Совсем мальчишка. Лет девятнадцать. Лицо усталое, но глаза ещё верили.

— Пока идём — дойдём.

Другого ответа не было.

Когда вышли к берегу, увидели разбитый мост. По течению медленно качались брёвна.

— Всё... — выдохнул кто-то.

Молчание затянулось.

Возвращаться нельзя. Позади уже могли быть немцы.

Егор долго смотрел на воду.

— Поплывём.

— Да нас перебьют...

— Может, и перебьют.

Он сказал это спокойно, без бравады. Будто говорил о дожде.

Первым вошёл в ледяную воду сам.

Один за другим двинулись остальные.

До середины реки добрались почти все.

Потом ударил пулемёт.

Вода взорвалась белыми брызгами.

Колька вскрикнул и исчез.

Егор рванулся назад.

— Не надо! — закричал кто-то с берега.

Но он уже нырнул.

Нашёл парня почти на ощупь.

Схватил за гимнастёрку.

Вытащил.

Сам уже почти не чувствовал рук.

Когда их вытянули на другой берег, Колька закашлялся.

Живой.

Егор сел прямо на мокрую траву.

Он смотрел на реку.

Там, на той стороне, остались двое.

Безымянные.

Как тысячи других.

Колька подошёл к старшине.

— Зачем вы за мной вернулись?

Егор долго молчал.

Потом негромко сказал:

— Если начать считать, кого можно бросить... тогда и войну мы уже проиграли.

Он поднялся.

Поправил ремень.

И пошёл вперёд.

Потому что впереди ещё оставалась дорога.

А человеку, пока он остаётся человеком, нельзя останавливаться.