Полуостров. Глава 222

Глава 222
Кольцо тускло мерцало в сумрачном полумраке спальни.
Я подтолкнул его взглядом к себе, оно проехало несколько сантиметров по смятой простыне и вновь остановилось. Один из самых сильных артефактов в мире Избранных.
Виталий Валентинович не прочитал заклинание передачи. Может быть, осознанно, но, не исключено, что просто забыл о нем в своих поспешных сборах на тот свет...
Не ври себе, Пауль, он никогда ничего не забывал. Это и было его напутствием. Напоминанием о том, что ничто не даётся на халяву...
"Будь счастлив, Пауль..."
Я прошёл на кухню и сунул голову под кран с ледяной водой. Кран жалобно скрипел, когда я выворачивал его до максимального предела. Надо будет этим заняться...
Надо будет многим тут заняться, квартира за последнее время пришла в полный упадок. Да и дом этот давно пора уже сносить...
Я обшарил все полки и перевернул вверх дном буфет, но не обнаружил ни капли алкоголя.
"По крайней мере, у тебя не останется свободного времени, чтобы спиться, Пауль..." - прозвучал у меня в ушах его ехидный голос.
Твою же мать, но почему сейчас, когда я совершенно к этому не готов?!
А, когда ты был бы готов, Пауль?.. Ты привык к тому, что он существует всегда. Что вся твоя жизнь проходит под его неусыпным контролем, даже, если вы годами сохраняете отчуждение...
Я вернулся в спальню и двумя пальцами поднял с постели кольцо. Оно было неожиданно тёплым, наверное, через плотно задернутые шторы все же пробивались лучи жаркого летнего солнца.
Виталий Валентинович, с тех пор, как стал вдовцом, носил его на правой руке. Ну, хорошо, пусть так...
Кольцо оказалось мне велико, но палец все равно мгновенно начало жечь, а вокруг него пошли пузыри.
Могучий артефакт, при помощи этого кольца можно прошибить стену Панцерлакса, странно, что он почти никогда его не использовал. По-видимому, не любил писать бумажки.
На этой должности придётся писать много бумажек...
Струи воды стекали с волос мне за шиворот, я потянул на себя ручку платяного шкафа, чтобы поискать полотенце, и моему взгляду предстала резная деревянная шкатулка.
Письма, много писем, по той или иной причине не отправленных. Чернила на большинстве выцвели, и слова были еле различимы.
А вот и письмо ко мне...
Подобное я получал в мае 1524, оно отличалось лишь одной строчкой. По-видимому, Виталию Валентиновичу она показалась неуместной, и он сел необходимым переписать послание.
"Город ждёт тебя, Пауль".
Я поднес руку с кольцом к глазам, спеша смахнуть слезы, как будто бы кто-то меня мог увидеть, и боль в руке начала отступать, осталось лишь легкое, еле ощутимое, подергивание.
Ты выбрал смерть, а не спасение, Пауль, иначе сделал бы то, что должно, он бы не посмел тебя остановить. Негоже Избранному спорить с волей Господней...
Но можем ли мы поспорить с судьбой?
На улице на меня обрушился вечерний гомон туристов, скрываемый обычно толстенными стенами квартиры.
Городу не было дела ни до чьих смертей, века, прокатившиеся над ним, приучили отрешенно взирать на любое событие.
Владельца книжного магазинчика, казалось бы, совершенно не смущала моя трехдневная щетина и рубашка, усеянная тёмными пятнами. Все время, пока я выбирал открытки, он, сидя на раскладном стуле, сомнамбулически таращился в телефон.
Поднял он голову только, когда я подошёл расплатиться.
- Ох, не признал вас, мастер Пауль... Зрение у меня, увы, ни к черту...
- Разве Избранные нуждаются в очках?
- Мне чем-то плеснули в глаза во время погромов, я не был католиком, - он забрал у меня открытки и сложил их в аккуратную стопку. - С тех пор зрение до конца не восстановилось. Я пользуюсь достижениями современной медицины, но особых успехов не достигаю... - он замолчал, выразительно глядя на меня.
Я молча кивнул.
- Я думаю, нам стоит выпить, мастер Пауль... У меня, к сожалению, имеется только водка... - он развёл руками.
- Я не помню вас, - вырвалось у меня.
- Я жил здесь ещё при Каннере, - хоть и с трудом, я понял, что речь идёт о мастере Якобе, чью фамилию я никогда в своей жизни не слышал. - Потом уехал, к родным, в Финляндию... Но Город тянул назад. Помните, как в Писании сказано? Пес возвращается на свою блевотину...
- И вымытая свинья идёт купаться в грязи...
Я смотрел на пластиковый стаканчик, в котором плескалась водка.
- Помянем! - он поднял свой стаканчик на уровень подбородка.
Закрытую дверь магазинчика подергали посетители. Через стекло я видел, как девушка доказывает своему спутнику, что сейчас не время обеда.
Я повернулся к окну, и они быстро скрылись с глаз.
- Знаете... - заметил Эмиль. - Вы больше напоминаете Каннера!.. Вот кто был велик, Всеволожскому-то не было никакого дела до наших проблем... Удивительно, что он именно вас сделал своим приемником.