21 Лицом к лицу

 Я молчал, ожидая, когда он продолжит. Однако Лео не спешил. Вслушиваясь в тиканье часового механизма, он ритмично постукивал пальцами по книге. А за окном начался дождь. Запахло сырой землёй и от распахнутого окна потянуло прохладой.
 
 Я был смущён его молчанием, но не осмеливался хоть как-то прервать его. Но вот мальчик перестал отсчитывать ритм, открыл глаза и посмотрел на меня. Он заговорил и его голос вновь перенёс меня в прошлое, а перед глазами развернулась следующая глава его драмы.


 Лео пришлось дожидаться Марианну. Он уже понял, что смерть не тот исход, к которому он готов. Он сумел доползти до кровати и втащить себя на неё, шипя от боли и ругаясь на собственную глупость. На какое-то время он потерял сознание. А когда пришёл в себя, то обнаружил, что его уже обмыли и переодели в чистое. Даже бельё на постели успели сменить. И комната вновь сияла порядком, ничем не выдавая того, что случилось тут совсем недавно.

 Появилась ведьма, вошла без стука. Сапфирово-синие глаза жадно рассматривали сначала комнату. А затем, с тем же интересом, она уставилась на мальчика. Её Лео мог бы назвать очень красивой. Тонкие чёрные брови, изящный прямой нос и красивой формы губы, неброский макияж. А ещё густые чёрные волосы, блестящими волнами лежавшие на плечах и груди. На вид ей было не больше двадцати пяти. Вот только Лео знал, что ведьма разменяла уже начало второго столетия. Чёрное шёлковое платье, сшитое по последней ведьминской моде, подчёркивало стройную фигуру в нужных местах, скрывая её от самой шеи до тонких щиколоток... Оставляя место загадке. Руки были усыпаны зачарованными кольцами и множеством браслетов с амулетами-брелками.
 
 Двое смотрели друг на друга. Они много знали друг о друге заочно, но ни разу не встречались до этого момента лицом к лицу.

— Ну здравствуй, Леонардо. Я пришла за тобой, — голос ведьмы сладкой патокой растёкся по комнате, обволакивая слух и усыпляя бдительность. — Ты готов?

— Доброй ночи, госпожа. Прям вот так сразу? — он ухмыльнулся, старательно пряча страх за сарказмом. — Речь шла о завтрашнем закате.

— Так и есть. Но князь Георг пожелал, чтобы мы с тобой заключили договор уже сегодня ночью. Ты же не против?

— А я могу? Вроде бы выбора у меня особого нет.

— Выбор, милое дитя ночи, есть всегда. Ты, например, можешь отказаться. И тогда я даже не представляю, что сделает князь. Может закроет тебя в красивом гробу, лет на сто, под печатями. Будешь лежать в нём и размышлять о вечном. А быть может сделает из тебя прекрасную, но неподвижную статую, парализовав твоё тело. Чтобы мог всё чувствовать, но не мог двигаться и говорить. Поставит где-нибудь тут, в назидание будущим поколениям клана. Как тебе такой выбор?

 Леонардо тогда в подробностях представил последствия такого выбора и содрогнулся в ужасе. Оба варианта ему очень не понравились. А ведь они сейчас маячили вполне реальной перспективой, заартачься он, один из них мог осуществиться.
 
— Что за договор предлагаете вы, госпожа? — он процедил эти слова, стараясь не выдать страха, от которого перекручивало всё его нутро до колюще-тянущей боли.

— Как бы помягче выразиться? Мм... Это будет очень близкое знакомство с миром ведьм. Я помогу тебе обуздать твой дар, найду рецепт, чтобы ты не страдал от него. Взамен ты будешь находиться рядом со мной и оказывать услуги ковену. И мне. Лично.

— Рабство?
 
— Зачем же так грубо? Но без ограничений обойтись невозможно. Тебе, и в самом деле, придётся носить кое-что, что подавит твою силу вампира. Однако, это скорее ради твоей же безопасности. Ментальное ограничение не даст тебе напасть на меня, или навредить себе.

— Ясно.

— Так ты согласен?

 Ведьма, шурша шёлком юбок, подошла, уселась на край кровати и наклонилась совсем низко, к самому лицу. Она сильно пахла лавандой. И тленом. Словно совсем недавно побывала в склепе, пропитавшись его духом. Её синие глаза пристально смотрели на него с оттенком насмешки.
 
— Да, — коротко ответил он и отвернул лицо, её запах вызывал тошноту и брезгливое ощущение чего-то грязного.

— Хорошо. Умное дитя ночи. Князь не зря называет тебя своим сокровищем. Полагаю, что мы сработаемся. Я подготовлю ритуал и вернусь за тобой совсем скоро. Жди.

 Она поднялась и вышла из комнаты, а её запах остался. Леонардо сполз с кровати и дошёл, пошатываясь, до окна, распахнув его настежь. Жадно вдохнул ночную свежесть, выгоняя чужой запах и свой страх перед *ней*. Небо сегодня хмурилось, затянутое тучами, так что ни одна звезда сегодня не могла видеть его падения ещё глубже во тьму собственного отчаяния.
 

 Ведьма вернулась за ним спустя час. Молча сделала знак рукой, следовать за ней. И он пошёл. Где-то в животе снова завязался узлом неприятный страх. Он с силой сжал зубы, чтобы они не застучали, выдав его трусость. Это чувство нарастало с каждым шагом. Самым удивительным было, что на пути им не встретился никто из клана. Совсем. Особняк словно вымер. Две пары ног по каменным плитам пола рождали гулкое эхо, дробью раскатывавшееся по длинным переходам. Полутёмные коридоры казались бесконечными, но всё же довели их до спуска в подземелье.

 Узкие каменные ступени терялись во тьме, но ведьма щелчком пальцев призвала небольшой зеленоватый светляк и запустила его перед собой. Лео спускался следом за ведьмой, след в след. Горло сжало от удушающего сочетания лаванды и гнили, шлейфом тянувшихся за Марианной. Ему даже вдыхать не нужно было. Её запах был повсюду, проникал в ноздри и забивался в грудь, оседая мерзким привкусом на языке. Эта ведьма была не просто тёмной, а темнейшей из возможных.
 
 Лео мог поклясться, что она не понаслышке знакома с некромантией, иначе и быть не могло. А ещё он совсем не ощущал её силу. Он был уверен, что её много, но она была спрятана от его восприятия. Значит она носила скрывающий амулет. А может и не один. Но запах выдал её сущность, хотя сама магическая мощь и оставалась спрятанной.

 Тем временем спуск привёл их на нужное место. Ведьма уже подготовила подвал для ритуала, она встала сбоку от пентаграммы и скрестила руки на груди в ожидании.

— Осмотрись. До начала ещё есть около получаса. Мы дождёмся нужной фазы и тогда начнём, — её голос отразился от высоких стен и потолков гулким эхом.

— Да, госпожа, — Лео ответил тихим шёпотом.

 Он сделал, как она велела, всё равно занять себя было больше нечем. Пентаграмма ему не понравилась. Большая звезда была начерчена по центру пустого зала белым мелом. Поверх мела был насыпан странный мерцающий порошок. На вершине каждого луча стояло по вонючей чёрной свече, от них несло мертвечиной. В центре звезды на круглом зеркале возлежала чёрная свежая роза, а между лучами были нарисованы символы для ритуала.

 Справа от верхнего луча — месяц, слева — солнце, ниже —  треугольники, чьи вершины смотрели вверх и вниз, в самом низу лежал кроваво красный камень, огранённый в виде сердца в середине символа круга. На левом треугольнике, с вершиной вверх, стоял пустой золотой кубок. На втором, с вершиной вниз, лежал кинжал из чёрного стекла, или кристалла, с золотой рукоятью.
 
 А ещё там был алтарь, слева от пентаграммы, покрытый чёрной тканью. На нём стояли несколько мисочек, чьё содержимое сейчас опознать не представлялось возможным.

 Сердце забилось тревожнее, а интуиция требовала бежать отсюда немедленно. Все эти предметы вокруг не были простой декорацией. *Она* очень хорошо подготовилась. И князь Георг одобрил всё это.

— Ты хорошо всё рассмотрел? Может, хочешь подойти поближе? — вкрадчивый голос ведьмы заставил вздрогнуть.

Лео помотал головой.
 
— Я уже увидел всё.

— Ха-ха-ха! — эхо превратило смех ведьмы в зловещий хохот, перекатывая его под сводами высоких потолков. — Не нужно так бояться. Я же не съем тебя. Тебе нужно будет пожертвовать не больше пары капель крови для создания нашей связи. Остальное я возьму на себя.

 Слова Марианны нисколько не успокоили. Ритуалы. Что он вообще о них знал? Ничего. Ведьминскую магию он видел или в качестве зелий, или у их целителей. Тут было совсем не так. Тёмная магия на крови наверняка свяжет его с ведьмой каким-нибудь мерзким способом.


— Знаешь, Бел, — Лео вдруг оборвал рассказ. — Я до последнего надеялся, что князь придёт и остановит это, заберёт. Скажет, что это его очередная проверка. Но... Он не пришёл.

 Я почти физически ощутил тогда состояние Лео. Вся его боль, страхи, надежда и отчаяние в тот момент отразились в его взгляде, волной докатились до меня. В той последней фразе я услышал точку невозврата. Если бы Георг пришёл и сорвал ритуал, то, скорее всего, Лео не пришёл бы ко мне.

— И поэтому ты оказался здесь, — сделал я вывод.

— И поэтому я оказался здесь, — повторил он эхом мои слова, почти одновременно со мной.

— Ты не выглядишь опечаленным этим фактом.

— Напротив. Сейчас, рядом с тобой, я впервые чувствую себя по настоящему счастливым и свободным, несмотря на то, что ни разу ещё не покидал твоего дома. Здесь настолько спокойно, что у меня странное чувство, словно я пришёл туда, где *хочу* остаться. Удивительно, правда?

— Немного. Но я не против. Оставайся, — я кивнул ему и потянулся за кружкой, чтобы долить кофе.

— Вот так просто?

— Вот так просто. У меня всё чаще возникает мысль, что твои упоминания о судьбе и провидении, которые ты озвучил ранее, имеют место быть. Я никогда раньше не сходился слишком близко ни с кем в школе. Кроме, может, Ладики. Но с тобой у меня чувство, что я знал тебя раньше, но забыл. Будто встретил кого-то близкого, кого нельзя отпустить и потерять. Друг, который ушёл, но вернулся.

— Хочешь, чтобы я снова заплакал? — Лео спрятал лицо в ладонях, а я увидел, как кончики его ушей розовеют.

— Эм... Ну, я привык говорить правду в лицо. Ты спросил, а я ответил то, что думал. Ты уже делился со мной столькими своими переживаниями. Я посчитал, что будет честно, поделиться с тобой хотя бы одним моим.

 Я отхлебнул кофе, в ожидании уставившись на светлую макушку рядом. Честно говоря, не рассчитывал, что мои слова вгонят его в *такое* смущение. Возможно, я чего-то не уловил, но, вроде, честность Лео ценил больше скрытности. В свою первую инкарнацию я, наверное, тоже казался таким же излишне эмоциональным, каким сейчас был он. Но со временем я научился обдумывать заранее каждое сказанное слово, поэтому старался не лгать никому.
 
 Когда он поднял голову и убрал руки, то уже справился с собой, хотя уши продолжали розоветь, как и щёки. Не ожидал я, что вампир способен  покраснеть. Сейчас он выглядел живее всех живых. Разве что глаза светились, да кончики клыков от волнения выступили вниз из под губы.

— Ты даже представить себе не можешь, *что* для меня значат твои слова, — Лео выглядел серьёзным. — Я подумаю над ними. Сохраню каждое из них в глубине души. Но сейчас я бы хотел пойти к себе. Если ты не против.

Слегка разочарованный, я кивнул:

— Конечно, иди. Мы продолжим завтра, точнее, уже сегодня. После заката. Как обычно. Желаю тебе спокойного сна, Лео.

— И тебе спокойного сна, Бел.

 Он буквально испарился с дивана, с невероятной скоростью вылетев из гостиной.

 А я почему-то беззвучно рассмеялся. Вместо рассказа о ритуале, я получил смущённого до крайности нового друга, испытал кучу эмоций. Но разочарование растворилось раньше, чем я успел осознать его. Словно завершающий аккорд этой ночи, часы в углу отбили четыре раза.
 
 Я отставил кружку, не допив до конца, и поднялся в спальню, отметив, что улыбаюсь сам себе. И с той же улыбкой я лёг спать, даже не поставив будильник. Шум дождя за окном быстро усыпил меня до самого позднего утра.