Право на чувство

Право на чувство


Наталья Буданова-Бобылева


Сияй, сияй, прощальный свет…
Ф.Тютчев 


Любовь Петровна долго стояла около корпуса реанимации городской больницы и смотрела с надеждой на окна второго этажа. Она выспросила за шоколадку у медсестер, куда выходят окна реанимационной палаты номер восемь. Внутрь не пускали никого, даже родственников. А она кто? Просто знакомая.

Ей повезло. Не прошло и двух часов на мартовском холодном ветру, в окне она увидела Александра, который нежно улыбался, прижимал руку к сердцу и пытался что-то рассказать с помощью жестов. Каждый понял то, что ждал. Люба решила, что у Александра всё хорошо, и скоро его переведут в обычную палату, и они увидятся. А Александр был искренне тронут и просто рад, что Любовь ради него приехала в больницу.

 Он быстро исчез из рамки окна. Люба постояла ещё полчаса, замерзла, и медленно пошла домой. Решила, что сегодня он уже не покажется в окне. Надо будет приехать завтра. Пока шла до метро, а путь был неблизкий, Любовь всё перебирала в памяти, как любимые бусы,  историю их знакомства и дружбы, хотя рефлексия не была её постоянной спутницей.

Они познакомились  три года назад на танцевальной площадке городского парка. Удивительно,  но подобные площадки для пенсионеров еще оставались в некоторых местах города. Люба забрела туда случайно, просто гуляла днем как обычно по парку в одиночестве. Никаких целей потанцевать у неё не было. Села на лавочку и засмотрелась на кружащиеся в вальсе пары. Так это было элегантно и волнительно. Танцующие напомнили ей красоту любимой осени – кружащиеся многоцветные листья веером опадающие с деревьев в яркую пору. Люба прикрыла глаза, слушая музыку, и стала вспоминать молодость.

 Они познакомились с мужем на похожей танцевальной площадке, в маленьком городке. Потом они долго переписывались, встречались: будущий муж оказался военным. Вспоминала она, как они поженились и счастливо прожили тридцать пять лет. У них родился сын. Муж умер рано, в шестьдесят лет – сердце не выдержало нагрузок. У него была очень ответственная работа. И она осталась одна. Есть, конечно, сын, но он уже взрослый, у него свои дела и проблемы. И она провела в одиночестве последние десять лет…

- Здравствуйте, извините, вас можно пригласить на танец?

Люба очнулась, и увидела перед собой приятного пожилого мужчину, немного полноватого, но со светлой улыбкой на лице,  предлагающего ей руку. Она смутилась:

- Я так давно не танцевала.

- Ничего, вы быстро вспомните, вот увидите.

И мужчина спокойно и уверенно закружил её в танце, умело  вел и подбадривал.
Потом они отдыхали на лавочке, запыхавшись, и разговорились. Оказалось у них много общего: темы для обсуждения, и вообще, как-то сразу почувствовалось, что они родственные души. Всегда было о чем поговорить, куда сходить, о чем посмеяться. Им было очень легко вместе. Любовь даже как-то подумала, что никогда в её жизни не было человека, который бы так подходил ей.

Александр овдовел шесть лет назад. Пять лет его жена, которую он очень любил, тяжело болела. А он самоотверженно ухаживал за ней, с помощью дочерей, с одной из которой он жил, а другая – приезжала и помогала материально. Первые три года после смерти жены он почти никуда не выходил из  квартиры, возился с внуками, хотя они были уже подростками, что-то писал, читал, чертил.

А потом, когда боль схлынула, его потянуло на улицу, во внешний мир. Чтобы хоть как-то залечить рану, Александр ходил в музеи, кинотеатры, театры, библиотеки. А потом набрел вот на эту танцплощадку, и, вспомнив молодость, с удовольствием стал танцевать.

  Люба и Александр стали встречаться. Им было хорошо вместе. Они не преследовали никаких целей, а просто общались, гуляли, танцевали, ходили в музеи и кинотеатры. У них были одинаковые вкусы, пристрастия, представления обо всем, им нравились одни и те же песни, одни фильмы, потому что они были ровесниками.

 Так прошло полгода. Однажды, Любовь и Александр встретились, как обычно, но разговор не клеился, оба были расстроены. Постепенно, они разговорились.

- Я уже хотел сказать дочке, что хочу пригласить вас познакомиться с ними, но она стала всё чаще обижаться, что я ухожу из дома, не участвую в делах семьи, забросил внуков, и не решился.

- Я хотела сказать сыну, что встретила замечательного человека, друга, но он так странно смотрит на меня последнее время и говорит, что негоже в моем возрасте гулять целыми днями по городу, что не решилась.

- Они, наверное, считают нас очень старыми, думают, что мы ничего не можем чувствовать, что должны жить только их интересами.

- Как им объяснить, что мы тоже живые люди и у нас могут быть свои интересы, свои друзья, свои желания.

- Мы не должны их расстраивать, Александр, это наши дети. Придется сократить наши встречи.

- Я тоже думал об этом, но это – не правильно. Я не могу отказаться от встречи с близким человеком, только потому, что вырастил эгоистичную дочь.

- А вторая ваша дочь? Она что говорит?

- Мы встречаемся не так часто. Она, конечно, догадывается, что  не все в порядке по телефонным разговорам с сестрой, но молчит. Предлагала мне переехать к ней, но я отказался.

- Сын недавно мне сказал, чтобы я не вздумала кого-то привести в  квартиру. Наверное, боится потерять наследство.

- Внук выживает меня из отдельной комнаты, ему приходится жить с мамой, а он подросток.

- Плохи наши дела,- Любовь улыбнулась.

- Да, я никак не думал, что на старости лет буду испытывать такие чувства к детям. Я отдавал им всего себя, всю жизнь.

- Подождем, Александр, будем пореже встречаться, может что-то и наладится.

Они стали встречаться реже, но ничего не менялось. Грусть  Александра усиливалась, а Люба ничем не могла помочь ему. Но и расстаться с ним она не могла. Это значило обречь себя опять на одиночество.

Весной Александр пропал на две недели, перестал отвечать на звонки сотового. Такого не было ни разу за три года, и Любовь решилась. Она набрала номер городского телефона и вопросила к трубке Александра Васильевича.

- Он в больнице,- был ответ.

- Не подскажете, в какой?

Дочь Александра назвала адрес больницы и положила трубку.

…Любовь брела к метро и всё думала, что случилось. Александр никогда не жаловался на здоровье. Почему так всё сложилось и главное - чем мы им помешали?

…На следующий день, она вновь поехала к окнам реанимации, но сначала решила зайти на сестринский пост и узнать, не перевели ли Александра в обычную палату.

- Орлов? Примите мои соболезнования, он вчера умер.

- Как это - умер?

- У него ночью случился очередной инфаркт.

Люба побрела домой. Она ехала долго, не разбирая дороги, и всё думала, кто же виноват в случившемся. Но так ничего и не надумала. Александр никогда не жаловался на сердце, любил танцевать часами, гулять весь день по городу.

…На кладбище она стояла поодаль ото всех родственников. Только когда попросили прощаться, подошла к гробу, положила цветы, поцеловала в лоб Александра и перекрестилась. Это был первый и последний их поцелуй.

Она уже пошла к автобусной остановке кладбища, чтобы ехать домой, но её догнала молодая женщина, чем-то напоминающая Александра.

- Вы пойдете с нами на поминки? Сестра устраивает, у себя в квартире. Меня зовут Света, я младшая дочь  Александра Васильевича.

Люба оглянулась, одна из женщин смотрела в их сторону с неприязнью и  укоризненно, видимо, это была старшая дочь Александра.

- Спасибо, Светлана. Но боюсь, что это неудобно и неуместно. Вот мой телефон, позвоните мне, если будет желание.

И Люба протянула Свете клочок бумаги с номером телефона, который она заготовила заранее.

Она повернулась и тихонько пошла по аллее кладбища, грустно прихрамывая – нога болела уже давно. Света удерживать её не стала.

Дома сын спросил Любовь Петровну, где она  так долго была.

- Я была на кладбище, сынок. Сегодня похоронили моего друга, который скрасил последние три года моей жизни.

Сын ничего не ответил. Только нервно дёрнув плечами,  пошел ставить чайник на плиту.


2026 год