Не теряя реальность

Пролог

Пока вы читаете это – вы точно одни?

Оглянитесь. Ничего? Ну хорошо. Возможно вам просто не нужно этого видеть.

Тех, кто говорит о несуществующем, принято считать безумцами. Но возможно стоит задуматься, а не видели ли они что-то настоящее, но другое, что недоступно видеть всем – и не сумели об этом промолчать? Психиатрическая клиника – удобное место для тех, кто не захотел молчать.

Ваша повседневная жизнь — работа, сон, утренний кофе — кажется вам реальной. Но кто сказал, что это единственная реальность? Что, если вы давно заблудились между двумя мирами и просто не заметили?

Человек не может знать своего будущего. Не может знать, что с ним случится через секунду. И возможно — это единственное, что его спасает от безумия.



Глава 1

В ушах наушники, кофе в руках, любимый подоконник. Первый месяц лета, на небе ни облачка, за бортом тридцать градусов жары — двор живёт своей обычной жизнью. Кошка вальяжно растянулась на скамейке и греется на солнце: она умеет останавливать время лучше любого человека. Рядом пёс — они давно нашли нейтралитет, разметив территорию и каждый держится на своей. Но вот что удивляет: стоит чужаку сунуться в их маленький палисадник — и оба мгновенно превращаются в верных соратников. Отвоюют, прогонят чужака — и снова делают вид, что не знакомы.

Двор у меня весёлый. Вот, например, сосед завёл себе петуха — прямо в городском палисаднике. Петуху, к сожалению, невозможно объяснить, что кукарекать с первыми лучами солнца в городе не обязательно. Но сегодня было тихо. Куда сосед его дел — не знаю, но я проснулась в тишине и была этому искренне рада. Очень надеюсь, что его увезли в деревню, а не пустили на суп.

Погрузившись в музыку, я уходила всё дальше в свои мысли. В такие моменты я просто отключаюсь от реальности и нахожусь в своём мирке, куда допускается очень узкий круг людей — а чаще я там одна. Я не домоседка и не социопат, но иногда мне нужна тишина. Наяву это редко получается: живу не одна, и куда бы я ни пришла, все хотят поговорить, рассказать о проблемах, успехах и тому подобное. Куча ненужной информации, но ведь не вежливо, перебить или не выслушать. Приходится слушать. На самом деле я запоминаю и считаю важным только то, что говорят близкие. Раз им это важно — значит, и мне тоже.

Думая о своём, я уже почти допила кофе, как вдруг мой покой нарушил стук в дверь. Подпрыгнув от неожиданности и разлив на себя остатки кофе — я спрыгнула с подоконника.

— Кто там? — подскочив к двери, по пути вытирая кофту от кофе, я посмотрела в глазок, но там было темно: кто-то закрыл его ладонью.

В ответ тишина. Ну что ж. Постоим, подождём. Снова стук — реакция та же. На третий раз я уже не ответила. Я знала, кто это. Только один человек в моей жизни любит так делать. За дверью раздался громкий смех — и рука от глазка убралась. Не успела я полностью открыть дверь, как на меня посыпалась лавина информации.

— Ты не поверишь, что было ночью! Ты никогда не поверишь!

Кэйт — метр семьдесят, длинные ноги, чёрные как ночь волосы, фигура модели. Шпильки сантиметров семь, сумка от какого-то модельера — я никогда не запоминаю от кого, потому что каждую неделю она у нее новая. Подвинув меня, будто я дверь, которая мешала войти, она ворвалась в квартиру: на ходу сбросила обувь, швырнула сумку на мой любимый пуфик и уже исчезла на кухне.

— И тебе доброе утро, — закрывая дверь, пробубнила я.

— Это была просто незабываемая ночь! Такой ночи у меня никогда не было! Этот парень просто не похож на всех остальных! — она залезла в бар, нашла виски, нашла стакан. — Ты знаешь, что он сделал?

— Если это очередная бурная ночь, которая опять стала самой лучшей в твоей жизни — деталей не хочу, — я подошла к плите и поставила чайник.

— Джена! Ну неужели тебе совсем не интересно? Может, на меня напали? И я вырвалась и прибежала к тебе?

— Боюсь спросить, но обязана. Человек, который на тебя напал, остался живым?

— Ну, Джена! Я никого и пальцем не тронула!

— Да ну? А тогда в клубе...

— Тише! Тот раз не считается. Я не люблю, когда ко мне подходят на пике моего счастья.

Для пояснения: «пик счастья» для Кэйт — это когда она одна танцует на барной стойке и все мужчины в клубе смотрят только на неё. Или когда берёт микрофон и зал аплодирует. Любит быть в центре внимания — что тут поделать?

При всей своей красоте она никак не может найти достойного парня. Всё заканчивается через одну-две ночи. Как она говорит, они все её не достойны — хотя обычно парни пропадают сами. Немудрено: устроить скандал из-за того, почему ей не звонят, причём неважно кто и какого пола — это, конечно, мастерство.

— И к твоему сведению, у нас ничего не было этой ночью! — она отвернулась к окну, изображая обиду.

В коридоре послышались шаги.

— Киса, почему я просыпаюсь под звуки не твоего голоса? — Вильям потягиваясь вошел в кухню.

Я просто улыбнулась.

— Привет тебе, Кукабара! — обратился он к Кэйт.

Кэйт сложила руки в замок, надулась и с долькой обиды сказала:

— Я же просила не называть меня так! В следующий раз я перестану с тобой разговаривать, Вильям!

— Ох! Умираю со страху! — Вильям схватился за сердце. Кэйт сделала вид, что не замечает. — Ладно, девчули, удаляюсь. Шумно у вас тут, — он налил себе чай, утащил печеньку и ушёл к себе.

Я налила красного чая и повернулась к подруге. Она делала вид, что уже ничего не хочет рассказывать — но глаза выдавали.

— Ладно. Рассказывай. Слушаю внимательно.

Кэйт просто прорвало. Она рассказывала, как он нашёл её среди тысячи девчонок, как угощал коктейлями, как провожал домой, какие у него мышцы. Я изображала удивление — таких мужчин не бывает, где она его нашла. На самом деле история банальная: клуб, выпивка, танцы, утро вместе и «я тебе позвоню» при расставании. Куда звонить — телефонами не обменивались. Но Кэйт уже видела себя с ним, с кучей детей, домиком у моря.

— Он просто потрясающий! Слушай, давай на следующих выходных вместе в клуб?

— Кэйт, ты знаешь, что я не люблю такие места.

— Ты с Вильямом уже год и весь этот год сидишь дома! А мы скучаем! Вернись в жизнь!

Она права — я стала меньше проводить времени с подругами. Сначала от влюблённости, потом от усталости после работы. Хочется просто добраться домой и остаться там.

— Давай посмотрим. У меня сейчас завал, дела... Не обижайся, просто устаю.

— Устаёшь? А мы скучаем! Отказов не приму. Или у тебя больше не будет подруги!

Шах и мат. С Кэйт не поспоришь.

— Хорошо. На следующих выходных идём. Скажу Вильяму.

— Иди! Отпускаю! — раздалось из коридора. — Я всё равно на следующих выходных еду загород к другу. Большая компания, футбол, пиво.

— Загородом?

— Ты не понимаешь! У него там огромный телевизор. Кинотеатр целый. Смотреть футбол — самое то.

— Хорошо.

Кэйт от радости подпрыгнула на стуле и захлопала в ладоши.

— Наконец-то идёшь с нами!

Она посмотрела на время, что-то быстро проговорила и побежала к двери. Как обычно — опаздывает. Так же быстро обулась, схватила сумку и, не дожидаясь лифта, побежала по ступенькам. На ходу написала смску: «Люблю тебя, дорогая! Встретимся на выходных!»

Я всегда удивляюсь, как она умудряется бегать на шпильках, что-то держать в руках и при этом писать смски. Загадка.

Я вернулась на подоконник. Кошка всё ещё лежала на солнце. Ей было всё равно.



Глава 2

После того как ушла Кэйт, наступила долгожданная тишина. Быстро сделав вид, что в доме чисто, мы собрались и поехали куда глаза глядят. Временами очень круто просто ехать в никуда — неважно куда, неважно зачем. Просто ехать. Играет музыка, Вильям подпевает. Его настроение моментально захватывает меня. Теперь мы на одной волне — едем и поём, и весь мир может просто подождать.

Остановка у магазина. Как же без этого. Что-нибудь жидкое и что-нибудь, что хрустит.

— Что будешь? — спросил Вильям, выходя из машины.

— Как всегда, — улыбнулась я.

За год вместе объяснять ничего не нужно. Мы давно знаем, кто и что любит.

Пока он ходил за покупками, я облокотившись на машину и смотрела на дорогу. Вильям простой парень из простой семьи — и именно это мне в нём нравится. Без лишних убеждений, без странных позиций. Не гонится за деньгами, но они у него есть. Не любит «духовные штучки», но добрый и отзывчивый. Интересно, как в одном человеке уживаются панический страх привидений и абсолютная смелость во всём остальном. Ночью один по улице — пожалуйста. По парапету крыши — без проблем. Иногда он бывает жёстким, даже через чур, но в следующую секунду — мягкий как хомячок. Я сама человек со своими убеждениями, и с его появлением кое-что пришлось изменить. Не через силу, но всё же. Бывает, спорить бесполезно — будет так, как он скажет. Зато всё, что касается только меня, — только моё решение. Мнение моё не уходит на второй план, и это главное. Иногда мне кажется, что он ещё ребёнок — многое приходится объяснять и повторять. Но чувствам моим это не мешает. Даже интересно.

Вильям вернулся с огромным пакетом, и мы поехали дальше. Куда — решалось по дороге. В этот раз выбрали горы. Там тихо, красиво, и если повезёт — увидишь лисичку, которая при виде людей удивлённо смотрит и тут же прячется.

Мы доехали до ровной площадки и остановились. Тишина, никого. Метрах в пяти ниже — озеро, можно легко туда спуститься. Я вышла из машины и потянулась. Вильям, не дожидаясь меня, схватил пакет с едой и побежал вниз.

— Захвати плед! — крикнул он. — И полотенце! Хочу успеть искупаться.

— Вильям, там вода ужасно холодная!

— Не бубни! Я же не спрашиваю тебя, как готовить еду — вот и ты не спрашивай, как я плаваю в холодной воде.

Доставая всё из багажника, я вдруг почувствовала, что кто-то смотрит. Оглянулась — никого. Но ощущение не ушло. Я постаралась отогнать его, закрыла машину и спустилась к Вильяму.

Он уже плыл к середине озера. Поёжившись, я расстелила плед, распаковала еду, надела наушники и легла на спину. Облака. Я снова в своём мирке. Ощущение полного контроля — я в своём мире, а значит, управляю всем. Очень спокойно.

Непонятная тень. Возвращаюсь.

Надо мной стоял пожилой мужчина. Невысокий, с палкой — скорее трость, чем посох. Лет шестьдесят, может больше. Никакого рюкзака. Он просто смотрел на меня тёмно-синими глазами — словно замёрзшее озеро. Мы молчали, наверное, не одну минуту. Я не спрашивала, он не торопился.

— Вам чем-то помочь? — наконец спросила я, не вставая с пледа.

Он молчал. Тогда я залезла в пакет, достала первое попавшееся и протянула ему, не отводя взгляда. Он взял. Улыбнулся.

— Спасибо, — и побрёл вверх.

Странная встреча, но я подумала, что мало ли какие странные люди бывают.

— Ты когда успела слопать все пирожки? — Вильям вылез из воды.

— Я не ела. Дедушка какой-то подходил, я ему отдала, — я повернулась, чтобы показать — но старика нигде не было. Только что был здесь. Так быстро не ходят.

— Какой дедушка? Перегрелась? — засмеялся Вильям. — Ну съела — так и скажи, я же для тебя брал.

Спорить не стала. Но вопрос засел: куда он делся? И откуда вообще взялся? Портить день не хотелось поэтому тревожные мысли — оставила при себе.

День подходил к концу. Должна была приехать Кэйт, но не приехала — позвонила, извинилась, планы поменялись. Темнело. На небе одна за другой появлялись звёзды — быстро, синхронно, словно кто-то включал их по очереди. Завораживающее зрелище.

— Обратно за рулём ты, — Вильям подошёл сзади и обнял меня.

— Как скажешь, — я всё смотрела на звёзды. — Ты никогда не думал — правда ли, что мы одни? Что есть только наша реальность?

— Джена, давай не сейчас. Ночь, горы. Ты знаешь, что я верю только в привидений — и это уже достаточно страшно.

— Они же просто нематериальная субстанция. Что они могут сделать?

— Не знаю и проверять не хочу. Поехали домой. Темно и страшно, – он поднял меня на руки и унес в сторону машины.

Я села за руль. Вильям, как обычно, перебрался на заднее сиденье и почти сразу уснул. Я убавила музыку, но не выключила.

Всю дорогу думала о старике. Кто он? Откуда взялся? Куда делся?

Мысли оборвались резко. Прямо перед машиной — он. Те же тёмно-синие глаза, прожигают насквозь. Я ударила по тормозам, но не успела.

Машина проехала еще несколько метров и остановилась. Я выскочила. Вильям с грохотом свалился с сиденья и тоже выбежал.

— Что случилось?!

Я обходила машину, осматривала асфальт — ничего. Ни следа. Машина целая. Но я отчётливо видела, что сбила его. Где он?

Я молча села за руль.

— Поехали, — буркнула я.

Вильям залез обратно и, не сказав ни слова, снова уснул.



Глава 3

Сказать, что ночь была странной — значит ничего не сказать. Как можно нормально спать, когда ночью ты сбил человека, которого после не нашёл? Всю ночь я убегала, меня догоняли. Прыгала в пропасть, приземлялась и бежала дальше. Говорят, при падении во сне обязательно просыпаешься. Я не проснулась. Меня не догнали — но ощущение, что будет второй раунд, не ушло даже утром.

Будильник. Работа. Я соскочила с кровати быстрее обычного — засыпать обратно не хотелось совсем. Вильяма будить не стала, машину брать тоже — в таком состоянии за руль лучше не садиться. Поймала такси.

Таксист попался разговорчивый. Обычно раздражает, но сегодня я была рада: он не давал мне уйти в свои мысли. За час до работы я почти забыла, что снилось ночью.

— Джена!

Меня окликнула Моника — коллега с третьего этажа, помощник бухгалтера. Зелёные глаза, каштановые волосы, одевается со вкусом — в отличие от меня с моими джинсами и кедами, что неизменно вызывает у наших модниц немой укор.

— Привет! — она подбежала и чмокнула в щёку. — Ты сегодня вовремя? Ник будет в шоке.

— Порчу статистику, — улыбнулась я.

Я всегда опаздываю. Сначала ругали, потом смирились: на качестве работы это не сказывается. Осталась только традиция шутить на эту тему.

В офисе охранник, как обычно, попросил пропуск — хотя знает нас в лицо уже года два. Моника вышла на третьем, я поехала на пятый. В лифте одна не езжу с тех пор, как однажды провела в нём четыре часа в темноте — благо сегодня Моника ехала со мной хотя бы до третьего.

Мой отдел — IT. Всё, что ломается и зависает, несут к нам. Как я сюда попала — сама не понимаю, но не жалею. Ребята весёлые.

До обеда я полностью погрузилась в работу, так как тревожные мысли меня никак не отпускали и то и дело в память пытались ворваться бесформенные и бессвязные куски сна, по другому и не опишешь.

— Ты не меняешь вкусов, — раздался голос. Ник. Начальник отдела, голубоглазый блондин, старше меня на пару лет. Как он в свои годы уже стал начальником — загадка. — Постоянно забываешь про обед, — он улыбнулся своей голливудской улыбкой и сел на край стола.

— Ничего в мире не меняется. Ты уже вышел из отпуска?

— Скучала? — он засмеялся и сел напротив.

— Нет. Ты мне отпуск не подписал.

— Доработаешь этот месяц — и свободна, обещаю.

— Сомнительно. Но сделаем вид, что я тебе поверила.

— Когда я тебе врал? — он расхохотался.

— Дай подумать...

— Не продолжай. Расскажи лучше, что случилось с компьютером директора.

— Ничего страшного, — я опустила глаза в тарелку.

— Да? А мне сказали, что он взорвался после вашего ремонта и директор чуть не лишился глаза.

— Его даже не было в кабинете.

— То есть всё-таки не «ничего»? — он наклонился чуть ближе ко мне. — Его новый компьютер настраиваешь ты. Не хочу, чтоб и этот взорвался.

— Как всегда: и за своё отвечаю, и за чужое.

— Готовлю тебя на своё место. Уйду на пенсию — и ты начальник.

— То есть когда и я буду на пенсии?

Ник не ответил, просто потрепал меня по голове в знаке “Не расстраивайся!” и ушел на обед.

К вечеру работа кончилась сама собой — в голове, но не по времени. Я кидала скомканные бумажки в мусорное ведро. Последний час тянулся как весь день.

— Это что за фигня?!

Я чуть не упала со стула. В дверях стоял директор — красный, с листком в руке. Все немедленно изобразили бурную деятельность.

На листке было написано: «Сегодня — день доведи директора. В награду получим его плохое настроение и нервный тик». И много улыбочек.

— С чего вы взяли, что это мы? — невозмутимо спросил Ник. — У нас полно весёлых отделов. Переводчики, охрана...

— С того, что в прошлом месяце вы повесили мне над дверью паука. И на доске объявлений висело, что выходные — потому что ваш директор «не трезв после свадьбы дочери». Продолжить?

Отдел с трудом сдерживал смех.

— Это не доказательство. Мои люди весь день не выходили из кабинета, — голосом начальника сказал Ник. — Если есть доказательства, то показывай, если нет – то прошу закрыть дверь с другой стороны и не мешать моим людям работать.

Директор побурчал и ушёл — доказать ничего не мог.

— Ну, — Ник обернулся к отделу с улыбкой. — Признавайтесь. Премии лишать не буду.

— Ник, ну... очень скучный был день... — подал голос Майкл, пухлый, рыжеватый парнишка, чуть младше меня.

— Внештатное дежурство на выходных. И по расписанию тоже.

— Но у меня планы...

— Не обсуждается.

Майкл поник. И остаток дня прошел не быстро и в тишине.

Ровно в шесть я соскочила со стула и ринулась вон из офиса, по пути вызывая такси. Выскочив из офиса быстро нашла такси и упала на заднее сиденье. Ехали молча. Краем глаза я замечала, что он несколько раз пытался поймать мой взгляд в зеркале, но я не реагировала. Знакомства мне совершенно ни к чему.

Расплатившись, я всё-таки пересеклась с ним взглядом. Что-то в его глазах показалось знакомым. Очень знакомым.

—Удачного вечера! — голос будто мёд.

На минутку я даже задержалась.

—И вам! Спасибо, что довезли!

Я быстро зашагала к дому, но спиной чувствовала, что таксист смотрит мне в спину. Дойдя до ступенек я резко развернулась. Да я была права. Таксист все еще не уехал и изучающе смотрел на меня. С минуту мы смотрели друг другу в глаза, затем он все таки нажал на газ и уехал. А я все так и осталась смотреть ему в след.



Глава 4

Неделя прошла как обычно — дом, работа, дом. Понедельник и пятница: один тяжёлый, другой долгожданный. Всё остальное между ними. Жизнь как у всех, с небольшими поправками на то, что совсем как у всех у меня никогда не получалось.

Поправка сегодняшнего дня: Вильям уезжает в командировку. На полгода. Поставил перед фактом утром, собирая чемодан.

— Ты сможешь отвезти меня в аэропорт? — спросил он, не оборачиваясь.

— Отвезу, но почему едешь ты? У тебя же были планы.

— Вот и отлично. Тогда возьму вещей побольше! — пошутил он, проигнорировав вопрос.

— Почему так внезапно?

— Должен был ехать другой менеджер, заболел. А встреча завтра. Директор решил, что полечу я.. Ты будешь ждать?

— Куда же я денусь.

— Кстати, связь там появится не сразу. Да и когда появится — звонить часто не смогу – дорого. Так что скорей всего буду появляться в интернете только в гостинице. Даже не представляю, как я там без тебя, — он подошёл и уткнулся носом в мои волосы.

— Привыкнешь как-нибудь, — пошутила я.

— Не привыкну, — он посмотрел на чемодан. — Ну всё, по мелочи куплю на месте. Кушать то будем?.

Я налила кофе и села напротив. Смотрела на него и думала: вот он ест, смеётся, эта манера странно держать вилку — всё это сейчас последний раз. Последнее утро. Последний кофе вместе. Я знала, что это глупо — он едет в командировку, не на войну, — но ничего не могла с собой поделать. Лишь бы не разреветься в аэропорту.

Время шло быстро — лучше бы так на работе. Я и не заметила, как нам уже пора было выезжать.

До аэропорта доехали быстро, говорили всю дорогу — ни о чём и обо всём. Вильям шутил, смеялся, делал вид, что ему не грустно. Я делала вид, что верю.

Он обнял меня перед регистрацией и поцеловал в лоб. Одно мгновение — и всё вокруг замерло. Голоса, объявления, чужие шаги — всё куда-то ушло. Осталось только это: его руки, тепло, запах. Я закрыла глаза и подумала: запомни. Просто запомни.

Потом он ушёл, скрылся за матовой перегородкой, и стало пусто.

Он ушёл. Я постояла ещё немного — просто так, ни за чем — и вышла на улицу. Телефон звякнул: «Люблю тебя, киса. Долечу — напишу». Я улыбнулась.

«Люблю. Буду ждать», — отправила я ответное сообщение.

Домой совсем не хотелось и я поехала на место, куда Вильям часто возил меня — смотреть, как садятся и взлетают самолёты. Там я и просидела, наверное, час: на капоте, запрокинув голову, следила за огнями в небе. Когда его рейс пошёл на взлёт, я помахала рукой. Глупо — он не видел. Но что-то внутри расслабилось после этого.

Нужно было позвонить маме. Иначе обидится.

— Привет, мам! Как вы там? Да, Вильям улетел. Командировка. На полгода. Что? Нет, мама, я не одна — у меня есть Кэйт. Нет! Другого искать не буду. Мама! Хахаха — мама! Ладно, я не дома, перезвоню. Что? Нет, я не ухожу в запой. Мама, ну ты же знаешь, что я много не могу. Хорошо. Привет всем. И я тебя люблю.

С чувством выполненного долга я поехала домой.

На полдороге — звонок.

— Я знаю, что твой уехал! — Кэйт.

— Мама уже позвонила?

— Дала задание. Не бросать тебя в столь тяжёлый период. Ведь так страшно — двадцать с копейками, и одна!

— Хорошо, мой спаситель. Куда на этот раз?

— В клуб! Как и договаривались!

— Как я могла забыть?

— Бегом домой, уже опаздываем!

— Клубы работают с одиннадцати. Сейчас пять вечера.

— Собираться! — голос стал возмущённым. — Я вот уже начала и не могу выбрать шарфик.

— Слушай, тут полиция, перезвоню, — я повесила трубку. Никакой полиции не было. Но про шарфики — это могло занять час.

Дома меня ждала Кэйт, которая уже хозяйничала в моём шкафу и с энтузиазмом прикладывала к себе мои вещи. Увидев меня, немедленно вооружилась мини-юбкой.

— Даже не думай, — сказала я.

Я вышла победителем: чёрные джинсы, кофточка, пиджак. Балетки. На каблуках в клуб — это самоубийство. Кэйт смотрела на мои ноги с таким видом, будто я пришла на похороны в пижаме, но спорить не стала.

Клуб встретил нас тем, чем и всегда: горячим воздухом, запахом духов и алкоголя, басом, который чувствуешь не ушами, а грудью. Свет мигал в такт — красный, синий, снова красный. Народу было столько, что пробираться к столику пришлось боком, прижимая к себе коктейль.

— Ну как? — Кэйт уже двигалась, не дожидаясь ответа.

— Как обычно.

— Пару коктейлей — и ты со мной, — она подмигнула. — Я тебя знаю.

Она знала.

После второго что-то щёлкнуло. Музыка перестала быть шумом — стала пространством. Я вышла на танцпол, и тело само вспомнило, что делать: ритм лёг точно, как ключ в замок. Когда-то я занималась танцами серьёзно. Это не уходит — просто ждёт, когда позовут. Я и не заметила, как вокруг образовался круг. Люди стояли и смотрели.

Из круга вышел парень.

Высокий. Тёмные волосы. В мерцающем свете глаза казались почти чёрными — только когда он подошёл ближе, стало видно: голубые. Одет хорошо, двигался уверенно — не так, как большинство здесь. Он шёл прямо ко мне, и в этом не было ни вопроса, ни колебания.

Обычно я бы ушла. В этот раз — нет.

Мы танцевали, не касаясь. Между нами всё время оставалась дистанция — тонкая, почти несуществующая, но она была. Его руки двигались рядом с моими волосами, плечами — близко, но не касаясь. Он то приближался, то отступал — точно в такт, точно зная, когда и насколько. Где-то на краю сознания сидела мысль про Вильяма. Тихо сидела. Я её слышала — и всё равно не уходила.

Музыка закончилась.

Мы стояли — оба с тяжёлым дыханием. Он был за спиной, я смотрела на него через плечо. Секунда, две — и он улыбнулся. Без слов. И растворился в толпе.

Жарко. Хочется курить. Я бросила давно — но сегодня можно.

На балконе было почти тихо. Только снизу, сквозь стекло, глухо пульсировала музыка. Тёплая ночь, ни облачка. Я облокотилась на перила, закурила и подняла голову — звёзды. Много. Я всегда готова смотреть на них часами.

— Удивительная ночь.

Он стоял рядом. Тот самый парень — облокотился на перила так же, как я, и смотрел вверх.

— Тихо, — добавил он.

— Очень, — я не обернулась.

— Я Стив.

— Джена.

— Джена, — он повторил медленно, будто пробовал на звук. — Красивое. Ты здесь часто бываешь?

— На балконе? Не особо.

Он улыбнулся — я заметила краем глаза.

— И в клубе редко. Не моё.

— По танцу не скажешь.

— Я занималась. Раньше.

— Почему бросила?

Я открыла рот — и не успела.

— Травма, — сказал он. — Правая лодыжка.

Я посмотрела на него. Я не хромала. Ничем не выдавала. Вообще ничем.

И только тут — в мерцающем свете, который падал с улицы — я поняла, что его глаза мне знакомы. Не лицо. Именно глаза. Я видела этот взгляд. Где — не могла вспомнить.

— Мы знакомы?

— Возможно. В какой-то степени мы все знакомы, — он пожал плечами. — Мир не такой большой.

— Философский ответ.

— Мы все немного философы, — он помолчал. Затянулся. — Раз. Два. Полетели.

Меня как будто остановило на месте.

Эту фразу говорил мой отец. Я была совсем маленькой — старая квартира, солнечный свет на полу, папа подбрасывает меня к потолку и смеётся: раз, два, полетели. Я не думала об этом годами. Не вспомнила бы сама — не здесь, не в клубе, не в этот вечер. Это вообще нельзя было знать. Это знали только мы двое — я и папа, которого давно нет.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

Только глаза. Знакомые — и всё равно чужие.

— Откуда ты знаешь эту фразу?

— Просто пришло в голову, — он улыбнулся легко, как будто ничего не произошло.

Больше мы не говорили. Он докурил, кивнул и ушёл. Я осталась одна — с перилами, со звёздами, с вопросом, который не давал покоя.

И с ощущением, что что-то только что началось.



Глава 5

Впервые за долгое время я возвращалась домой одна. Решила пройтись пешком — ночь тёплая, ветер лёгкий, город почти пустой. Кэйт где-то растворилась с новым ухажёром и напрочь забыла о моём существовании. Наутро будет долго извиняться. Я не обижусь — мы знакомы с детства, я знаю, как это работает.

Мысли всё время возвращались к Стиву. Не к нему даже — к его глазам. Что-то такое знакомое, родное, до дрожи. Почему я не оттолкнула его там, на танцполе? Почему на балконе не ушла? Рядом с ним было ощущение, которое я не могу объяснить — будто так и должно быть. Будто я в безопасности. С человеком, которого не знаю.

А фраза отца — её мог знать только кто-то, кто был в моей жизни. Близко. Когда?

Я не заметила, как прошла половину пути.

Слева — двор. Голоса, громкие, мужские. Четвёртый час ночи, а шума хватает. В душу пробралась тревога. Лишь бы не заметили. Я прибавила шаг.

На улице — ни души. Только кошка. Чёрная, с голубыми глазами — сидела на парапете и странно смотрела на меня. Откуда у чёрной кошки голубые глаза?

Шаги за спиной.

— Девушка!

Я не обернулась. Только ускорилась.

— Девушка, ну куда же?

Рука сомкнулась на моём локте — резко, крепко. Я дёрнулась, но он держал выше локтя, и вырваться так просто не получится. Сердце ухнуло вниз.

Крупный. Выше на голову. Жирные сальные волосы, ехидная улыбка, от него несло дешёвым алкоголем.

— Я просто хочу познакомиться, — он улыбался так, что становилось тошно.

— Вам не кажется, что знакомство на тёмной улице в четыре утра — последнее, чего хочет девушка?

— Дерзкая. Люблю таких. Пойдём, познакомлю с друзьями.

Он потянул меня в сторону двора. Я упиралась — ногами, телом, всем весом — но что может маленькая девушка против человека, который больше и тяжелее на порядок. Почти ничего.

— Может, я оставлю номер, созвонимся завтра? — я говорила, лишь бы говорить, тянула время.

— Познакомимся сейчас.

Двор приближался. В темноте за поворотом я уже видела силуэты — его компания стояла и ждала. Мысли рассыпались. В голове осталось одно: не дать затащить себя туда. Здесь, под фонарём, хоть какой-то шанс на спасение. Там — нет.

Мы переступили границу между светом и темнотой.

Сзади — резкий звук тормозов. Хлопнула дверь.

— Джена!

Парень обернулся вместе со мной. Стив шёл прямо к нам. Не быстро. Спокойно. Именно это почему-то пугало больше всего — его спокойствие.

— Садись в машину, — бросил он мне.

— С чего это она пойдёт с тобой? Мы только познакомились, — парень притянул меня к себе. — Кстати, спасибо. Теперь хоть имя знаю.

— Отпусти её, — Стив не остановился. Голос ровный, почти тихий. — Просто отпусти. Я бы не хотел помогать тебе в этом.

Глаза у него снова казались тёмными — почти чёрными. Компания за спиной молчала. Ни звука — будто тоже смотрели и ждали, что будет.

Стив подошёл вплотную и посмотрел парню в глаза. Долго. Молча.

Хватка начала слабеть.

Я не стала ждать — вырвала руку и кинулась к Стиву. Одним движением он спрятал меня за спину.

— Вот и молодец, — сказал он парню, не повышая голоса. — Правильно решил, что проблемы ни к чему. Джена, иди в машину.

— Но.... — начала я.

— Быстро.

Я пошла.

Белая низкая Honda у обочины. Я упала на сиденье и только тогда почувствовала, что руки трясутся. В салоне пахло дыней — освежитель, приятный. На лобовом стекле покачивалась игрушечная лисичка. Я смотрела на неё и дышала.

Стив сел через минуту. Завёл машину и резко нажал на газ.

— Скажи мне, зачем ты пошла пешком в четыре утра? — спросил он без злости. Просто спросил.

— Я не думала, что...

— Не думала. Это заметно, — он глянул на меня. — Ты вроде не занимаешься боевыми искусствами? В следующий раз меня может не быть рядом.

— Прекрати меня отчитывать.

— Не отчитываю. Прошу быть аккуратней. Есть разница.

Я промолчала. Он тоже. Включил музыку — что-то между роком и лирикой, негромко. За окном пустой город пролетал мимо, жёлтые фонари мелькали в стекле. Спидометр — сто. Было неожиданно спокойно. Уютно даже.

Я не заметила, как мы приехали.

— До подъезда без приключений дойдёшь? — в его голосе была улыбка.

— Дойду.

Он смотрел на меня — тепло, с какой-то непонятной заботой. Мне не хотелось выходить. Хотелось остаться в этой машине, с запахом дыни и лисичкой на стекле, и никуда не идти.

Я открыла дверь.

И только тогда поняла.

— Подожди. Откуда ты знаешь, где я живу?

Он улыбнулся.

— Ты сама сказала. Иди спать. Ещё увидимся.

Дверь закрылась. Машина уехала.

Я сама сказала? Я перебирала в голове всё, что было после клуба. Балкон, сигарета, его фраза. Ничего про адрес. Может, в машине? Сразу после того, как села? Наверное. Должно быть, так. Просто вылетело из головы после всего.

Дома я закрылась на все замки и только тогда выдохнула. Безопасность — но другая. Не такая, как рядом с ним.

На экране светилось сообщение от Вильяма: «Котенок, много не пей. Напиши, как будешь дома — я, наверное, уже буду спать, но утром увижу. Люблю тебя. Будь аккуратней».

Я написала, что всё хорошо и я дома. Про то, как именно я добралась, — промолчала. Не нужно, чтобы он переживал. Всё обошлось.

Приняла ванну, погасила свет, легла под тихий телевизор.

Лисичка на лобовом стекле всё ещё покачивалась у меня перед глазами.



Глава 6

Город почти весь разрушен. Люди бегают в панике, ищут родных, кричат имена. Голоса из-под завалов — им никто не помогает, спасатели ещё не приехали. Мой двор изменился до неузнаваемости. Дом выстоял — единственный в округе — но трещины по всем стенам, штукатурка осыпается.

Мне нужно попасть домой. Там родственники.

Решаюсь войти в подъезд. Лифт не работает. Интересно, кто открыл вторую дверь — сколько себя помню, она всегда была заперта. Поднимаюсь пешком — лестница кое-где разрушилась, но пройти можно.

Сверху мимо меня пробегает собака. Небольшая, рыжая, похожая на лису. Исчезает внизу.

В подъезде темно, все двери открыты — люди выбегали в спешке. На улице ночь, фонари не горят. Телефон куда-то пропал. Поднимаюсь в темноте, на ощупь.

Вот мой этаж. Дверь тоже открыта.

— Мам? Бабуля? Кто-нибудь есть?

Тишина. И — странно — в квартире полный порядок. Ни трещины, ни осыпавшейся штукатурки, ни сдвинутой мебели. Как будто землетрясение обошло её стороной. Родных нет — ни дома, ни во дворе. Может, не заметила в толпе.

Надо выходить. Может быть второй толчок.

Выхожу в подъезд. Снизу поднимается кто-то с фонариком. Не знаю почему, но эта встреча мне не нужна. Тихо закрываю дверь, поворачиваю ключ без щелчка — и тут же задеваю ведро, которое стояло посреди лестничной площадки.

Грохот.

Секунда тишины — и снизу раздаётся топот. Быстрый. Ко мне.

Срываюсь и бегу вверх. На встречу — та же рыжая собака. Снова. Пробегает мимо, не останавливается.

Дверь на крышу — закрыта, висячий замок. Шаги уже близко. Вижу железную палку — вставляю под петли, налегаю. Раз, ещё раз — петли вырываются. Выбегаю на крышу, закрываю за собой дверь. Под ручку — стул. Откуда на крыше стул? Неважно.

Бегу ко второму выходу с крыши, спускаюсь вниз. Смотрю наверх — никого, света фонарика нет. Либо не попали, либо уже идут другим путём.

Оглядываюсь. С одной стороны — оживлённая улица, машины, люди тащат вещи и животных. С другой — мужчина в чёрном. Он идёт прямо ко мне. Молча. Спокойно. Именно это спокойствие и пугает.

Я бегу.

Он бежит следом. Я сворачиваю, ещё раз, прыгаю в открытое окно на первом этаже — пустая, заброшенная комната. Выглядываю — его нет.

Поворачиваюсь.

Старик. Те самые тёмно-синие глаза — бездонные, как замёрзшее озеро. Именно он стоял в горах. Именно его я сбила на дороге.

— Пошли, — он схватил меня за руку. — Тебя не должны найти.

Чёрный ход. Мы идём быстро, почти бегом.

Скрип двери где-то на верхних этажах.

— Не останавливайся, — говорит он.

— Я и не собиралась.

— Я не про скрип.

И тут я вижу: в углу коридора маленькая девочка стоит на коленях, рядом — женщина под упавшей плитой. Живая. Девочка плачет в голос. Им можно помочь.

Я пытаюсь остановиться. Старик держит крепко.

— То, что ты видишь — не реально. Просто иди.

Мы пробегаем мимо. Я не оглядываюсь — не потому что не хочу, а потому что знаю: если оглянусь, не смогу уйти.

Чёрный выход. Старик выпускает меня первой, выходит следом, плотно закрывает дверь. Осматривается — и бежит на запад. Я за ним. Улица пустая. Где все люди?

За углом старик замирает.

— БЕГИ! — он толкает меня в сторону. — БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ. Я НАЙДУ ТЕБЯ ПОЗЖЕ.

Я бегу.

Парк. Я знаю его как свои пять пальцев — раньше гуляли здесь часто. Сейчас он внушает ужас. Аллеи тёмные, деревья смыкаются сверху. На одной из дорожек — ещё один в чёрном. Он видит меня. Бежит.

Я знаю, где дыра в заборе. Нашла, пролезла. Оглянулась — кажется, потеряла.

Выдыхаю. Поднимаю голову.

Передо мной — женщина в чёрном.

— Ну наконец-то, — она улыбается, и от этой улыбки становится холодно. — Ты наша.

Сзади — мужчина. С боков — ещё двое. Круг сужается. Деваться некуда.

Громкий треск — как ломается что-то деревянное. Рядом возникает старик. Встаёт между мной и ними.

— Не в этот раз, — говорит он.

И поворачивается ко мне. В руке — пистолет.

Он стреляет.

Я подпрыгиваю на кровати.

Сердце колотится. Простыня мокрая. Жарко — но трясёт как от холода.

Что это вообще было???



Глава 7

В отделе сегодня сдают какой-то отчёт. Суета с самого утра — дверь не успевает закрываться, кто-то заходит, выходит, что-то несут туда-обратно. Я наблюдала за этим как за спектаклем.

Зашла девочка — явно новенькая, я раньше её не видела. Лет девятнадцать, практикантка. Волосы коричневые, взъерошенные, на носу очки. В руках папка с документами — больше, чем она сама.

Ник посмотрел, полистал, закрыл. И положил сверху ещё одну такую же.

Девочка аж присела под тяжестью.

С трудом удерживая обе, она вышла. Спустя пару минут вернулась — с третьей папкой.

— Да хватит уже их таскать! — Ник не выдержал. — Объясни своим, что эта макулатура мне тут ни к чему. Вернёшься ещё раз — я тебе весь шкаф отдам. Как раз место освобожу под детали.

— Ник, ну что ты разорался? Она-то при чём? — вмешалась я.

Девочка посмотрела на меня с такой благодарностью, что сразу стало ясно — она ещё не знает, что сейчас мы пойдём относить эти папки вместе. Ник не упустит момент.

— Действительно, она не виновата, — он повернулся ко мне с ехидной улыбкой. — Вот ты и поможешь ей всё отнести обратно.

— Я вроде не грузчик.

— Ну так и я не склад. Вставай, Джена. Осваивай новую профессию.

— Это повышение?

— Это последнее предупреждение, — он начинал злиться по-настоящему.

— Иду, иду. Хотя они всё равно вернутся к нам. Ты же понимаешь? — я заглянула ему в глаза, проходя мимо.

Ник промолчал. Значит, понимает.

— Как тебя зовут? — спросила я девочку, когда мы шли по коридору.

— Николь. А тебя?

— Джена. Не бойся Ника — он не кусается. Просто папки не любит.

— Это заметно, — тихо сказала Николь.

В отделе кадров обрадовались нам как родным.

— Ваш опять бунтует?

— Как обычно. Оставлю пока здесь — они всё равно к нам вернутся.

— Конечно, не тащи обратно. Парней пришлю.

Я вышла в коридор, закрыла дверь и столкнулась с кем-то нос к носу. Вжалась в стену от неожиданности.

И обмерла.

— Ты? — я не могла поверить. — Что ты тут делаешь?

Стив стоял в коридоре и улыбался. От этой улыбки у меня подкосились ноги. В голубых глазах — что-то странное: забота и тревога одновременно. Чего он боится?

— Пришёл к тебе, — сказал он просто.

— Как ты узнал, где я работаю? Ты даже номера моего не знаешь. Ты следишь за мной?

— Нет. Случайно увидел тебя утром.

— У тебя всё случайно. И всё — про меня, — мы шли по коридору к моему кабинету. — А что у тебя в руках? Это... моя сумка?

— Да. Мы уходим. С твоим начальником я договорился — у тебя отпуск на пару месяцев.

— Что? Как? Когда ты успел?

— Только что.

— Ты знаком с Ником?

— Теперь да.

Он шёл к выходу так спокойно, будто работал здесь миллионы лет. Я шла за ним и пыталась сформулировать хоть один нормальный вопрос. Не успела — мы уже были на улице.

— Я всё объясню, — сказал он, не оборачиваясь. — Но чуть позже.

Я кивнула. От него пахло чем-то знакомым — свежим, тёплым. Таким запахом пахло от папы. Детство накатило мгновенно, без предупреждения — старая квартира, солнце через окошко, что-то очень давнее и хорошее. Я не успела понять, откуда этот запах, — солнце ударило по глазам и я зажмурилась.

У входа стояла белая Honda.

— Садись, — Стив уже был за рулём. — Сначала пообедаем, потом дело.

— Какое дело? У нас нет никаких дел.

— Будут, — он улыбнулся. — И не спорь про еду — ты сегодня ещё не ела.

— Откуда ты...

— По тебе видно, — он нажал на газ.

Я не стала спорить.

Китайский ресторан — небольшой, уютный, в обед забитый до отказа. Мы сели у окна, большие красные шторы спасали от солнца. Официанты знали Стива по имени. Меню я отдала ему — всё равно не разбираюсь.

— Много вопросов, — сказал он, когда мы ждали заказ. — Понимаю.

— Начни с главного. Откуда мы знакомы?

— Ты вспомнишь. Я не тороплю.

— Мне сложно доверять человеку, которого я не помню.

— Но я был рядом, когда было нужно. Не причинил тебе вреда. Дай мне немного времени — и всё встанет на место.

Я смотрела на него. Что-то внутри тянулось к нему — не так, как к Вильяму, по-другому. Не влюблённость. Что-то старше. Ближе. Как будто этот человек всегда где-то был — просто я не помнила где.

— Хорошо, — сказала я. — Пока.

Принесли рис с курицей в кисло-сладком соусе. Красиво оформлено, вкусно.

— Угадал? — спросил он.

— Угадал. Ты слишком хорошо меня знаешь.

Он опустил глаза и улыбнулся. Не ответил. Я перестала давить — поняла, что сегодня большего не добьюсь.

Остаток обеда мы почти не говорили — и всё равно было не неловко. Как бывает с людьми, которых знаешь давно.

Когда принесли счёт, я потянулась к сумке. Стив поймал меня за руку и покачал головой, а затем отвёз меня домой

— Я вечером вернусь, — сказал он.

— Дать номер телефона?

— Не за чем.

— Ну, посмотрим.

Мы оба улыбнулись — я с недоверием, он с полной уверенностью, что это недоверие долго не продержится.

В подъезде меня ждала соседка. Та самая — которая знает всё про всех и немного сверх того.

— Ваш молодой человек уехал? — спросила она сладким голосом.

— Да.

— Не успел уехать, а ты уже с другим крутишь.

— Прошу прощения, — я остановилась. — Но это не ваше дело. Мой совет — займитесь своими делами и не беспокойтесь о чужих. — Я зашла в лифт.

— Хамка! — крикнула она вслед.

— С языка сняли, — ответила я.

Двери закрылись. Снизу ещё долго было слышно ворчание.

Дома я легла на диван и включила телевизор — просто чтобы был звук. Мысли улетали куда-то далеко. К старику с синими глазами, к рыжей собаке на лестнице, к запаху из детства в машине Стива.

Я не понимала, что происходит.

Но почему-то не боялась.



Глава 8

По телевизору шёл детектив. Я его не смотрела раньше, но в этот раз затянуло — следила за погоней, забыла про чай. Встала только когда в дверь постучали.

За дверью стояла соседка с первого этажа. Миссис Смит — крепкая, рыжеватая, вид всегда собранный, даже в халате и с бигудями на голове. За всё время, что я здесь живу, я не видела её напуганной ни разу.

Сейчас она была напугана.

— Джена, добрый вечер. Простите за поздний визит, — она говорила тихо, и голос еле держался. — Мне нужна ваша помощь. Я не знаю, к кому ещё обратиться.

Отказывать было нельзя.

Мы спустились к ней. Длинный коридор, красные обои, приглушённый свет — всё это создавало какое-то странное ощущение, почти мистическое. Мельком я подумала, что раньше коридор, кажется, был другого цвета.

Она открыла дверь в комнату.

Детская. Светлые жёлтые обои с маленькими рисунками, игрушки на полке, небольшая кроватка. У балконной двери стояла девочка лет восьми — спиной к нам, лицом к стеклу. Каштановые волосы. Она стояла неподвижно и смотрела на балкон.

— Она так уже полчаса стоит, — прошептала миссис Смит. — Поговорите с ней. Мне она ничего не говорит.

Я подошла и присела рядом.

— Малышка. Ты пугаешь маму. Что ты там видишь?

— А ты его тоже видишь? — спросила девочка, не оборачиваясь.

— Кого?

Она показала пальцем.

На комоде за стеклом сидело что-то. Жёлтые глаза. За спиной — крылья, сложенные как у летучей мыши. Чёрное, с длинными тонкими пальцами, на голове что-то похожее на рога. Оно сидело на корточках и смотрело на нас. Просто смотрело. Ждало.

Страха не было — ни у меня, ни у девочки.

— Видишь? — спросила она.

— Вижу.

— Что ему надо?

— Не знаю. Но дверь ему не открывай. Пойдём к маме.

Она взяла меня за руку и мы медленно пошли к выходу. Я не отводила взгляда от балкона. Существо не двигалось. Смотрело. Мы почти вышли как вдруг оно бросилось на стекло.

Девочка побежала по коридору. Я попыталась выйти, но дверь захлопнулась. Сама. Резко. Что я почти разбила нос.

— Ты наша, — раздался голос с балкона. Скрипящий, как несмазанные петли. — Второй раз я тебя не отпущу.

Я вжалась спиной в дверь.

— Открой. Мне нужно с тобой поговорить — почти промурлыкав сказало существо.

Оно не ломилось. Не пыталось разбить стекло. Просто смотрело и говорило — и от этого было страшнее, чем если бы ломилось.

— Ты ничья. Ты это знаешь?

Я нащупала за спиной ручку. Дёрнула — заперто. Ещё раз. Ещё.

— Ты всё равно станешь нашей.

Последний рывок — дверь поддалась. Я выбежала в красный коридор.

Миссис Смит стояла посреди коридора и улыбалась. Не так, как раньше.

— Как ты уговорила её выйти? — спросила она.

— Просто поговорила, — я двигалась к выходу.

— Чай? Я настаиваю.

— Спасибо, в другой раз.

— Ты ведь не открыла ему дверь? — она шагнула ко мне. — Балконную?

— Я не понимаю о чём вы.

— Понимаешь.

Она шла на меня, а я пятилась. Глаза её темнели. Улыбка становилась шире, чем должна быть.

— Раз ты не открыла ему — ты ничья. А раз ты ничья — ты будешь нашей.

Она схватила меня за запястье. Рука ледяная, хватка как тиски.

Я толкнула её изо всех сил. Она выпустила. Я кинулась к выходу — коридор казался бесконечным, сзади слышался смех, высокий и неправильный.

— Беги! Мы всё равно тебя найдём!

Выбежала на лестницу, кинулась вверх:

— Джена.

Я остановилась.

Голос, который я не слышала много лет. Который узнала бы из тысячи.

Перегнулась через перила. Внизу стоял папа.

К горлу подступил ком. Я побежала вниз — через пролёт, через два — и кинулась к нему.

— Папа. Папа, я так скучала.

— Тише, девочка моя, — он обнял меня, вытирал слёзы. — Ну что ты?

Я не могла говорить. Просто плакала.

— Помнишь? — сказал он. — Раз, два, три — полетели.

Что-то кольнуло.

Раз, два, три.

Не так. Не так говорил папа. Никогда не было «три».

Я медленно отстранилась и посмотрела ему в глаза.

Пустые. Мёртвые.

— Ты не мой отец.

— Джена! — голос сверху, с лестницы. Стив. — Это не он! Беги!

Я оттолкнула его и рванула вверх. Что-то схватило за руку — потащило вниз.

— Ты наша. Ты не открыла дверь — значит наша.

Стив был уже рядом.

— Проснись, — сказал он. И воткнул нож.

На диване. На спине. За окном ещё не совсем темно, по телевизору — новости.

Я лежала и смотрела в потолок. Отец. Его голос. Его руки. «Раз, два, три» — не так, не так он говорил, но всё равно больно.

Встала, подошла к окну.

Во дворе стояла белая Honda. Рядом — Стив. Смотрел на моё окно.

Я вышла на улицу в пижаме наспех накинув куртку.

— Какого чёрта происходит? — я толкнула его обеими руками. — Что это за фигня? Как ты это делаешь?

— Джена, успокойся.

— Нет! — я снова толкнула. — Не успокойся! Объясни мне!

Стив не отбивался. Просто стоял, принимал, ждал. Мимо проходили соседи и смотрели. Мне было всё равно.

В какой-то момент он поймал мои руки, притянул к себе и быстро, прежде чем я успела возразить, усадил в машину и с нереальной скоростью оказался за рулем.

— Они ищут тебя, — сказал он тихо.

— Кто — они?

Он посмотрел на меня. В глазах — то же, что всегда: забота и что-то ещё, чего я пока не могла описать.

— Поехали. Я расскажу.

Сил спорить не было. Я кивнула.

За окном медленно темнело. Город уплывал назад, фонари мигали в стекле. Я смотрела прямо перед собой и пыталась понять, почему голос отца во сне звучал так настоящее, чем любое воспоминание наяву.



Глава 9

Дорога казалась нескончаемой, мягкий свет фонарей попадал в машину, играл с тенями, заставлял предметы двигаться. Внутри меня всё смешалось — злость, агрессия, растерянность. Два сна за сутки, и оба настолько реальные, что после каждого тело помнит усталость. Раньше такого не было. С чем это связано?

Мы ехали куда-то вверх по дороге, которую я не помнила. Стив молчал. Лицо напряжённое, в глазах — сочувствие. Было видно: разговор будет тяжёлым для нас обоих. Мне — чтобы понять. Ему — чтобы рассказать.

Остановились в тёмном месте. Ни фонарей, ни домов. Стив заглушил машину и вышел. Дверь с моей стороны открылась — он протянул руку.

— Выходи. Разговор будет долгим, — мягко сказал он.

Я вышла, руку проигнорировала. Не хотелось сейчас никакого прикосновения.

Небо здесь было другое — звёзды яркие, луны нет, но светло. Я подошла к обрыву. Внизу бурлила горная речка, от неё тянуло прохладой и свежестью. Захотелось вздохнуть полной грудью, что я и сделала.

Стив встал рядом. Закурил, протянул пачку — я покачала головой. Он убрал пачку, не спросив ничего вслух. Просто понял.

— Если я сейчас всё объясню, ты решишь, что я ненормальный, — начал он. — И на этом разговор закончится.

— Зачем тогда привез, если не хочешь рассказывать?

— Нет. Ты не захочешь слушать. Мы уже проходили через это. Было допущено много ошибок. Я не думаю, что сейчас подходящее время — но обстоятельства решают за нас.

— Начинай. Верить тебе или нет — решу потом.

— Хорошо. То, что происходит в твоих снах — это не просто сны. Возвращается часть памяти, которую ты предпочла забыть. Для меня это хорошо. Для тебя — пока нет. Это влияет на всё: на мышление, на восприятие, на то, кто может к тебе добраться.

— Кто? Почему существо хотело, чтобы я или девочка открыли дверь?

— Ты не узнала комнату? — он посмотрел на меня. — Подумай. Комната, балкон, девочка.

Я задумалась. И вдруг — как будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Голова заболела от нахлынувшего.

Это была моя комната. Детская. Мне лет восемь-девять. Каштановые волосы, зелёные глаза — маленькая девочка во сне была мной. И этот вечер всплыл — настоящий, не придуманный: существо на балконе, я тянусь к ручке двери из любопытства — и что-то внутри останавливает меня. Я убегаю к маме.

— Это была я? — прошептала я.

— Именно.

— Почему я это забыла?

— Потому что так правильно. Твоя защита бережёт психику от того, к чему ты не готова. Всё работает как надо. Только вспоминаешь ты раньше времени — и это проблема. Если бы ты открыла дверь тогда, в детстве, всё пошло бы своим путём. Ты не открыла — и теперь всё сдвинулось. Слишком рано.

— В восемь лет — не рано?

— Тогда это было бы твоим выбором. Это и была проверка.

— Что происходит сейчас?

— Мы не всегда властны над тем, что должно случиться. Ты уже сдвинула сроки один раз. — Он помолчал. — Мне нужно твоё доверие. Без него я не могу ни рассказать, ни показать. Я не имею права втягивать тебя без твоей воли.

— Мне кажется, от меня уже ничего не зависит.

— Не зависит, — он тяжело вздохнул. — Я был бы рад оставить всё как есть. Но пока к тебе не вернулась вся память — ты уязвима для тех, с кем не должна быть.

— Это они приходят в снах?

— Именно. И они тебе не друзья.

— А старик? Я видела его наяву, а потом во сне.

— Дядя Пол, — Стив улыбнулся. — Его ты тоже вспомнишь.

— Ты толком ничего не рассказал.

— Ты толком не ответила, доверяешь ли мне. — Он посмотрел на меня. — Джена, если я сейчас не расскажу — тебя всё равно втянут. Только больнее. Они бьют по чувствам. Это самая жестокая боль — та, которую не видно.

— Докажи, что тебе можно верить. Пока у меня только твои слова.

— Я знаю. — Он не стал спорить. — Давай перенесём разговор?

Я не успела ответить.

Слева — треск, как будто что-то ломается в скале. Стив резко обернулся.

— Джена! — он схватил меня за руку и дёрнул на себя.

На то место, где я только что стояла, упал огромный камень. Земля вздрогнула. Я прижалась к Стиву от неожиданности.

— Нам нужно уезжать, — он уже тянул меня к машине. Лицо стало жёстким, глаза потемнели.

Мы сели в машину. Стив завёл двигатель — и тут сзади раздался треск. Камень раскалывался.

— Ну вот и дождались, — выдохнул он со злостью и нажал на газ. Меня вдавило в кресло.

— Что происходит?

— Я не должен был привозить тебя сюда. Какой же я дурак.

— Прекрати себя ругать и объясни...

На крышу что-то упало. Удар такой, что машина просела. Потом ещё. Что-то скребло и ломилось сверху.

— Ну уж нет, — сказал Стив и резко ударил по тормозам.

С крыши на капот, потом на землю — рухнуло что-то большое и чёрное. Фары осветили его. Оно лежало неподвижно.

— Оно мертво? — спросила я.

— Если бы. Джена, не отходи от меня. Слышишь?

— Мы в машине!

— Пока да.

Существо поднималось. Два метра роста, чёрные крылья, кроваво-красные глаза, когти. Потом начало меняться — съёживаться, перетекать — и вот уже перед нами стояла женщина. Высокая, прямые чёрные волосы, белая кожа, зелёные глаза. Красивая. Неправильно красивая.

— Как я рада тебя видеть, — она смотрела на Стива. — Не обнимешь старую знакомую?

Стив вышел из машины.

— Приветствую, Нона. Чем обязан?

— Какие глупые вопросы, мальчик мой. — Она рассмеялась. — Ты нашёл её. — И посмотрела на меня.

— Ты ошибаешься. Зря напугала девушку.

— Ой, брось. Думаешь, я не вижу? Это же она. Та, кого ты так давно искал. — Она подошла к нему ближе. — Давай по-хорошему. Ты отдаёшь её нам — и мы снова друзья.

— Нона. Она ничья. И ты это знаешь.

— Ну будет тебе, — она взяла его под руку. — Вспомни: ты, я, закат. Нам ведь было хорошо? А потом ты взял и выбрал её. — Пауза. — Она знает об этом?

— Это не она. Уходи. И кавалерию уводи тоже.

Нона вздохнула с притворным сожалением.

— Не хочешь по-хорошему — как обычно.

— Как обычно, — согласился Стив.

Он толкнул её. Не как человек. Она подлетела метра на четыре и приземлилась — как кошка, на ноги. Улыбнулась.

— Так нельзя с девушкой, — и бросилась к нему.

Стив рванул к машине, распахнул мою дверь и вытащил меня.

— Просто поверь мне, — он смотрел мне в глаза.

Я кивнула.

В следующую секунду что-то сжало меня — острые когти, длинные пальцы. Нона раскрыла крылья и унесла Стива вверх. Меня тащило в лес — другое существо, похожее на ту Нону до перевоплощения.

Темнота. Деревья. Ноги не слушались.

Рука нащупала сломанную ветку. Я размахнулась и ударила назад изо всех сил. Существо взвыло, выронило меня. Я упала и поползла в сторону, цепляясь за всё подряд. Оно схватило за ногу — потащило обратно. Я кричала. Цеплялась за корни, за ветки — всё вырывалось из рук.

Грохот. Существо выпустило меня.

Я забилась под куст. На поляне — Стив. Существо не шло на него, только кружило, пытаясь подойти к кустам. Потом — снова грохот. Появилась Нона.

Стив был рядом в ту же секунду.

— Ты мне веришь?

— Верю.

— Закрой глаза.

Я закрыла.

— Нет! — разъярённый крик Ноны.

Тишина.

Потом — голоса, машины, обычный городской шум.

— Открой глаза. Всё хорошо.

Машина Стива. Моя улица. За окном — фонари, люди, всё как обычно. Ничто кроме грязи на одежде, расцарапанных рук, боли по всему телу и разбитой губы не напоминало о том, что произошло.

— Как ты? — тихо спросил Стив. — Прости за этот вечер.

— Стив, — я повернулась к нему. — Не появляйся больше в моей жизни.

Я убрала его руку и вышла.

— Ты же понимаешь, что я этого не сделаю? — крикнул он. — Я не могу.

Я не ответила.

Голова в тумане. Люди на улице смотрели с испугом — ещё бы, у меня такой вид. Я зашла в подъезд, поднялась домой, залезла в ванну. Смывала грязь и смотрела на синяки — их было много. Тело болело равномерно, везде сразу.

Я не думала ни о чём. Просто смотрела на воду.

Потом добралась до кровати и легла.

В эту ночь сны мне не снились.



Глава 10

Несколько дней я не выходила на улицу и не отвечала на звонки. Настроение было на нуле, говорить ни с кем не хотелось. Мама писала сообщения, с Вильямом переписывались через мессенджеры. Синяки и царапины проходили быстро — только ноющая боль в теле напоминала о той ночи, в которую я до сих пор не верю. Хотя все доказательства были при мне: тело, сломанные ногти, разбитое состояние.

Стива я не видела с той ночи. И не хотела видеть.

Сны не снились. Я была этому рада.

Несколько дней я сидела в тишине. Музыка не играла, телевизор не включала. Погружаться в мысли тоже не хотелось — все мысли уводили туда, куда я не хотела возвращаться. Стараясь не сойти с ума, я позвонила Кэйт.

— Привет, подруга! Неужели нашлась. Я вчера звонила — никто не ответил. Ты где была?

— Пришла поздно, не стала беспокоить. Какие планы на вечер?

— Кто-то созрел! — Кэйт явно обрадовалась. — Часа через два приеду, решим куда. Не против?

— Жду.

Разговор вышел коротким. Всего чего мне хотелось — выпить и не думать. Для этого лучше Кэйт никого нет.

Теперь нужно было привести ногти в порядок — если Кэйт увидит, придёт в ужас. Всё остальное спрячется под одеждой. Я включила телевизор — первый попавшийся музыкальный канал — и занялась ногтями. Половина сломана, пришлось подогнать все под одну длину. Получились короткие, зато ровные.

Настроение чуть поднялось.

Звонок в дверь.

— Дорогая, что с тобой? Выглядишь, как будто по тебе проехался каток, — Кэйт с порога смотрела на меня с тревогой.

— Всё нормально. Устала. Сейчас соберусь.

— Ну хорошо. Суши волосы, поторопись — через полтора часа такси.

Кэйт скрылась в ванной. Я занялась волосами, собрала их в высокий хвост — обычно так не делаю. Немного макияжа. Чёрные джинсы, каблуки. Полезла в шкаф за футболкой — и не услышала, как Кэйт вышла из ванной.

— Джена. — В её голосе был испуг. — Откуда такие синяки?

Я не успела ничего сказать — она уже осматривала мои руки, плечи.

— Дорогая, что произошло?

— Ударилась.

— Сколько же раз?

— Много. Помоги лучше выбрать футболку — скоро нам выходить.

— Ты не скажешь, что случилось?

— Кэйт. Я не хочу об этом говорить. Главное — я здесь, с тобой, и живая.

Она помолчала, потом молча достала из шкафа двойную футболку — топ под низ, и сверху, с открытым плечом.

— Вот это надень. — И почти сразу: — Подожди. Ты собрала волосы? И на каблуках? Ты сегодня просто супер. Всё, я быстро одеваюсь и выходим!

Такси везло нас загород. Я смотрела в окно и не думала ни о чём — впервые за несколько дней.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Тебе понравится. Отличный клуб, музыка разная — от рока до попсы. Ты же меломан.

Я не стала говорить, что мне сейчас всё равно на музыку. Лишь бы не дома.

Клуб назывался «Оторвись» — яркая вывеска, толпа у входа, всё как положено. Меня радовало, что он далеко от города. Вероятность встретить кого-то знакомого — нулевая.

Внутри: приглушённый свет, громкая музыка, танцпол. Кэйт забронировала столик на балконе. Официант подошёл, не успели сесть. Я заказала виски с колой. Кэйт удивлённо посмотрела, но промолчала и заказала то же.

Так начался вечер.

Коктейль. Ещё коктейль. Музыка становилась объёмнее, страшная ночь уходила всё глубже. Я вышла танцевать — и оказалась на барной стойке, и Кэйт рядом, и ещё кто-то залезал следом. Инстинкт самосохранения, к его чести, всё ещё работал: всё заканчивалось лёгким «мальчик, нам не по пути».

Какой-то парень заказал мне коктейль. Я выпила и аккуратно вернула ему пустой стакан. Тёмные волосы, зелёные глаза, чёрная футболка. Симпатичный. Я вытащила его танцевать. Танец вышел страстным — он явно уже строил планы. По окончании музыки я улыбнулась, спрыгнула со стойки и послала воздушный поцелуй.

На лестнице он догнал меня.

— Почему такая красивая девушка танцует одна? Меня зовут Марк.

— Джена. Марк, пойдём к моему столику — у меня отваливаются ноги, — я смеялась и сама не понимала почему.

Мы поднялись. Разговор строился из банальных вопросов. Вернулась Кэйт.

— Оу, Джена. — Ехидная улыбка. — Не помешаю?

— Присаживайся! — алкоголь и духота давали о себе знать. — Знакомься — Марк. У него яхта, папа богатенький, учился в Кембридже на юриста. Отличный мальчик, — я несла чушь, сама понимала это, но остановиться не получалось.

Марк молча улыбался — в его планы входило продолжение.

— Будь добра, оставь нас, — он посмотрел Кэйт в глаза. — Вон за соседним столом симпатичный парень — он не против познакомиться.

— Да, хорошо, — с пустой улыбкой сказала Кэйт и пошла к тому столику.

Я смотрела ей вслед.

— Ты гипнотизёр?

— Можно и так сказать, — Марк откинулся на спинку стула. — Значит, Джена, ты здесь одна.

— И что с того?

— Странно. Ты не бываешь одна. — Пауза. — Его нет рядом, да?

Что-то во мне напряглось. Это была не случайная встреча.

— Кто ты?

— Вопрос не в том, кто я. — Его взгляд изменился — стал холоднее и острее. — Вопрос в том, кто ты. Ты уже определилась, на чьей стороне?

— Я не понимаю, о чём ты.

— Значит, он не успел рассказать. — Марк чуть наклонился. — Тем лучше. Поговорим, когда приедем на место. Сейчас ты встанешь, скажешь подруге, что уходишь, и пойдёшь со мной. Без глупостей — ты видела, что я могу сделать с человеком одним взглядом. Она стоит у балкона.

Намёк был понятен.

Голова кружилась. Алкоголь не отпускал, мысли ворочались медленно. Я кивнула, подошла к Кэйт и сказала всё как велено. Марк уже стоял за спиной, взял под руку и повёл к выходу.

— Странно, что ты одна. Где твой защитник?

Я не сомневалась: он говорил не о Вильяме.

— Молчишь. Ну и правильно — мы знаем ответ. Ты сама его прогнала. А без твоей воли он не может ничего сделать. Таковы правила.

На улице ветер слегка привёл меня в чувство. Мы шли через парковку.

— Кто ты? — спросила я снова.

— Узнаешь.

— Никуда ты её не повезёшь.

Голос был знакомый.

Марк обернулся — и Стив ударил его в лицо, коротко и точно. Марк упал.

— Ты не можешь здесь быть! Она тебе запретила!

— Нет, — Стив стоял над ним спокойно. — Она сказала «не появляйся в моей жизни». Это не запрет. Слушай точнее.

Он ударил ещё раз. Марк затих.

Стив подхватил меня — я качнулась.

— Как ты? Джена, не теряй сознание… Будь со мной...

Его голос уходил куда-то в сторону. Картинка поплыла. Я старалась сфокусироваться на его лице — и не смогла.



Глава 11

Я очнулась утром на незнакомом диване — мягкий плед, подушка, по квартире плыл запах кофе и чего-то жареного. Привстала, убедилась, что это не моя квартира, потянулась к телефону. Десять утра. Ни одного пропущенного — значит, никто не потерял.

Комната светлая: стены, мебель — всё в светлых тонах, большие окна до пола. Судя по тому, что я видела крыши соседних домов — этаж двенадцатый, не меньше.

Я попыталась встать слишком быстро и от боли в голове рухнула обратно.

— Выпей таблетку, гулёна, — мягкий голос, рука с таблеткой и стаканом воды.

— Спасибо, — я взяла, запила и посмотрела на него. Чувство не подвело. Стив. — Как я сюда попала?

— А куда я должен был тебя везти?

— Ну, например, ко мне домой.

— И тебе доброе утро. Можешь не благодарить за то, что не оставил тебя ночевать на парковке и не позволил уехать с неприятной компанией.

— Спасибо, — подумав, сказала я. — Что вчера было?

— Ты изрядно напилась. Никогда тебя такой не видел — но выглядишь забавно, — он посмеялся. — И если ты про Марка — считай, небольшое осложнение к нашему делу.

— У нас нет дел.

— Будут.

— Объясни мне наконец, что происходит. Я не хочу быть частью этого.

Стив с тоской посмотрел на меня.

— Пошли завтракать. Мой подоконник, кофе и гренки — всё в твоём распоряжении.

— Откуда — почему — ай, ладно, — я сдалась.

Он улыбнулся и пошёл на кухню.

Я нашла ванну, смыла размазанный макияж, привела себя в порядок. На кухне Стив уже налил кофе и поставил на стол тарелку с гренками.

— Приятного аппетита, — пожелал он.

— Спасибо, — сказала я, уже жуя.

— То, что случилось вчера, не случилось бы, если бы ты выслушала меня тогда в горах. Но ты ушла. Это осложнило мне наблюдение. Честно — вчера я не был уверен, что найду тебя. Хотя знал, что за тобой следят.

— Я тебе ничего не сообщала.

— Ты и не должна была. Ты подумала про клуб — как он выглядит, дорогу туда — и это само пришло ко мне. Я тебя хорошо чувствую. Даже то, что ты пытаешься скрыть. Я знаю, как тебе было эти дни. Прости — я не уберёг тебя от той ночи. Поступил опрометчиво.

— Что вообще происходит? Марк, Нона, сны...

— Перетягивание каната.

— Я — канат?

— Да. Если ты выберешь не ту сторону, может случиться непоправимое.

— Тогда почему ты рядом? Ты тоже хочешь, чтобы я выбрала твою?

— Не совсем. Я рядом, чтобы ты не наделала ошибок. Заставлять тебя я не стану — выбор должен быть твоим. В нужное время ты сама поймёшь. Но пока ты ничего не помнишь — ты уязвима. Лёгкий козырь в чужой игре.

— В какой игре?

— Вспомнишь.

— Когда?

— Это зависит только от тебя. Ты сама отреклась от этих знаний — сама должна вернуть. Ты имела право на выбор. Предпочла отойти от дел. Всё вернётся, когда придёт время. Он всегда расставляет всё по местам.

— Он? — я остановилась. — Время же «оно».

Стив чуть улыбнулся и промолчал — именно так, как молчат, когда не хотят поправлять.

— Не торопись.

— Что значит «не торопись»? — злость ударила в голову. — Я как трофей в вашей игре — и не должна торопиться?

— Успокойся и пей кофе.

Я взяла чашку и гренку и залезла на подоконник. Дальше завтракали молча. Стив сам себе противоречил — но задавать ещё вопросы не было смысла.

— Отвези меня домой, — слезла я с подоконника.

— Нет.

— Что значит «нет»? Я хочу переодеться.

— Всё есть здесь.

Он пошёл по коридору. Я за ним.

Комната, которую я приняла за спальню, оказалась гардеробной. Женские и мужские вещи, всё аккуратно. Я уже хотела спросить зачем ему женский гардероб — и осеклась.

Вещи были новые. Но точь-в-точь мои.

— Мне становится страшно, — засмеялась я. — Ты знаешь весь мой гардероб?

— Не весь, — подмигнул он. — На тумбочке косметика — думаю, понравится. Одевайся поудобнее, каблуки сегодня не нужны. Нас ждёт долгая поездка.

Он вышел.

Я начала собираться. Быстро нашла что надеть, накрасилась — и собиралась выйти, как взгляд зацепился за деревянную коробку в углу. Старая, рассохшаяся, ей на вид лет сто. Я понимала, что не стоит но открыла.

Фотографии. Чёрно-белые и цветные, много. Незнакомые лица, все улыбаются — и от них почему-то становилось тепло, как от своих.

Потом я увидела нас.

Фотография 1942 года. Я и Стив. Я долго смотрела на неё, перевернула — дата на обороте.

Следующая — 1962. Снова мы.

Голова заболела резко, как от удара. Картинки пошли сами.

Площадь, люди, шум. Не праздник — митинг. Я смотрела на это как на экран, но чувствовала запахи, гул толпы, тяжёлый воздух. Видела себя со стороны: прямая спина, чёрный плащ, волосы распущены, взгляд спокойный — слишком спокойный. Стив рядом, в чёрном костюме.

— Когда же им надоест, — сказал он. — Толку не будет. Только убыток.

— Ты прав. Нужно заканчивать.

Голос был мой. Но без единой интонации.

— Как всегда — ты знаешь, что делать.

— Как же мне это не по душе, — сказала та, что стояла на площади. Без тени сомнения. Без жалости.

Она подняла руку. Один короткий жест — как ставят точку.

Начался расстрел.

Та, другая я, смотрела не моргая. Ни слезинки. Лицо как камень.

Видение схлопнулось. Я сидела на полу гардеробной.

— Ну что ж, — Стив стоял в дверях. — Лёд двинулся.

— Что это было? — я едва слышала себя.

— Воспоминания.

— Чьи? Я там убивала людей.

— Это Новочеркасский расстрел. 1962 год. Почитай — в интернете есть, — он осторожно присел рядом. — Джена. Многие воспоминания будут ранить твою человеческую душу.

— Почему ты так это говоришь — «человеческую»?

Он не ответил сразу. Посмотрел на меня — и я поняла, что плачу.

— Вот именно поэтому. Эмоции — это человеческое. Когда ты приняла решение отречься от всего этого, ты отказалась и от защиты, которая позволяет смотреть на такие вещи без боли. Сейчас у тебя её нет.

Он вытер слёзы с моего лица.

— Собирайся. Нам пора.



Глава 12

Дорога была долгой. Кажется, она длилась целую вечность. Стив увёз меня далеко за город, в небольшую деревушку на окраинах. В таких местах все друг друга знают. Здесь, наверное, максимум сто домов. По улице бегали дети и гоняли кур — кто загонял птиц домой, а кто просто дурачился. Мне, как городскому жителю, сразу ударил в нос запах домашнего скота.

Стив вёз меня по переулочкам куда-то вглубь, но мы проехали через всю деревню и поехали дальше. Я молча смотрела в окно. Ветки деревьев свисали практически до дороги, царапали крышу машины. На месте Стива я бы не решилась заезжать в такую чащу — жалко машину, — но Стиву, казалось, не было до этого дела. Он смотрел на дорогу, аккуратно объезжая кочки.

Тоннель из деревьев раскидывался, наверное, на несколько километров, но мне было всё равно на время и дорогу. Я открыла окно, убавила музыку — Стив не стал возражать — и начала прислушиваться к местности. Что-то в этих местах казалось мне очень знакомым, как будто я здесь уже была, хотя в памяти ничего не всплывало. Я тщательно рассматривала каждое дерево, каждую тропинку, каждую ветку. Так, рассматривая всё вокруг, я и не заметила, как машина остановилась.

— Джена? С тобой всё нормально? — Стив аккуратно взял меня за руку и с беспокойством посмотрел на меня.

— Что? — Я будто очнулась от сна. — Да. Всё нормально. Просто место кажется очень знакомым, но никак не могу понять почему.

Стив молча улыбнулся и вышел из машины. Я последовала его примеру. Пели птицы, где-то слышалось, как какой-то зверёк что-то копает. Здесь было настолько тихо, что можно было различить звуки речки, которая находилась на приличном расстоянии. На душе вдруг стало спокойно. Перед нами стоял домик в два этажа. С виду очень уютный. Я немного поёжилась — как мне показалось, от счастья быть здесь, — хотя и не понимала почему. Всё было до слёз родным и знакомым.

Моё наслаждение прервала внезапно открывшаяся дверь. Кто-то невысокого роста резко выбежал и бросился в нашу сторону.

— Дорогая! — Парень примерно моего роста, но довольно коренастый, подбежал ко мне и обнял так, что чуть не сломал кости. — Стив! Неужели она вернулась? — Он с радостью смотрел на меня. Лицо всё в веснушках, аккуратный нос, кудрявые рыжие волосы.

— Не совсем, — сказал Стив.

— Она ещё не вспомнила? — с досадой сказал парень. — Тебе это место ничего не напоминает? — обратился он ко мне.

— Дом, — немного подумав, ответила я. — Тут всё очень знакомо. Уютно и спокойно. — Лицо моё расплылось в улыбке.

— Хм… Стив? Она не такая, как раньше. Добрее что ли.

— Человечней, — сухо ответил Стив.

— Меня зовут Норд!

— Очень приятно. Судя по всему, мне нет необходимости представляться? — спросила я.

— Учителя и по совместительству друзья не нуждаются в представлении, — расплылся в улыбке Норд.

— Учителя? — удивилась я.

— Да! Ты была когда-то моим наставником, но потом мы подружились. Точнее, я, наверное, навязался тебе в друзья, но ты почему-то не стала меня отвергать. — Норд говорил очень быстро и, видимо, меня когда-то это раздражало — он периодически замолкал, смотрел на мою реакцию, а потом снова начинал говорить.

— Норд, мы приехали по делу, — прервал его Стив.

— Ах, да-да. Проходите в дом! Давайте угощу вас чаем. — Норд в считанные секунды скрылся внутри.

— Он всегда такой? — еле слышно спросила я.

— Я всё слышу! — донеслось из дома.

— Да. — Стив засмеялся. — Кстати, запомни: нам не обязательно общаться вслух. Достаточно мыслей.

— Но я не умею.

— Норд же тебя услышал?

Стив улыбнулся и зашёл в дом. Я последовала за ним.

Дом был наполнен светом. Повсюду картины, длинный коридор, в конце которого находилась лестница на второй этаж. Очень много дверей — снаружи дом не казался таким большим, может быть, это обман зрения. Картины привлекли моё внимание: на них были разные люди в разные времена — от королевских эпох до недалёких годов. Все лица казались мне знакомыми.

Вглядываясь в картины, я потихоньку шла к концу коридора. На самой последней я увидела себя, Стива и Норда — потрёпанных, грязных, но счастливых. После этой картины остальные уже не так меня шокировали, скорее вызывали любопытство. Я внимательно всматривалась в своё лицо, концентрируясь на каждой мелочи, каждом пятнышке, каждой морщинке от улыбки.

Картина начала оживать.

Я перенеслась во времена Второй мировой войны. Наблюдая за происходящим со стороны, я видела, как мы крадёмся по лесу, прячась за деревьями, прижимаясь к земле. Вдалеке раздавались выстрелы. Мы что-то говорим, но я не могу разобрать. По жестам было видно, что Норд просил Стива пойти первым, потом он, а потом уже я. Так мы и сделали. Резкий громкий хлопок — и взрыв. Мы нарвались на мину. Мгновенная смерть всех троих.

В этот момент я услышала свой собственный голос.

— Так мы и не вспомнили, кто мы на самом деле. А ведь могли бы подольше повеселиться. — Я обернулась и увидела себя в другой стороне от места, где лежали наши тела. Лицо невозмутимое.

— Ну что ж? — раздался голос Стива. — Иногда и такое бывает.

— А я вам говорил, что всем троим нельзя становиться людьми, особенно в этот промежуток времени. Будет быстро, скучно и неинтересно.

— Тебе не положено тут быть, — раздался голос совсем рядом. Я обернулась и увидела высокого мужчину. В руках у него были часы — странные, со множеством стрелок и разными циферблатами, показывающими разное время.

— Ты «время»? — удивилась я.

— Я Сэм. Но ты права — я отвечаю за время. Ты вспомнила?

— Нет. Просто Стив однажды сказал «время» в мужском роде и добавил, что я сама вспомню. Я не вспомнила, а встретила тебя.

— Ты изменилась, — немного помедлив и внимательно посмотрев на меня, сказал Сэм.

— Я уже слышала, что стала «человечней».

— Это нехорошо. Тебе нельзя настолько привыкать к эмоциям. Значит, то, что происходит сейчас — вовремя. Я переживал, что время вышло из-под моего контроля.

— Вовремя?

— Да. Чем дольше ты живёшь жизнью простого человека, тем труднее тебе потом будет выполнять ваше дело. Вы же не всегда развлекаетесь, вселяясь в людей — у вас есть ещё дела. И тебя не хватает. Тебе пора вспомнить. Надвигается что-то нехорошее, и ты должна знать, кто ты, иначе натворишь трудно поправимых вещей. А теперь возвращайся. — Сэм прикоснулся к моему лбу.

Я снова оказалась в том самом доме.

Стив подошёл и внимательно посмотрел на меня.

— Глаза начали меняться. — Он помолчал. — Как тебе Сэм?

— Как ты догадался, что я его встретила?

— Всё в голове, помнишь? — Он аккуратно потрогал меня за висок. — Пошли пить чай, а то Норд уже нервничает.

Кухня была сделана из дерева — шкафы, полки, пол, стол, стулья. Норд налил мне чай и поставил напротив целую тарелку со сладостями. Чай вкусно пах. Я принюхивалась и получала от этого удовольствие. Такого запаха я прежде не чувствовала.

— Нравится? — спросил Норд.

— Пахнет очень вкусно. — Я улыбнулась.

— Сам готовил. Специально собирал травы для этого чая. Надеюсь, понравится. Ты выпей, скажи, каков он на вкус. — Норд внимательно смотрел на меня.

— Джена, — окликнул меня Стив.

— Да?

— Нет, ничего. — Он будто хотел что-то сказать и передумал. Норд посмотрел на него с недоумением.

Я сделала глоток. На вкус — клубника с ананасом. Приятно.

— Очень вкусно. Спасибо, Норд.

Внезапно у меня закружилась голова. Комната поплыла, стало тяжело дышать.

— Держи её! — крикнул Норд.

— Нужно было предупредить, рассказать. Вдруг она не захочет. — Стив подхватил меня на руки, не дав сползти со стула.

— Конечно, не захочет! Стив, она отказалась от нашего дела, потому что всегда была человечной — и оно ей никогда не нравилось. Ты, правда, думаешь, что ей было всё равно на людей? Вспомни, насколько она была счастлива, когда мы её отпустили. Если бы она вспомнила ещё чуть больше — она не захотела бы идти дальше. Ты знаешь, что происходит в нашем мире. И знаешь, зачем она ушла.

Стив молча смотрел на меня. Глаза его были наполнены болью. Было понятно, что он не хотел отбирать у меня то, что я уже обрела. Но выбора не было.

Аккуратно уложив меня на диван в соседней комнате, он вернулся на кухню. Постоял над моей чашкой. Потом взял её, сел рядом со мной и сделал глоток — намеренно, глядя мне в закрытое лицо, как будто прощаясь с чем-то. И тоже отключился.



Глава 13

Я плутала по каким-то коридорам — они напоминали лабиринт. Заглядывала в разные комнаты, за разные двери. Везде видела себя в той или иной ситуации. Как я сюда попала, не помнила, поэтому просто ходила и пыталась понять, что это за место. Я понимала, что нахожусь в другой реальности, но не могла понять — в какой именно. Коридоры пересекались, переплетались в один, потом снова разветвлялись, но меня это не пугало. Уверенно идя по ним, я чувствовала себя в полном порядке — только любопытство распирало изнутри.

— Ты в своём подсознании, — позади меня раздался голос.

— Стив? Ты тоже тут? — Место меня забавляло. — Моё подсознание?

— Именно так.

— Значит, ты моя иллюзия?

— Нет. Я вполне реален, как и ты. Только правила здесь устанавливаешь ты. Я могу принести с собой дополнения из своего подсознания, но всё вокруг создаёшь ты.

— Что мы здесь делаем?

— Ты должна кое-что вспомнить, я немного помогу. Небольшая тренировка. Идём за мной.

Мы пошли по извилистому коридору. За разными дверями раздавались разные звуки — за некоторыми голоса и смех, за другими крик и плач. За одной я услышала, как плачет маленькая девочка. Не смогла удержаться и открыла дверь.

За ней и правда находилась маленькая девочка лет шести — светленькая, белые волосики спадали по лицу, серые глаза наполнены слезами. Рядом лежала женщина лет сорока. Лицо каменное, она не дышала. Девочка сидела рядом и держала её руку.

— Мама, мама! Проснись! Пожалуйста, проснись, — сквозь слёзы повторяла она. — Мама! Пожалуйста. — Она трясла руку женщины, но та не открывала глаза.

В комнату вошли медики, сразу подошли к женщине. Констатировали смерть. Один подошёл к девочке, взял на руки и вынес из комнаты.

— Дяденька, что с моей мамой? — девочка всё так же плакала.

— Не переживай, малышка. Мама рядом. Она просто перешла в другой мир. Но она всегда будет с тобой.

Все вышли из комнаты. Я осталась одна с женщиной. Внезапно в углу появилось движение — это была я, но другая. Приложила руку к голове женщины, и та оказалась рядом со мной.

— Я что? Умерла? — спросила женщина, глядя на своё обездвиженное тело.

— Да, — ответила я.

— Так быстро? Я вроде легла отдохнуть и… Это всё? Конец? А как же моя дочь?

— Ты будешь с ней рядом, если захочешь. Но она будет чувствовать тебя и потихоньку сходить с ума, если ты решишь полностью остаться здесь. Делай свой выбор. Я не могу заставить тебя, — холодно ответила другая я и отошла в сторону.

— Она же совсем маленькая. У неё кроме меня никого нет. — Женщина будто умоляла вернуть её обратно.

— Ты не вернёшься к ней в своём теле. В моей власти только помочь тебе сделать переход в другой мир. Ты можешь остаться, но я больше не приду, а шансов на то, что тебе поможет человек со сверхспособностями, очень мало. Оставаясь здесь, ты обрекаешь себя на вечное скитание вне тела. Когда умрёт твоя дочь, тебя ничего не будет держать — но и перейти сама ты не сможешь. Ты останешься здесь навсегда. И скорее всего станешь той сущностью, которая не даёт покоя ни живым в округе, ни мёртвым на кладбище, где покоится твоё тело. Делай выбор.

— Я остаюсь, — твёрдо сказала женщина.

— Твоё право. — С этими словами я растворилась в воздухе.

Никакой жалости, ни одной попытки уговорить её передумать. Не может быть, чтобы это когда-то была я. Дверь резко захлопнулась. По телу пробежала дрожь. Стив смиренно ждал меня возле другой двери.

— Это правда была я? — со слезами на глазах спросила я. — Это мои воспоминания?

— Да, — холодно ответил Стив.

— Но почему?

— Почему ты так поступила?

— Да.

— Выбора у тебя не было. Мы каждый делаем то, что должны.

— Кто мы?

— Мы все часть одной системы. Без нас многое идёт не так. Когда что-то происходит без нашего ведома, это называют несчастным случаем. И люди правы — такие случаи контролируются не нами.

— Ты не ответил, кто мы. — Я смотрела ему в глаза.

— Я не могу сказать, кто ты. Ты не относишься к чему-то определённому. В тебе скрывается не одна сила. Мы все можем делать многое, но что-то лучше, что-то хуже. У тебя же получается всё. Тебе стоит только точно знать, чего ты хочешь.

— Тогда откуда такие воспоминания? Я бы никогда так не поступила! — Я плакала. Не хотелось верить, что я способна на такое.

— Джена, повторяю ещё раз. Если мы не участвуем в системе, всё идёт не так. То, что ты делала, — было правильным.

— Что значит — правильным? Я забрала мать у девочки! Это, по-твоему, правильно? — Я перешла на крик. Внезапно пространство содрогнулось.

— Тише. — Стив был обеспокоен. — Пожалуйста, успокойся. Ты всё сейчас испортишь.

— Что испорчу? — Пространство сотрясалось сильней. — Я не хочу ничего знать! Та я — это монстр! Бессердечный монстр! Я не буду снова такой!

— Успокойся! Ты не сможешь такой стать снова — в тебе многое изменилось за то время, пока ты была просто человеком! — Стив не на шутку испугался. — Джена!

— Нет! Не хочу ничего слушать! — Не понимая зачем, я резко опустилась и ударила кулаком по полу. Всё начало рушиться, коридор стал пропадать — и я оказалась на диване в том самом полюбившемся мне доме.

Соскочив, я кинулась к двери, но меня поймал Норд.

— Джена! — Его голос не звучал дружелюбно. — Джена, успокойся! Стив! — крикнул он.

Внезапно напротив, преграждая мне путь к двери, появился Стив. На голове рана, она кровоточила. Казалось, он с трудом стоит, но пускать меня не собирался. Собрав всю волю, я сконцентрировалась — и Норд отлетел в другую часть коридора. Внутри всё загорело. Жар. Я замерла.

— Джена, — осторожно шагнул ко мне Стив. — Успокойся. Ты не знаешь, на что ты способна. Пожалуйста. — Он явно боялся прикоснуться, но пересилил себя, подошёл и обнял. — Тише, моя хорошая. Тише. Успокойся. Пусть то, что я тебе сказал, уляжется в голове. Не зацикливайся на одном. Пожалуйста, пойми — так было необходимо. Та женщина болела. Пришло её время. С девочкой всё хорошо.

Я не плакала — меня всю трясло изнутри, мысли переплетались, сердце билось так, будто сейчас выпрыгнет. Возле двери висело зеркало. Я отстранилась от Стива и посмотрела на себя. Глаза мои были полностью чёрными. За спиной, казалось, угадывались большие тёмные крылья. Я нравилась себе. Чувство блаженства и контроля проходило по каждой частичке тела. Я чувствовала силу — но не понимала, как ею пользоваться. С каждой секундой, пока успокаивалась, глаза светлели, крылья пропадали.

— Я чёрный ангел, — сказала я.

— Один из сильнейших, — Стив положил руку мне на плечо.

— Но я не такая, как вы, — продолжила я.

— Ты права. Я говорил тебе, что ты… — Я не дала ему закончить.

— Я могу всё. — Я посмотрела ему в глаза через зеркало. Внутри бушевала радость и гордость. Мой взгляд изменился — стал темнее, дерзче, но не менее добрым.

— Ты вспомнила, как отошла от дел? — прихрамывая, подошёл Норд.

Я покачала головой. Воспоминания не вернулись. Вернулась только сила — нет, даже не вернулась сама: её вернули эмоции. Я продолжала смотреть на своё отражение. Теперь я не казалась безобидной девушкой.

— Но я не знаю, как пользоваться своей силой, — повернулась я к ним.

— Теперь моя очередь учить тебя, — сказал Норд. — Когда-то ты мне очень помогла. Верну должок.

Было решено начать тренировки на рассвете. Меня определили в комнату на втором этаже — с большими окнами до пола и мягкой удобной кроватью. Запах был знакомым. Я уткнулась носом в подушку, принюхалась — и тут же вскочила. Чёрт возьми. Это же моя комната. Мой запах.

Комната ожила. Сидя на кровати, я наблюдала видение: вот я сижу на полу возле окна, на улице так же ночь, наблюдаю за звёздами. В комнату входит Стив, садится рядом. Мы долго говорим — о звёздах, о планетах, о наших делах.

И тут одно воспоминание переплелось с другим. Похожая ситуация — балкон в клубе, при первой, как мне тогда казалось, нашей встрече. За этой сценой из клуба последовало второе воспоминание: моя первая встреча с Вилом. Осеннее кафе, тёплый день. Я сидела возле барной стойки, подруги — за столиком с Вилом. Приглядевшись, я увидела за своей спиной силуэт — до боли знакомый. И это тоже была я. На этом воспоминание оборвалось.

Я не заметила, как сползла с кровати и уже сидела напротив окна, глядя на звёзды. На улице лёгкий ветерок шевелил листву. На одной из ёлок сидела сова и пристально смотрела на меня.

— Что смотришь? — услышала я откуда-то голос. Посмотрела по сторонам, вернулась взглядом к сове. — Что смотришь? — снова.

До меня дошло. Это была сова.

— Вернулась таки домой? Забыла меня? Даже не заходила!

— Прости? — мысленно спросила я.

— Что прости? Я твой питомец! Ты не откроешь окно, чтоб я могла залететь домой?

Я соскочила и открыла окно. Сова тут же спикировала внутрь, пролетела через всю комнату и села на жёрдочку — рядом стояла небольшая тарелочка с водой.

— Ты мой питомец? — удивилась я.

— Доброе утро.

— Сова? Мой питомец — сова? — Я не любила сов. Даже больше — я боялась птиц. — Не может быть.

— Умница, — сказала сова и растворилась в воздухе.

Я смотрела на место, где только что была жёрдочка. Всё пропало, даже тарелочка. От удивления я просто осела на пол.

— Умница, — раздался голос со стороны двери.

Облокотившись на дверной косяк, стоял Норд.

— Ты и правда не любила птиц, и конечно у тебя не могло быть такого питомца. Небольшая проверка перед сном. Воспоминания вернуть будет легче, чем я думал. Спокойной ночи. — Он закрыл дверь.

— Спокойной ночи, — прошептала я в уже закрытую дверь.

Зазвонил телефон. Вил. Я как безумная кинулась к нему. Он скучал и беспокоился — я весь день не отвечала. Объяснить, что сейчас со мной происходит, я не могла. Сказала, что ходила с Кэйт по магазинам и не слышала телефон. Вил поверил — это одно из его лучших качеств, он доверял мне целиком. Мы говорили долго, уже далеко за полночь. Он рассказывал о работе, о Европе, что скучает и любит.

Я положила телефон и вздрогнула от неожиданности. В дверях стоял Стив.

— Уже поздно, а ты всё ещё не спишь?

— Ну и?

— Ты понимаешь, что тебе придётся поменять жизнь и отпустить его? — Он говорил серьёзно. — Ты не сможешь привести его в наш мир. Пока он далеко — отпусти.

— Я сама разберусь со своей жизнью, — ответила я резче, чем хотела.

— Ложись спать. Завтра напряжённый день, тебе понадобятся силы. — Стив закрыл дверь.

Я знала, что он прав. Мне придётся отпустить Вила. Но сейчас я не могла. Чувства мешали — и, быть может, часть прежней меня вернулась, но большая часть уже была другой. Именно она не давала мне отпустить его.

С такими мыслями я уснула.



Глава 14

Лучик солнца пробежался по моему лицу — тёплый, ласковый. Утро обещало хороший день. За последнее время я впервые выспалась и была полна сил и энергии. Вставать не хотелось, но всё внутри говорило, что дальше лежать уже нет смысла. Сегодня должен быть продуктивный день. День моей тренировки.

Не имея ни малейшей догадки, как она будет проходить, я решилась встать. Приведя себя в порядок, спустилась вниз. В доме было тихо, никого не было, но на столе стояла тарелка с гренками и чашка ещё горячего кофе, а также записка: «Будем скоро! Тренировку не начинай!». Обстановка в доме давала полную уверенность в защите и покое.

Попивая кофе и глядя в окно, я думала о разном. В мыслях не было ничего связного, ничего важного — кроме одной. Мысль, которую я должна была воплотить в реальность: отпустить Вила. Но как ему объяснить причину расставания? Что сказать? Думая об этом, приходили воспоминания — хорошие моменты, день нашей встречи. Самое первое знакомство было самым тёплым. Тогда я поняла, что это тот человек, с которым хотела бы провести всю жизнь.

Но теперь всё изменилось. За последние дни я понимала: оставив его рядом, я подвергаю его опасности. Оставить его в своей жизни — значит проявить эгоизм. Я пыталась найти лазейку, придумать, как можно привести его в этот мир… Мир страха, боли, войны. Нет. Ему сюда нельзя. Он чистый, открытый, добрый человек. Я не видела ни слов, ни способа объяснить ему то, что со мной происходит. Всё это и так напоминает выдумку сумасшедшего. На глаза накатывались слёзы, в горле стоял ком. Два чувства боролись внутри — оставить или отпустить.

Мои терзания прервал очень громкий хлопок с улицы. В доме звякнула посуда и все стеклянные предметы. Подступило беспокойство. Осторожно подойдя к окну, я аккуратно отодвинула штору, но ничего не увидела. Всё было спокойно, чирикали птицы. Прислушавшись, я различила, как вдалеке белка грызёт шишку, мышка тащит в норку еду для мышат, у дороги гавкает собака. Животные были спокойны.

Эту способность — слышать на большом расстоянии — я заметила ещё вчера. Она не удивила меня, раньше я тоже замечала, что слышу то, чего не слышат другие. Но сегодня это давалось намного легче.

Постояв у окна, я вернулась за стол. Не успела сделать глоток кофе, как снова услышала хлопок — на этот раз со стороны входной двери. Держась ближе к стенам, я подошла к ней. Затаила дыхание, взялась за ручку. Внезапно поднялся ветер, и дверь резко распахнулась — я прижалась к стене, спряталась в угол. Сердце билось как ненормальное, но я стояла как вкопанная. Бежать вглубь дома не имело смысла: длинный коридор, и если кто-то есть за дверью и обладает нечеловеческой силой — догонят. Оставаться тоже бессмысленно.

Собрав волю в кулак, я выглянула. На улице было тихо и спокойно. Чересчур спокойно. Я уже решила, что резко открытая дверь — просто ветер в нужный момент. Но тут прислушалась: снаружи не было ни звука. Птицы замолчали, вся живность попряталась по норкам. Воздух был пропитан тревогой. Казалось, всё живое остановилось — только трава и деревья напоминали, что я не в стоп-кадре. Лёгкий ветерок колыхал листья и заставлял травинки танцевать. Стоя в дверном проёме, я вдыхала чистый воздух, пропитанный тревогой, и не могла понять, что так пугает животных.

Краем глаза я заметила шевеление, но не успела повернуться. Всё произошло молниеносно. Что-то с силой швырнуло меня на пыльную площадку возле дома. Я закашлялась, задыхаясь от пыли. Меня снова схватили, раскрутили и кинули в сторону леса. Всё перевернулось. От удара о лежачий камень боль растеклась по всему телу. Свернувшись калачиком, я лежала на траве, зажмурившись. Боль. Пульсирующая боль везде.

Собравшись, я открыла глаза — в надежде увидеть, кто так жестоко обращается с девушкой. Лучше бы держала их закрытыми. Напротив, в метрах пяти, стояло нечто высокое и чёрное — красные глаза, огромные чёрные крылья, вместо ног копыта. Длинные белые зубы, казалось, просят крови. Резкое движение — и оно снова схватило меня, я полетела в дерево. Ударившись головой, на мгновение всё поплыло, земля смешалась с небом. Осознав, что терять сознание нельзя, я всеми силами заставляла мозг работать, цепляясь за яркие пятна — цветы, лучи солнца.

— Вставай! — резкий голос в голове. — Вставай!

Я понимала, что это нереально, но слышала собственный голос.

— Во что ты превратилась? Вставай, я тебе говорю!

Внезапно я оказалась в своём подсознании. Сидела в кресле, а напротив меня — девушка, как две капли воды похожая на меня. Как будто в зеркало смотрелась.

— Ты это я?

— Ты это уже ты. А раньше — да, я это ты. — Девушка говорила спокойно. — Мы одно целое. Я та часть тебя, которую ты подавила. Но я не ожидала, что без меня ты станешь такой беспомощной.

— Я не помню, чтобы пыталась что-то в себе подавить.

— Милая, ты сейчас ничего не помнишь — и этого тем более. Я часть тебя. Та часть воспоминаний, от которых ты отказалась. Сейчас ты стала добрей, мудрей, ласковей — но без меня тебе не выжить. Он убьёт тебя. Либо собирайся и вставай, либо пусти меня.

— Куда пустить?

— Обратно. Дай мне снова стать твоей частью. Джена, мы умрём вместе! Пусть ты и не эгоистична — я эгоистична. И я не хочу умирать только потому, что ты стала такой нежной. Пусти меня, и я открою все твои способности.

— Я не могу тебе верить.

— Не глупи. Я нужна тебе — так же, как и ты мне. — Во всех движениях она напоминала меня.

— Я не хочу становиться бесчеловечной.

— Мы уже этим не станем. Это невозможно — ты пережила другую жизнь. Просто поверь мне. Я никогда тебя не обманывала.

Я подумала. Если умру — никто не объяснит родным и тем более Вилу, что произошло. Скорее всего, они даже не узнают, что меня нет. Жить в неизвестности и поисках — для них самое ужасное. Я не могла этого допустить.

Я протянула руку — и девушка растворилась. Вошла в меня. Мы стали одним целым.

Вместе с ней пришли воспоминания. Очень много. Кровь, повешенные, убитые. Люди, которых я когда-то забирала. Их глаза, наполненные страхом при виде меня. Вся боль, которую я спрятала в той части себя. Всё начало рушиться — я словно проваливалась в чёрную дыру, кресло падало вниз вместе со мной.

Появились злость и ярость — таких сильных эмоций я ещё не испытывала.

Я сидела у дерева — после удара сползла вниз. Чудовище, заметив, что я прихожу в себя, начало медленно приближаться. Внутри всё сжалось — но не от страха. Каждой частичкой я ощущала ненависть. К тому, что сделало мне больно. К этому чудовищу.

Оно резко сорвалось с места — и промчалось мимо. Вместо меня со всей силы влетело в дерево. Огромный дуб переломился пополам — словно тонкая веточка. Я стояла у чудовища за спиной.

— Ну, давай поиграем, — с издевательской улыбкой сказала я. Я чувствовала, что контролирую ситуацию, и была совершенно спокойна.

— Ты не вспомнила меня? — внезапно заговорило оно грубым басом.

— А должна была? — удивилась я.

— Ну что ж. Давай поиграем. — Оно усмехнулось и кинулось на меня.

Лёгким движением я увернулась. Нападать не хотелось — мне нравилось играть с ним. Я была красной тряпкой, а оно — быком. Чудовище снова и снова пыталось до меня дотянуться, но каждый раз промахивалось.

Внезапно я услышала тонкий детский голосок. Ребёнок. Внутри всё сжалось. Чудовище отвлеклось и кинулось на звук. Я побежала за ним. Детский испуганный визг. Ненависть душила меня. Я подпрыгнула и почувствовала, как за спиной появились крылья. Я летела. Скорость не пугала, зрение обострилось, я успевала уворачиваться от деревьев и веток.

Лес расступился, образовав круг вокруг поляны. Чудовище держало девочку в руках. Та кричала, плакала, звала маму. Рыжие волосики растрёпаны, маленькие ручки безуспешно пытались убрать лапы чудовища. Оно закрыло девочке рот и нос — и от испуга она широко распахнула глаза. Большие, зелёные. Девочка начала задыхаться. Казалось, чудовище улыбается.

— Отпусти её! Она ещё ребёнок. — По моему лицу бежали слёзы. — Пожалуйста, отпусти.

Девочка теряла сознание, но из последних сил держалась. Я посмотрела в её глаза — и внутри снова вспыхнул огонь ярости. Резко подпрыгнув, я расправила крылья. Чудовище отступило — кажется, не ожидало такого поворота. Я взмыла над деревьями и камнем полетела вниз. Резкий удар — чудовище отлетело в сторону. Девочка оказалась в моих руках.

Я уже хотела взлететь снова, чтобы унести её, как что-то схватило меня за крыло — и мы с девочкой полетели в дерево. Сконцентрировавшись, я закрыла нас обоих крыльями. Удар. Ноющая боль. Перед нами снова оно.

— Да что же ты такой неугомонный? — Ярость пылала в моих глазах. — Хочешь боя? Хорошо.

Я кинулась на него. Мы сцепились. Я поднимала его высоко в небо и швыряла вниз на землю — но чудовище снова и снова вставало. Последняя попытка: я умудрилась поднять его ещё раз, кинула вниз — и вот. Оно не шевелилось.

Я повернулась к девочке.

— Аккуратно, — она указала пальцем за мою спину.

Меня снова швырнуло в камень. Боль. По голове покатилось что-то мокрое — кровь. Мы боролись слишком долго, силы были на пределе. Собравшись с последним, я постаралась устоять на ногах — всё плыло. Мелькнула мысль сдаться. Но я снова увидела испуганные глаза девочки и сделала глубокий вдох.

В руках появился сильный жар. Два огненных шара — красных, пульсирующих. Чудовище отступило. Резко прыгнув, я нанесла удар — и оно упало.

— Браво! — Из чащи вышел Стив и захлопал в ладоши. — Браво.

Я посмотрела туда, где пряталась девочка. Её не было. Чудовище превратилось в Норда — он лежал и корчился.

— Поздравляю. Первая тренировка прошла удачно, — прокряхтел он.

— Вы идиоты! — закричала я. — Что за шутки?

— Тише-тише. Спрячь крылья и верни свой красивый взгляд, — Стив взял меня за руку и посмотрел в глаза.

Стараясь успокоиться, я отдёрнула руку и пошла к дому. Говорить с ними сейчас не хотелось. Я понимала, что они заставили меня вернуть ту жестокую часть себя — то, чего я так не хотела. Мне нужно было подумать.



Глава 15

Мысли бесконечным потоком лились в голове. Злость переполняла меня — дикая, такой я раньше не испытывала. Вернуть себе человеческий облик и добрые помыслы не получалось. Глаза оставались чёрными, крылья за спиной я смогла спрятать. Но огромное желание громить всё вокруг переполняло сердце. Домой возвращаться нельзя. Я свернула в чащу леса — в надежде успокоиться. Да и видеть Стива с Нордом сейчас не хотелось. Разговор был неизбежен, но не сейчас.

Блуждая по лесу и ломая деревья, выдирая их с корнем, я думала только о двух вещах. Зачем я нужна Стиву и Норду прежней? Что будет, когда я всё вспомню? Ненавижу их! Хотели вернуть мою злость — вернули, пусть теперь сами думают, что с ней делать. Оказалось, это совсем не трудно. Видимо та часть меня, которую я так тщательно прятала в глубине подсознания, была сильнее доброй натуры. Что же мне теперь с ней делать? Как жить, когда душу переполняет ненависть? Ненавижу тот день, когда встретила Стива в том клубе. Вернуть бы всё обратно. Знать бы наперёд, что так будет. Хотя… А что если я могу всё?

Уходя всё дальше в лес, я слышала, как где-то журчит вода — чувствовала её всей кожей. Поверив тому, что слышу и чувствую, я направилась туда. Идти пришлось недолго. Раздвинув ветви деревьев, я увидела красивейший водопад, какой только могла увидеть за всю жизнь. Он переходил в небольшое озеро — чистая, голубая, почти прозрачная вода, берег покрыт белым песком. Пожалуй, слов не хватит, чтобы описать всё, что я почувствовала.

Оглянувшись, я заметила, что и природа вокруг была совсем другой. Вся зелень будто излучала спокойствие и тепло. Сколько оттенков зелёного — казалось, листья кто-то специально разукрашивал. На одном дереве они могли быть и бледно-зелёными, и насыщенно-тёмными одновременно.

Я подошла к воде и опустила в неё руку. Вода мягко окутала её прохладой — будто успокаивала. Я посмотрела в своё отражение. Глаза всё так же чёрные, ни намёка на зелёный. Разглядывая себя, я поймала тёплую мысль: так я выгляжу тоже неплохо. Угрожающе, опасно, для простых людей — страшно, но я нравилась себе такой. В душе появилось чувство тоски и сожаления, что я сама когда-то отказалась от всего этого. Если верить воспоминаниям, я практически всесильна. Так зачем же отказалась?

— Осознание и принятие себя такими, какие мы есть, — это главное на пути к успеху и душевному спокойствию, — от неожиданности я подпрыгнула, и чёрные крылья тут же появились за спиной. — Ну что же ты? Меня этим не напугаешь. Я знаю тебя давно и видел в разном — и доброй, и злой. Но всегда поддерживаю твой выбор. Если бы ты не поступала так, как хочешь сама, ты бы не стала сильнейшей из вам подобных.

Напротив стоял тот самый пожилой мужчина с темно-синими глазами — тот, кого я встретила в горах и позже видела во снах.

— Кто вы? — спросила я, не меняя облика.

— Важнее — кто ты? Тебя же этот вопрос волнует?

— Откуда вы…? — Я была удивлена, но вид этого не выдавал.

— Не удивляйся. Я мудрец, старец — называй как угодно. Это не имеет особого значения. Я здесь, потому что тебе нужна помощь. Твои друзья стараются помочь тебе вспомнить, но забывают, что ты довольно долго прожила в человеческом мире. Мне продолжать?

Я молча кивнула.

— Ты чёрный ангел. Но мне кажется, ты это уже для себя поняла. Ты спросишь, в чём разница между тобой и той женщиной из гор — когда Стив пытался впервые вызвать твои воспоминания? Отвечу. И скажу, почему ты так нужна им. Почему ты для них козырь. Давай немного прогуляемся? Это место сегодня располагает. Тебе не кажется?

Мудрец пошёл вдоль берега, и я последовала за ним. Он шёл не спеша и говорить тоже не торопился. Всем своим видом напоминал кота, наевшегося сметаны. В этот раз он выглядел спокойным — не таким, как при прошлых встречах. Наслаждался лёгким ветерком, журчанием водопада, мягким песком, словно попал в единственное место, где мог по-настоящему отдохнуть. Я не торопила его. Своим присутствием он успокоил и меня — крылья пропали сами собой, на душе стало легче, и я шла за ним легко и спокойно. Задавать вопросы не хотелось. Зачем портить момент? Я уже была ему благодарна за то, что каким-то непонятным способом он погасил злость и ненависть, ещё недавно бушевавшие внутри.

Я начинала принимать человеческий облик. Остановившись на грани песка и воды, посмотрела в отражение — глаза снова стали зелёными. Улыбнувшись, поторопилась догнать мудреца. Не произнеся ни слова, мы дошли до водопада. Он остановился и глубоко вздохнул. Синие глаза излучали блаженство.

— Иногда достаточно заглянуть в себя — и всё становится понятно, — сказал он. — Тебя интересует, кто ты и зачем твои друзья так упорно пытаются тебя вернуть. Начнём с того, что я тебе уже говорил. Им нужна прежняя ты, потому что в нашем мире назрел большой конфликт, который постепенно перерастает во вражду. Твоё неведение делает тебя уязвимой для тех, кто решил, что им всё дозволено.

— Но я думала, я козырь в игре. Разве нет?

— Ты козырь — да, — спокойно ответил он.

— Тогда для чего я уязвима? Неужели они меня убьют? Зачем? Какую роль я сыграю мёртвой?

Мудрец вздохнул.

— Неправильный вопрос. Убить тебя не так просто, даже с учётом нынешней уязвимости. Они хотят тебя устранить любым путём — переманить на свою сторону, запугать, закрыть в месте, откуда так просто не выбраться. Например, в чёрной дыре.

— Чёрная дыра? Как в небе?

— Дыра во времени и пространстве. Ты сама умеешь такие делать. Попадая туда, останавливается всё. Ты будто оказываешься в пустоте, которую невозможно заполнить. Только темнота и ужасающая тишина.

— А как их делать?

Мудрец рассмеялся.

— Девочка моя, к сожалению, это ты должна мне объяснить как. Не все умеют, а мне это и вовсе не дано. Моё предназначение другое. Для тебя же это придёт само. Не будем обо мне. Никогда не знаешь, что прервёт разговор в самый неподходящий момент, — он сел и закопал ноги в песок. Я присела рядом, и он продолжил. — Конфликт произошёл потому, что некоторые из вам подобных решили, что им всё дозволено. Что они могут управлять чужими жизнями. Конечно, вы это умеете — но правил никто не отменял. Они же считают, что правила умерли вместе с уходом Господина. Наивные глупцы. Ваш Господин не может уйти. Хоть его уже давно никто не видел. — Мудрец тяжело вздохнул.

— Наш Господин?

— Не делай удивлённый вид. Ты знаешь его. Просто не хочешь верить, что можешь ему служить. Хотя — ты служишь не только ему. Сказать по правде, ты сама по себе большое исключение из правил. Ты единственная, кому позволено многое. К тебе прислушиваются оба Господина — и Господин тьмы, и Господин света.

— Ты сказал, что я чёрный ангел?

— Так и есть. Но неужели думаешь, что в тебе нет ничего светлого? Твоя тёмная сторона сильней — но это сейчас, и всегда зависит от ситуации. К твоему сведению, твои крылья могут быть не только чёрными, и облик — не таким пугающим. Ты сама сделала себя такой.

— Но как? Разве мы выбираем, кем быть?

— В большинстве случаев — нет. Но… Как ты, наверное, поняла, мы все когда-то были людьми, а не сверхъестественными существами. Когда мы умираем, одна из сторон берёт над нами верх — то есть раскрывается истинное лицо. У кого-то — необъяснимая доброта, у кого-то — наоборот. Так мы и приобретаем свой цвет. Чёрный или белый. В моём случае я так и остался в человеческом образе — при жизни я редко знал ни ненависти, ни особой доброты. Но в твоём случае всё было иначе. Ты умерла совсем юной. Попав в параллельный мир, ты не подавала признаков ни злости, ни доброты — и все уже решили, что ты такая же, как я. Записали практически туда же. Но прямо перед твоим назначением на мою должность ты увидела, как тёмные жестоко обращаются с новоприбывшими, — и в тебе вспыхнула злость. Так ты получила свой чёрный свет. За тобой решили понаблюдать ещё. И вроде всё уже было решено — никогда не бывает так, чтобы потом свет менялся. Но наблюдая за тобой, мы заметили третью особенность: к маленьким детям — а таких к нам тоже попадает немало — ты становилась безмерно доброй. И тогда твой свет делался белым, а облик напоминал эльфа. Да-да, как в сказках. Именно такое описание: красивая, стройная, длинные белые волосы, заострённые ушки, добрые глаза — и безмерно огромная сила.

— Тогда почему «чёрный ангел»?

— Чаще всего ты приобретаешь именно такой облик. Поэтому так и решили. В тебе заключены две очень мощные личности. Ты не просто посланник смерти — жрец смерти, если честно, это даже не твоя работа. Ты самое сильное существо среди всех вам подобных, кроме, конечно, Белого и Тёмного Господина. Ты вобрала в себя две личности — светлую и тёмную. Можешь как забирать жизни, так и возвращать их. Но твоё главное достоинство — ты никогда не сделаешь что-то неправильно. Если суждено умереть — ни при каких обстоятельствах ты не оставишь душу, ты её заберёшь. Хотя ты не упустишь и момент, когда у человека есть выбор — жить или умереть. Так бывает с самоубийцами. Их время ещё не пришло, но они решают уйти. Если такой человек выпадает тебе, он непременно вернётся к жизни — но уже с другими помыслами, полюбив её, и больше так никогда не поступит. Поскольку ты управляешь и светом, и тьмой — ты опасна для многих существ: применяя обе силы одновременно, ты поражаешь сразу всех. Но это не значит, что ты неуязвима. Уязвима. И использовать обе силы вместе — для тебя очень тяжело. Ты отдаёшь всё, а потом нужно много времени на восстановление. И в это время ты беззащитна.

— А я когда-нибудь применяла сразу обе силы?

— Да, — с тоской сказал он. — У нас не первый такой конфликт. Но тогда это была настоящая война. Тебе пришлось отдать все силы, чтобы остановить наших братьев и сестёр — другого выхода не было. От нашей войны начали страдать смертные, а это уже полный дисбаланс равновесия. А равновесие нарушать никак нельзя. Можно сказать, именно после той войны ты и решила уйти в мир смертных. И если честно — если бы не эта ситуация, время твоего пребывания в образе смертной вышло бы само, и ты вернулась бы без всякой необходимости вызывать воспоминания. Всё вспомнилось бы само собой.

Слушая мудреца, я всё больше понимала, что мне нужно делать. Осознать это было тяжело — человеческая часть всё ещё жила во мне. Мне нужно полностью отказаться от ставших близкими людей, от квартирки в многоквартирном доме, от кофе на подоконнике и музыки в наушниках, от работы, от друзей — и конечно же от Вильяма. В горле стоял ком, глаза постепенно наполнялись слезами.

— Не нужно плакать. У тебя всё ещё есть выбор. Ты уже кое-что вспомнила — и теперь тебе решать: оставить ли человеческую жизнь или вернуться к ней.

Я в удивлении посмотрела на мудреца.

— Но…

— Никаких но. Иногда, чтобы понять, что тебе самой нужно, необходимо вернуться — уже с новыми, — он ухмыльнулся, произнося это слово, — знаниями к привычному. Ты ещё многого не вспомнила, и тебя тянет твой любимый мир. Лучший вариант — остановиться и оглянуться, а не сразу бросаться в пучину наших проблем. Я уверен, что ты сделаешь всё правильно. Точнее — я в этом даже не сомневаюсь. Выбор всегда за тобой. — Он помолчал, а затем сказал: — Ух, сколько уже времени! Мне пора, девочка моя. Ещё увидимся. — С этими словами он встал, наклонился, поцеловал меня в лоб и исчез.

Не знаю, сколько я ещё просидела на берегу. В дом к Стиву и Норду — точнее, в наш дом — я вернулась при свете луны. Мыслей было много, но первая и самая яркая: у меня есть выбор, и я могу попробовать оставить всё как есть. Я могу вернуться к Вильяму.

Я прошла на второй этаж, даже не заметив, как на кухне, в ожидании меня, пили чай Стив и Норд. Они не стали заговаривать — просто пропустили без лишних вопросов. Думаю, поняли: я уже успокоилась и всё обдумала. Теперь они просто ждали моих дальнейших действий.



Глава 16

Настроение зашкаливало. Я приняла решение вернуться в город — к Вильяму, друзьям, родителям. Я должна попробовать жить как жила. Участвовать в конфликте, который я даже не понимаю и почти не помню, я не хочу. Я знала только одно: пока рядом есть близкие мне люди, я должна их защитить. Их не оставят в покое, даже если я буду далеко. Пока что это моё уязвимое место, и я обязана это учитывать — до тех пор, пока не приму окончательного решения уйти. Окрылённая предвкушением возвращения, я собирала кое-какие вещи. Сегодня удачный день — Вильям тоже возвращается домой.

— Решила вернуться? — Голос Стива был наполнен болью и тоской. Он стоял в дверном проёме, наблюдая за моими сборами.

Я остановилась и оглянулась. Что-то внутри сжалось. Уж не знаю, что было между нами со Стивом — точнее, я не уверена, что именно было, — но та часть меня тосковала от мысли, что я уезжаю.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Джена, ты же понимаешь, чему подвергаешь близких своим возвращением? — Вопрос прозвучал почти как угроза.

— Стив, а чему я их подвергаю, оставляя одних с воспоминаниями о том, что я была в их жизни? Что изменится от того, что я далеко? Они и так под ударом. И кстати — об этой части ты сразу не захотел мне рассказывать, — я была недовольна. Слишком угрожающе и нагло это прозвучало.

— Я не мог сказать тебе всего — ты бы ни за что не пошла со мной, — он опустил глаза в пол.

— Мог. Ты просто не захотел. — Я продолжила собираться.

Стив стоял молча и с тоской смотрел на меня. Я понимала, что делаю ему больно своим уходом. Часть меня хотела бросить всё и упасть ему в объятья, но человеческая часть тянулась к другому — и эта часть была сильней.

Собрав сумку, я протиснулась между Стивом и дверным косяком. Уже спускаясь по лестнице, я услышала его голос.

— Джена! Они не будут в безопасности рядом с тобой — так же как и без тебя, пока они тебя помнят. — Я замешкалась и обернулась. Стив стоял наверху. — Если хочешь, чтобы с ними ничего не случилось, тебе нужно заставить их забыть тебя.

От этих слов мурашки пробежали по коже. Забыть? Совсем?

Ничего не ответив, я повернулась и продолжила спускаться. Внезапно Стив оказался прямо передо мной — будто возник из ниоткуда. Только что был наверху, и вот стоит напротив, настолько близко, что это выглядело довольно двусмысленно.

— Ты должна понимать, что им не место в нашем мире. Отпусти их. Дай им забыть тебя и продолжать жить.

— Стив, этого не будет. Не сейчас. Дай мне свободу выбора — и отойди с дороги. Я всё равно уйду, хочешь ты того или нет.

— Пусть идёт, — сказал Норд. — Стив, отпусти её. Она должна сама во всём разобраться. Ты же знаешь её: даже будучи человеком, она мало изменилась. Дай ей выбор.

Стив ещё с минуту стоял на моём пути, но всё-таки сделал шаг в сторону. На лице — такая печаль, какой я ещё не видела. Я прошла мимо.

Уже на улице я обернулась. Что-то всё так же говорило, что моё место здесь, в этом доме, рядом со Стивом. Но принять это я пока не была готова.

В дверях появился Стив.

— Я не могу отпустить тебя ещё раз, — с тоской сказал он. — И ты должна знать: больше я тебя не отпущу. Я всегда буду рядом — но мешать тебе жить не буду.

Ничего не ответив, я пошла в сторону дороги. Никто не пытался остановить. Птички пели, белки и другие обитатели дивного леса занимались своими делами — но проходя мимо, я замечала, что они смотрят на меня. Будто говорят «пока».

Дойдя до дороги, я оглянулась ещё раз, улыбнулась и поймала первую попутку. Машина всё дальше увозила меня от этого места, от прекрасного леса и от моего дома. Немного грустно — ну и пусть. Я выбрала, чего хочу. Права я или нет — покажет время.

Вот он наконец — мой любимый дом. Подняв глаза, я посмотрела на свои окна. Казалось, меня здесь не было целую вечность. Открыла дверь в подъезд, как обычно встретила соседку, мило поздоровалась. Лифт, знакомый запах площадки — и вот она, заветная дверь. Моя дверь.

Я не успела её открыть — она распахнулась сама. Я отступила на шаг от неожиданности, но страх тут же прошёл: в дверях стоял Вильям.

— Ну и где ты ходишь, путешественница? — ласково спросил он.

Я ничего не ответила. Просто прыгнула ему на руки. Мир будто остановился. Вот он — родной и дорогой. Его запах, его руки. Как же я скучала. Мне ничего больше не было нужно.

— Не расскажешь, где была? — спросил он.

— Нет, — улыбнулась я и поцеловала его. — Есть такие моменты, которые тебе знать не нужно.

Моя любимая квартира. Здесь всё такое знакомое. Я быстро вернулась в нормальное русло жизни — если это, конечно, норма. Позвонила родителям, сказала, что всё хорошо. Выслушала от мамы, что она чувствует: что-то произошло, и я обязана рассказать ей всё при встрече. Маму не обманешь. Я была рада слышать её голос. Я наслаждалась каждой секундой возвращения — ведь не знала, что будет дальше и как долго продлится это счастье.

Время шло. С момента возвращения прошло уже три месяца. Лето подошло к концу, наступила красивая осень. Краски осени всегда завораживали меня — удивительно, насколько природа может быть красивой. Листья деревьев приобрели разные цвета: красные, оранжевые, жёлтые, где-то ещё зелёные. Жизнь вернулась в привычное русло, и я даже начала забывать о том, что случилось летом. Казалось, это был просто страшный сон — в котором меня заставляли выбирать между привычной жизнью и той, что должна была быть моей, но которую я не помню.

С момента моего отъезда из леса Стив больше меня не тревожил. Он держал слово. Я была ему благодарна. Сердцем надеялась, что больше никогда не увижу ни его, ни Норда, ни своё пугающее отражение в зеркале. Хотя иногда скучала по крыльям. И порой меня мучал вопрос — как я выгляжу в том другом облике, который описал мудрец. Но проверять не хотелось.

С Вильямом всё было даже лучше, чем раньше. Казалось, он чувствовал, что я пережила что-то ужасное, но не пытался это узнать. Однажды разговор всё же зашёл об этом — он понял, что мне тяжело, что многого я рассказать не могу, и больше вопросов не задавал. Я любила его за то, что он никогда не лез мне в душу, просто верил и довольствовался тем, что я считала нужным рассказать.

Вильям загорелся идеей свадьбы. Сделал мне предложение. Мы начали готовиться. Назначили на конец осени. Работу я бросила — Вильям решил, что сам нас обеспечит. Большую часть времени я проводила в поисках места для торжества, подборе музыки, составлении посадочного плана — как выяснилось, у нас очень много родственников, друзей и знакомых.

Я и не заметила, как наступил конец осени. До свадьбы — неделя. Я была счастлива, да что уж скрывать — счастливы были все. За последнее время я вымоталась: предсвадебная суета утомляла. Последней стадией стал выбор платья. Я решила — бледно-розовое. По этому поводу мы долго спорили с мамой, которая хотела белое. Ей пришлось смириться. Свадьба всё-таки моя.

Торжество решили проводить в горном кафе. Уютное место, хорошая атмосфера, рядом речка, ели, свежий воздух. Всё было готово. Гости закупали наряды и подарки. Кэйт готовила мне девичник. Было страшновато угадывать, что она там придумала, — но скоро узнаю.

Неделя пролетела незаметно. Кэйт сообщила, что сбор у неё. Я собралась и поехала. Там меня, конечно, ждали подруги во главе с сияющей Кэйт — она была так счастлива, что можно было подумать, девичник у неё. Её квартира была вся в шариках и в наших с Вильямом фотографиях. На каждой — пожелания: семейного благополучия, денег, любви, детей. Но одно пожелание было не совсем обычным.

«Я желаю тебе насладиться жизнью с любимым. Никогда не знаешь, сколько вам отведено быть вместе. Наслаждайся каждой минутой, проведённой с ним. С.»

Спрашивать, кто это написал, было неловко. Я молча прочитала и улыбнулась.

Кэйт продумала весь вечер буквально до каждой секунды. Игры, поздравления, конкурсы — а в конце она придумала поехать за город. Погода позволяла. Мы собрались в считанные минуты и поехали. Моя вторая подруга Виктория не пила, поэтому за рулём была она. Ехали весело, пели песни. Настроение было на пике.

— Приехали, девки! Выгружаемся! — скомандовала Вик.

— Есть, наш капитан! — в один голос ответили все.

Достав из багажника виски, мартини, колу и сок, мы вышли на поляну. Музыка — громко, мы танцевали так, будто это последний вечер в нашей жизни.

— Стоп всем! — прокричала Кэйт. Все замерли, Вик быстро убрала музыку. — Я хочу выпить за мою подругу и её избранного. Хоть мы с ним и не всегда ладим — Джена, ты понимаешь, мы просто никак не можем тебя поделить — я искренне люблю твоего Вильяма. Он хороший парень и, несомненно, достоин тебя. Ты наше рыжее солнышко — будь счастлива в браке. Пусть твой принц оберегает тебя и всегда носит на руках. А если не будет — развод ещё никто не отменял! — Все засмеялись, а Кэйт продолжила. — Шутки шутками. Но Джена, я искренне за вас рада. Вы отличная пара. Две половинки одного целого. Я хочу, чтобы у вас всегда было понимание и всё шло гладко. За вас! — Она подняла бокал. Все поддержали и выпили до дна.

Веселье продолжалось до утра. Мы пили, пели, танцевали, шутили и смеялись. Даже не заметили, как прошла ночь. Только бедная Вик страдала молча — давно улеглась на заднее сиденье поспать, но то и дело к ней подбегала кто-нибудь из девчонок, возмущаясь, что мы веселимся, а она спит. В конце концов её молитвы были услышаны: мы изрядно выпившие собрали мусор с полянки и поехали домой.

Вернувшись домой — Вильяма всё ещё не было, он в тот же вечер развлекался с ребятами, — я просто рухнула на кровать и уснула. Девичник явно удался.



Глава 17

Настал долгожданный день свадьбы. Я уже была одета в своё бледно-розовое платье, а вокруг меня крутились два визажиста и парикмахер. Два часа кропотливой работы над моим лицом и моей головой — но оно того стоило. Мама при виде меня даже пустила слезу.

— Ты такая у меня красавица! — сказала она, обнимая меня. — Вот и настал тот день, когда я отдаю тебя в другие руки.

— Мам, ну что ты? Может, он меня ещё тебе вернёт, — посмеялась я.

— Не вернёт, — улыбнулась мама. — Когда люди созданы друг для друга, это видно сразу. — Она ещё крепче меня обняла. — Ладно, дочь, соберись! У тебя ответственный день! — Мама сделала важный вид, поцеловала меня и убежала готовиться к приезду лимузина, который отвезёт меня под венец.

На душе было неспокойно, но я списывала это на предсвадебное волнение. Я, правда, волновалась, хотя не понимала почему. Не убежит же мой суженый из-под венца. От этой мысли мне стало смешно. Я хихикнула и услышала, как меня зовёт мама.

— Дочь, карета подана! Все на выход!

Мы сели в белый лимузин — внутри он был ещё больше, чем снаружи, даже бар имелся. Некоторые из гостей не упустили возможности выпить за счастье молодых. Дорога пролетела очень быстро — под воспоминания мамы, шуточки дяди, слёзы и смех бабушки с дедушкой, ну и остальных гостей, включая Кэйт. Она, кстати, выглядела даже лучше, чем обычно — всё-таки подружка невесты. Волосы аккуратно собраны в длинный хвост, несколько прядей заплетены в тонкие косички и уложены от висков к затылку, всё аккуратно заколото. Платье она выбрала фиолетовое — оно обтягивало её шикарную фигуру и придавало ей удивительно нежный вид. Макияж почти незаметный, и казалось, что ей всего лет шестнадцать. Я подсела к ней поближе и обняла её, думая о том, как много она для меня значит.

— Ты так прижалась, будто мы тебя не замуж выдаём, а в рабство, и мы больше никогда не увидимся, — посмеялась она.

— Не говори ерунды, — улыбнулась я. — Просто я очень тебя люблю, подруга моя.

— Ты только сейчас это поняла? — ухмыльнулась она.

Мы переглянулись: я — с видом, что она дурочка, она — своим обычным игривым взглядом. Почему-то я подумала, что буду скучать по этому взгляду, но быстро прогнала глупую мысль.

Мы приехали в кафе, и услужливые официанты проводили меня в комнату, где мне следовало находиться до начала церемонии. Я подошла к окну и посмотрела на поляну, где всё должно было произойти. Аккуратными рядами стояли скамейки для гостей — некоторые уже пришли и рассаживались, стараясь занять место поближе. Красивая арка, под которой мы с Вильямом обменяемся клятвами любви и верности. Как говорится — пока смерть не разлучит нас. Я с нетерпением ждала начала церемонии.

— Дорогая, ты подготовилась морально и физически? — заходя в комнату, спросила Кэйт.

— Морально да. А вот физически… Я же не собираюсь бороться? — посмеялась я.

— А кто вас знает? Вдруг начнётся битва за то, кто быстрее наденет другому кольцо на палец! — пошутила Кэйт.

— Дурочка! — я рассмеялась.

— Ну, всякое бывает! Нужно быть готовой ко всему!

У Кэйт было прекрасное настроение, она не переставала шутить и смеяться. И так весело мы дождались момента, когда в комнату вошёл мой дядя — а это означало только одно: церемония начинается. Я взяла его под руку, и мы пошли на поляну. Увидев меня, гости встали. Счастливые лица, улыбки, восхищённые ахи вслед — сегодня я была красивой, как никогда. Я шла, глядя прямо на арку. Глаза мои лучились светом — там стоял мой будущий муж. Он уже ждал возле арки и улыбался самой тёплой своей улыбкой. Строгий костюм ему очень шёл. Белый воротник рубашки аккуратно выглядывал из-под лацканов пиджака, брюки спускались к лакированным туфлям — но всё это было мелочью по сравнению с тем, как светилось его лицо. Он был счастлив. Мы были счастливы. Дядя подвёл меня к нему и вложил мою руку в его ладонь.

— Береги её, — сказал ок. Поцеловал меня в лоб и присоединился к гостям.

Церемония началась. Мы стояли друг напротив друга. Священник произносил свою речь, мы повторяли за ним, когда нужно. Я светилась от радости — но чувство тревоги становилось всё больше и больше. На минуту я отвлеклась от любимого и посмотрела по сторонам.

— Всё хорошо? — спросил Вильям.

— Да! Всё просто отлично! — я быстро повернулась к нему и улыбнулась.

Священник продолжил речь.

— …пока смерть не разлучит нас, — произнёс он.

В тот момент, когда нам нужно было повторить эту фразу, все услышали смех и повернулись на звук.

— «Пока смерть не разлучит нас», — произнесла девушка, которая приближалась к нам. Волосы чернее ночи, тёмные глаза, выше меня, движения грациозные — одета во всё чёрное, фигура безупречна. — Вы даже не представляете, как скоро она вас разлучит. — Она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

Понимая, что она пришла за мной и убьёт всех, кто встанет у неё на пути, я что было сил крикнула:

— Бегите! — люди с удивлением смотрели на меня. — Вильям, пожалуйста… — я повернулась к нему и умоляюще посмотрела. Не знаю, на что надеялась. Он просто сжал мою руку и остался рядом. — О боже! Кэйт, уведи моих родных!

— Но… — попыталась возразить Вик.

— Быстро! Уведи маму! — я вложила в слова всю убедительность, на какую была способна, но опоздала. Девушка одним движением оказалась рядом с моими родными. — Не трогай их! Тебе нужна я — вот и говори со мной! Оставь их!

— Ха! Джена, ты правда думаешь, что мне нужна ты? Мне нужна твоя боль! — с этими словами она швырнула моего дядю в другую часть поляны. Он перелетел через скамейки и упал. Мама с криком бросилась к нему. — Зато она убежала, — съехидничала незваная гостья.

Вильям попытался ринуться на девушку, но я дернула его себе за спину. Началась суматоха. Вильям не оставлял попыток добраться до виновницы испорченной свадьбы.

— Кто ты?! — кричал он. — Что тебе от нас нужно?

— Милый Вильям. От вас мне ничего не нужно. Мне нужна только Джена — а точнее, как я уже сказала, её боль. — Она оказалась рядом с Кэйт, которая пыталась незаметно подобраться ко мне. Девушка схватила её за горло, и я услышала, как хрустят кости моей любимой подруги.

— Нет!!! — закричала я. Со всей силы оттолкнула Вильяма, чтобы выиграть секунды, и бросилась к ней. Вильям смотрел на меня в непонимании. Я не показала ни вторую, ни третью свою натуру — но мне и так хватило сил подбросить гадину в воздух и отшвырнуть прочь от Кэйт. Было поздно. Кэйт не дышала. Слёзы подступали к глазам. А девушка смеялась — её смех эхом разносился по сторонам. Не успела я прийти в себя, как она уже стояла рядом с Вильямом, крепко держа его.

— Ты не посмеешь! — Я с трудом оторвалась от тела подруги. За какие-то доли секунды я увидела всё: бабушку с дедушкой, прятавшихся за скамейкой, — ох уж эта семья, — маму с дядей, который лежал у неё на коленях и постепенно приходил в себя, Вик, бегущую ко мне и к Кэйт. Словами не описать, что творилось с лицами родных. Злость поднималась снизу, заполняла сердце, душу — слёзы испарились. Меня трясло.

— Что я не посмею? Вот так, например, — она дёрнула Вильяма за руку. Хруст костей. Вильям взвыл от боли.

— Я убью тебя, гадина!

— И как же ты это сделаешь? Ты простая смертная!

— Ты забываешься. Я не простая смертная. И я разорву тебя на части! — глаза наливались чёрным.

— Этого не может быть! Ты же… ты же не помнишь! — девушка попятилась назад, отпустив Вильяма. — Это невозможно! — больше она не смеялась. — Хотя… — на её лице появилась ухмылка. — Давай посмотрим, на что ты способна сейчас. — Она расправила крылья — похожие на мои, но меньше. Глаза стали красными, на голове проступили рога. — Поиграем? — Это был вызов.

— Игры кончились. — Я приняла облик чёрного ангела. Крылья раскрылись за спиной, глаза почернели. — Молись, если знаешь как. — Голос стал твёрдым, в нём звучала сила — это заставило девушку отступить ещё на шаг.

Я бросилась на неё. Она с неистовым криком — навстречу. Мы сцепились. Схватив её за одежду, я отшвырнула её в сторону. Тело с грохотом протаранило стену кафе, посыпались камни и куски цемента. Я не надеялась, что это убьёт её, — но хотела причинить ей боль. Не душевную. Физическую. Чтобы каждая клетка почувствовала. От мысли, что ей больно, что-то тёмное внутри меня получало удовольствие. Спокойным шагом я двинулась к кафе. Родные смотрели на меня с ужасом — мне было всё равно. Я хотела убить эту гадину. И убью.

Она резко выскочила из-под обломков и взмыла в небо — от рывка камни полетели во все стороны. Я взлетела следом. Она не хотела больше нападать — но я не отпущу. Сама напросилась. Жить ей осталось недолго. Я оказалась быстрее. Схватив её за ногу, я швырнула её вниз — услышала только испуганный визг. Этот звук разозлил меня ещё больше. Камнем я ринулась следом. В тот момент, когда она попыталась взлететь и скрыться, я перехватила её за горло и с грохотом вдавила обратно в землю. Держала одной рукой так чтоб она не могла вырваться. Значит, я сильнее. Сжимая пальцы, я слышала, как хрустят кости на её шее. Она отчаянно царапала мне руку, тянулась к моему лицу. Не выйдет. Она разбудила самую тёмную мою часть.

— Я знаю, что ты появишься в другом теле, Джоанна, — это имя и всё, что за ним стоит, всплыло само — откуда-то из глубины. Она демон, стоящий ниже меня по рангу и находящийся в моём подчинении. — Но за то, что ты посмела бросить вызов своей госпоже, я обещаю: найду тебя — и после второй встречи ты больше не вернёшься. Сейчас я не хочу тратить на тебя все силы — у меня есть ещё незаконченное дело. — В её глазах застыл ужас. Я получала от этого удовольствие.

Сжав пальцы сильнее, я почувствовала, как ломается хрящ на её шее. Она ещё была жива, но боль захлёстывала её — я видела это. Насладившись её страданиями ещё несколько секунд, я сломала ей шею. Свет — пусть и тёмный — погас в её глазах, и она обмякла. Я поднялась на ноги и повернулась к родным.

Они сбились в кучку. Только Кэйт лежала там, где упала.

— Прости меня, мам, — тихо сказала я.

И увидела, как их глаза открываются ещё шире. Я обернулась — за спиной у меня были уже белые крылья. Потрогала уши: заострились. Вот она — моя светлая сторона.

Я подошла к Кэйт и опустилась рядом. В голове всплыли слова мудреца: «Если человеку не время умирать — ты возвращаешь его к жизни». Положив руки ей на шею, я прошептала:

— Нет, подруга. Не сегодня. Сегодня не твоё время.

Собрав силы, я направила их на Кэйт. Спустя несколько минут услышала, как кости на её шее начали срастаться. Ещё немного — и она задышала. Открыла глаза. Кажется, не узнала меня — ну и ладно. Кэйт в изумлении села и смотрела.

Я подошла к дяде и сняла боль, разлившуюся по его телу после броска Джоанны. Улыбнулась маме — она улыбнулась в ответ. Хороший знак. Присела рядом с Вильямом.

— Прости меня, мой дорогой. — Я прикоснулась к его руке. Он поморщился от боли, но через минуту расслабился. Рука вновь двигалась.

— Что это было? Что с тобой? Кто ты? — посыпались вопросы. Ответить я не могла. Зато могла сделать кое-что другое.

— Мои родные, простите меня. — Они слушали внимательно — потому что я этого хотела. — Вы не вспомните этот день. Не вспомните и то, что я была в ваших жизнях. Живите так, будто меня никогда не было. — Я прощалась. Они молчали. Я встала, поцеловала каждого и ушла в чащу леса. Только тогда они пришли в себя — растерянные, не понимающие, что делают на этой красивой поляне. Они забыли всё. Все воспоминания я забрала с собой. Больнее всего оказались воспоминания Вильяма — наша встреча, наша жизнь, наши планы, которым не суждено было сбыться. Я попрощалась. Другого выбора не было. Я и так подвергла их опасности. Пусть живут дальше — мне больше ничего не нужно.

— Пойдём, — рядом стоял Стив и протягивал руку.

Я взяла её. Мы пошли в чащу. Он обнял меня за плечи — молча, зная, что мне это нужно. Он ведь предупреждал. А я не послушала. Мы уходили всё дальше в горы — и всё дальше от моей человеческой жизни.

Тяжело расставаться со своей уже привычной жизнью — хотя в свете происходящего: была ли она вообще когда-нибудь моей? Прошла, наверно, не одна неделя после несостоявшейся свадьбы. Стив привёл меня обратно в домик в лесу. В дом, который, наверно, и являлся моим настоящим пристанищем. Становилось всё яснее: я возвращаюсь в свою прежнюю жизнь — пусть сейчас она мне кажется чужой. Внутри всё болело, но это была не физическая боль — боль душевная: боль расставания с любимыми и ставшими родными людьми, боль от понимания, что я больше никогда не вернусь в их жизнь. Утрата стоила мне большей части души — и там, где она была, теперь зияла чёрная дыра. Что с ней делать и чем заполнить — я пока не знала. А может, и не нужно?

Есть совсем не хотелось. Вся еда, которую приносили Стив и Норд, спустя пару часов возвращалась нетронутой на кухню — только стаканы с водой, чаем и кофе приходили пустыми. Сидя в своей комнате и глядя в окно, я понимала, как опрометчиво поступила, вернувшись в жизнь любимых людей. Наверно, надо было сразу заставить их поверить в то, что меня никогда не было. Хотелось вернуться обратно и обнять Вильяма, объяснить ему всё, рассказать о произошедшем — но это было невозможно. Пути назад уже не было. Я сама обрубила эту тонкую ниточку. Больше они не пострадают по моей вине. Так они в безопасности.

День сменялся ночью. Настроение не приходило в норму. Стив переживал за моё физическое состояние — я ничего не ела. Он приносил всякие вкусности в надежде разбудить во мне хоть какой-то аппетит, но безуспешно. Норд тоже заходил, рассказывал всякие истории, которые заставляли меня улыбаться — но не потому, что мне было смешно или радостно, а только потому, что я не хотела его обижать: он так старался. Изредка я засыпала, но спала не более трёх часов. Мне снились кошмары. Закрывая глаза, я видела мёртвую Кэйт и перепуганных родных. Просыпалась — и спать больше не хотелось. Стив предлагал стереть эту часть воспоминаний, но я не соглашалась. Ведь тогда я не пойму, почему поступила именно так. Спустя ещё какое-то время он предложил немного подкорректировать воспоминания.

— Что означает «подкорректировать»? — еле слышно спросила я. Видимо, от голодовки силы начали меня покидать.

— Ты будешь помнить всё, но твоё ощущение к произошедшему изменится, и ты… — с надеждой начал Стив.

— Нет. — Мой ответ будто ударил его по лицу. Стив сжался от неожиданности. — Оставь меня.

Стив послушно вышел, и я снова погрузилась в свои мысли. Грустные, мрачные, тягучие. Так прошло ещё какое-то время.

Жить не хотелось. Моя жизнь потеряла смысл. С каждым днём физическое состояние ухудшалось. Силы уходили. Будь я простой смертной, душа бы уже отошла в мир иной — но за такое время без еды и нормального сна я поняла, что сильнее, чем казалась себе. Стив и Норд уже не на шутку за меня переживали — но сделать ничего не могли.

Пришёл очередной пустой вечер. Как обычно, зашёл Стив и принёс ужин.

— Может, хоть немного поешь? — с надеждой спросил он.

— Нет аппетита, — сухо ответила я.

— Джена, посмотри на себя. Ты исхудала, обессилела. Тебе нужно поесть и поспать. Пожалуйста. Если тебе наплевать на себя — подумай хотя бы обо мне. Я не могу тебя опять потерять. Ты же видишь, как я переживаю.

— Стив, я потеряла всю жизнь. Ты можешь это представить? Потерять всех?

— Потеря тебя — это тоже тяжело. И я терял тебя не раз.

— Стив, прости — но я не помню, что ты для меня значишь. Поэтому не разделяю твоих чувств.

— Я знаю, — с грустью сказал он. В голосе слышалась боль. — Джена, я хочу помочь тебе пережить твою потерю. Позволь мне?

— Стирать память или менять воспоминания я тебе не позволю.

— Не нужно! — быстро и с теплотой в голосе ответил Стив. — Я могу помочь по-другому. Начнём с того, что помогу тебе спокойно поспать — без кошмаров.

— Интересно как? — приподняв бровь, спросила я. — Что ты можешь предложить?

— Просто спокойный сон.

— Что для этого нужно?

— Просто доверься мне.

— Ну уж нет. Все мои проблемы начались с твоим появлением! — впервые за долгое время я почувствовала что-то кроме тоски. И это была ярость. Я встала — и тут же поняла, что это было необдуманно. Сильно ослабла. От резкого движения закружилась голова, комната поплыла, в ушах зазвенело. Из всего окружающего я расслышала только испуганный возглас Стива: «Джена!» — а что было потом, уже не знаю. Меня затягивала белая пучина, похожая на туман. Физически становилось легче — но душевно всё так же тяжело, даже немного хуже: стало страшно. Я не знала, куда меня несёт. Хотела ли выбраться? Нет. Хотела ли понять, куда попадаю? Да. Ощущение было двойственным — будто одновременно проваливаюсь и поднимаюсь куда-то выше. Я не пыталась сопротивляться. Мне нечего уже терять. Пусть уносит.

Вокруг резко всё изменилось. Белая пелена пропала. В глаза светит солнце, по лицу гладит тёплый ветерок, щебечут птички, голубое небо. Я лежу на спине посреди дороги. Резкая смена пространства не удивила — за последнее время это происходит довольно часто. На лицо падает тень. Чей-то силуэт закрыл солнце. Большие зелёные глаза смотрят на меня, рыжие волосы ласкает ветерок. Я узнала, кто это. Себя не узнать невозможно — только этой девочке лет десять, не больше. Она протянула мне руку, приглашая следовать за ней. Нехотя я подала свою. Она помогла мне подняться. Вокруг — поле, зелёное и ровное, голубое небо над головой. Девочка устремилась вдаль по прямой дороге. Я последовала за ней.

Она резко остановилась — не потому что ждала меня: что-то преграждало ей путь, но я не могла понять что. Поравнявшись с ней, я увидела, что дорога обрывается. То, что было за этой гранью, заставило меня плакать. Там, на обрыве, была моя любимая жизнь. Жизнь с родными и близкими. Девочка с сочувствием посмотрела на меня. Слова были ни к чему — она это я, без слов всё понятно. Взглядом она указала в сторону того, что ещё недавно было моей жизнью. Я видела всех — и себя среди них. Всё повторялось будто на плёнке: детство, школа, первая любовь, расставания, дни рождения, праздники, знакомство с друзьями, встреча с Вильямом — все прекрасные моменты, но всё обрывалось, как только я заходила в клуб, где познакомилась со Стивом. Затем кто-то будто включал перемотку — и всё начиналось заново.

— Ты должна отпустить ту жизнь, — внезапно сказала девочка.

— Я уже это сделала, — спокойно ответила я.

— Нет. Ты отпустила её в реальности — но не отпустила в своём сознании. — Девочка взяла меня за руку.

Внезапно я поняла, что это за грань, которую не перейти. Это была граница между двумя моими сознательными жизнями. Но я никак не могла найти ту, где я не человек. Я повернулась — и где-то на горизонте, на другом конце дороги, заметила, что и там идёт повтор чьей-то жизни. Моей — но другой. Я хотела подойти туда, но девочка сжала мою руку сильнее — показывая, что сначала нужно закончить здесь.

— Я хочу увидеть то, что там, — сказала я.

— То, что ты увидишь, не поможет тебе вспомнить. Это всё равно остаётся не твоя жизнь.

— А что поможет?

— Тебе нужно кое-что понять. — Она указала на выбранную мною жизнь. — А сейчас поставь здесь точку.

Я не знала, что она имела в виду. Я и так уже стёрла все воспоминания у всех, кто меня знал. Что ещё? Внезапно меня осенило. Я вытянула руку — и наткнулась на стекло, преграждавшее мне путь. Слёзы навернулись на глаза. Я поняла, что нужно сделать.

— Я забуду о них? — спросила я.

— Нет. Никогда. Но станет легче двигаться дальше.

Кивнув, я собрала все силы и направила их на стекло. Слёзы катились по щекам. Я протянула руку — и разбила его. Вся жизнь мелкими осколками падала к ногам, но девочка была права: с каждым падающим осколком становилось легче. Когда всё стекло легло на землю, передо мной открылось продолжение дороги. Девочка взяла меня за руку, и мы сделали шаг.

— Джена? — с беспокойством спросил Стив. — Как ты?

Я молча открыла глаза. Стив улыбнулся.

— Девочка моя. — Его лицо расплылось в улыбке. — Это ты.

— Я. — Встав с кровати, я посмотрела в зеркало на комоде и удивилась. Рыжие волосы стали огненно-рыжими, глаза — насыщенно-зелёными, кожа лица выровнялась. Я больше не сутулилась и не заставляла себя держать спину — позвоночник выпрямился сам, и ему так было удобно. Движения стали плавнее, но увереннее. Посмотрев на сияющего Стива, я улыбнулась — улыбка оказалась белоснежной. — Всё в голове, — сказала я.

— Да, милая. Всё в голове. — Он взял мою руку и поцеловал. — Ещё немного — и ты вспомнишь всё.

Улыбнувшись в ответ, я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Это была дрожь от вернувшихся чувств к Стиву — нежных, преданных, тёплых. Я будто видела его другими глазами. Протянув руку, я коснулась его лица. В ответ он прильнул к моей ладони и будто заурчал, потом взял мою руку и посмотрел мне в глаза — и увидел в них не просто пустоту.

— Ты вспомнила? — с надеждой спросил он.

Я закрыла глаза и коснулась его лба своим. Воспоминания лились рекой. Мы познакомились, конечно, не случайно — но это было очень давно. Знакомство произошло в том месте, где решалась моя судьба после смерти. Как говорил мудрец, они сомневались, к какой стороне меня отнести. И это не означало выбора между грязной работой и помощью людям: тёмные силы так же, как и светлые, работали на поддержание баланса и равновесия. В ожидании решения Высших я ждала в большом и светлом зале — туда и заглянул Стив. Ничего особенного не произошло. Просто взгляд. Мы даже не разговаривали. Но с той минуты мы больше не расставались. А решение, принятое Высшими, лишь способствовало развитию наших отношений.

Высшие — это создания, управляющие тёмными и светлыми силами. Даже в этом мире всё должно быть в равновесии, и за этим кто-то должен был следить. За всю историю своего существования Высшие не сталкивались с такими, как я. В моей душе было всё — и чрезмерная ярость, и безграничное сочувствие — и было принято решение: я стану «чёрным ангелом». Тогда мне казалось, что это звучит странно — но они оказались правы. Демоном я не могу быть — у меня есть сочувствие. Светлым ангелом тоже — во мне живёт ярость. Это решение означало, что я не такая, как они: у них всё распределено, каждый отвечает за своё — смерть, рождение, доброту, гнев, — а я осталась посередине. Я работаю на обе стороны. Верна и небу, и подземелью. Плюсом было то, что я неподконтрольна никому — вольна принимать собственные решения, но не в ущерб равновесию.

Стив внимательно просмотрел мои воспоминания и улыбнулся ещё шире.

— Всё хорошо, милая. Но ты не помнишь, кто я?

— Эти воспоминания придут.

Стив немного помрачнел.

— Я боюсь, что после всех воспоминаний ты не будешь смотреть на меня так, как сейчас.

— Стив, я полюбила тебя тогда — не зная, кто ты.

— Да. И для тебя потом стало шоком узнать, кто я.

— Мы справимся. — Я посмотрела ему в глаза и поцеловала его. Стив содрогнулся и обнял меня.

— А как же Вильям?

От этого имени где-то в глубине кольнуло сердце. Я не нашла, что ответить. Он не стал давить. Теперь я не могла объяснить свои чувства к Вильяму — и мы закрыли эту тему. Многие слова были ни к чему: мы и так понимали друг друга.

— Стив, а почему на меня напала Джоанна? Разве она не моя подчинённая?

— Да, милая. Но у нас появился персонаж, которого, кстати, ты сама воспитала — и который решил, что совет Высших пришёл в упадок. С твоим уходом многое изменилось. Некоторые воспользовались твоим отсутствием, чтобы расшатать наш мир и прийти к власти. Он убедил достаточное количество демонов в том, что правят всем только тёмные силы, а светлые — их подданные. С того момента у нас идёт война. Тебя они хотели либо поймать, либо убить.

— Но меня убить нельзя?

— Не совсем так. Мы все уязвимы. Твоя уязвимость отличается от всех, но все же это уязвимость.Тебя можно убить огромной душевной болью. Поэтому вспоминая себя прежнюю ты удивляешься своей жестокости. Ты защищаешься.

Я это понимала, поэтому спросила о другом:

— Так кто же решил, что он бесстрашный? — спросила я.

— Каэн.

Я с удивлением посмотрела на Стива. Это имя я знала. Я сама его тренировала.

Внезапно я вспомнила о Норде.

— А Норд? Как он?

Стив рассмеялся.

— Я с ней про дела, а она про друзей. Нормально. Ждёт внизу.

— Он уже знает, что я пришла в себя?

— Мы о таком знаем даже на расстоянии — такая у нас троих связь. Пойдём, он будет рад тебе.

Мы спустились вниз, и Норд помог хрустнуть моим рёбрам.

— Наконец-то это практически ты, а не та печальная депрессивная особа. Нужно перекусить и заняться делами. Пока мы пытались собрать тебя по частям, ушло время — но оно того стоило. Ты снова с нами. Так что не задерживаемся: кушаем и к делам.



Глава 18

На улице быстро стемнело. Пока прогрессировала моя депрессия, я не следила за временем. Накормив меня, Стив и Норд начали разговор о делах. Они так увлеклись беседой, что даже не заметили, как я вышла из комнаты. Почему-то мне казалось, что я в этом разговоре лишняя. Часть воспоминаний подсказывала: в нашем мире ничего не происходило просто так — Высшие всегда следили за равновесием. Уже был случай, когда маленький демонёнок решил, что он властелин мира, — и Высшие ликвидировали его в кратчайшие сроки. Так почему же сейчас по-другому? С этими мыслями я вышла из дома. Прохладный ветерок, красивое звёздное небо — казалось, вокруг тишина и нет ничего, напоминающего что-то живое. Но стоило прислушаться, как я услышала ночных обитателей леса. Лес никогда не спал. В нём всегда что-то происходило.

— Джена… — я услышала, как меня кто-то зовёт. Решив, что показалось, я продолжила смотреть на звёзды. — Джена… — тихий, еле слышный голосок звал меня из чащи. Я поддалась любопытству и пошла на голос. С каждым шагом он становился чуть громче. Я аккуратно раздвигала ветки и шла вперёд. Спустя некоторое время добралась до поляны. Та была залита светом, похожим на лунный — но луны на небе не было. Посередине полянки сидел силуэт.

— Вы меня звали? — начала я подходить. — Что-то случилось? — Я аккуратно коснулась плеча сидящего.

К моему ужасу, силуэт начал медленно вставать — и то, что поднялось из темноты, заставило меня попятиться. Тёмная фигура была прилично выше и шире меня, повёрнута ко мне спиной — и даже этого хватало, чтобы внутри всё затряслось. Силуэт начал поворачиваться. Я увидела морду этого существа: огромные клыки, красные, как кровь, глаза, вместо носа — две щели, напоминающие ноздри, на лапах — огромные когти. Чудовище немного горбилось. Оно уставилось на меня своими ужасающими глазами.

— Наконец-то мы встретились вновь! — прорычало оно. От его голоса сжалось сердце. — Узнаёшь меня?

— Каэн? — догадалась я.

— Значит, твой Стив уже рассказал обо мне?

— Ты не хочешь показать мне своё истинное лицо? — на удивление голос прозвучал жёстко. Этого оказалось достаточно, чтобы чудище приняло человеческий облик. Это был парнишка невысокого роста, с карими глазами и белыми как снег волосами. — Теперь давай поговорим. Что ты устроил?

Воспоминания постепенно возвращались. Я тренировала этого мальчика в надежде, что когда-нибудь он станет моей правой рукой — но со временем поняла, что тёмной стороны в нём гораздо больше, и разговор о преемнике и помощнике отошёл на задний план. Я всегда была с ним честна: он знал, что моим помощником ему не стать. Но я уже многому его научила, и он казалось, был благодарен — всегда отличался завидным послушанием.

— Я натворил? — усмехнулся он. — Я только начал.

— Зачем тебе это нужно?

Каэн замолчал, будто подбирая слова. А потом неожиданно выдал:

— Ты меня этому научила! — моему удивлению не было предела. — Не делай такой вид! Ты сделала меня таким, какой я есть.

— Когда я тебя воспитывала и обучала, речи не шло о том, что ты начнёшь пользоваться своей силой во вред! Каэн, ты разрушишь миры — как ты не понимаешь? — Тут меня осенило. — Ты хочешь стать как Высшие? Так знай: тебе туда дорога была и остаётся закрытой. Ты никогда не чувствовал равновесие!

— Я не хочу быть среди Высших, — глядя мне в глаза, сказал он. — Я хочу занять твоё место. Ты его не заслужила! Ты бросила нас, поддавшись человеческим эмоциям! Чёрный ангел не может быть таким слабым и сентиментальным!

— Что? — тихо спросила я.

— Ах, так ты не помнишь? Ты бросила нас ради кучки людей!

— Каэн, может я и ушла временно в мир людей — но никого не бросала. Мы все имеем право на время отойти от своих дел, и я не исключение.

— Ты его не заслужила! — с этими словами он сменил человеческий облик на облик чудовища и кинулся на меня. Резким ударом выбросил меня на другой конец полянки. При ударе о землю тело отозвалось болью. — Ты не справишься со мной! Главное воспоминание ты так и не вспомнила! — Он оказался рядом и резким движением схватил меня за шею. — Меняй облик! Я хочу насладиться этой минутой! Я хочу, чтоб все поняли — ты недостойна быть той гранью равновесия!

Я не торопилась меняться. Внутри было ощущение предательства. Как он мог? Я столько времени на него потратила — и всё впустую.

— Я не буду с тобой драться, — хриплым голосом сказала я. — Ты ничего этим не докажешь.

Каэн с силой отшвырнул меня — так, что я сломала собой огромный дуб. Всё резко болело, но я не меняла облик. В один прыжок он оказался передо мной, схватил и резким движением устремился вверх. Поднявшись на приличную высоту, он бросил меня вниз. Понимая, что разобьюсь, я всё-таки расправила крылья.

Расправив крылья и аккуратно приземлившись, я посмотрела в небо. Каэн, увидев, что я не разбилась, с рёвом кинулся на меня. Я просто отступила в сторону — и дала ему со всей силы врезаться в землю. Это всегда было его слабым местом: не думать наперёд. Схватка бессмысленна, и я кинулась в сторону дома. Конечно, я не ждала, что Каэн отступит — но там был шанс, что его остановят Стив и Норд. И он останется в живых. Я не хотела его смерти.

Ветки больно царапали крылья, лицо, руки. Стараясь не останавливаться, я летела к дому. Лучше бы я этого не делала. Выскочив из-за деревьев, я должна была увидеть свой дом — а вместо него увидела кострище. Дом горел, и судя по всему, уже давно. Рядом стояли трое — я не могла назвать их людьми. Они выглядели примерно как я, когда принимаю нечеловеческий облик.

— Твоего Стива больше нет — так же как и этого проныры Норда! Как ты будешь без них? — послышался голос Каэна.

— Ты врёшь, — ответила я, даже не посмотрев в его сторону. Но сердце сжалось от ужаса. Ведь они должны были почувствовать, что мне нужна помощь — но на поляну не пришли.

Трое, стоявших возле горящего дома, повернулись ко мне, и в какой-то миг я оказалась окружена.

— Ты осталась одна. И что ты будешь делать теперь? — я узнала этот голос. Джоанна.

— Ты уже вернулась? Быстро, — ухмыльнулась я. — Вы пришли меня убить? Так чего ждёте?

Меня схватили — я даже не успела собраться. Это начинало жутко злить. Резким движением я перехватила своего обидчика и швырнула в глубь леса. Джоанна и Каэн не торопились нападать. Настала очередь ещё одного из круга — такое же чудовище. Теперь я вспомнила: мы принимаем те облики, что живут внутри нас. За исключением некоторых моментов — на обучении можно принять любой вид, но во время схватки — только истинный. Борьба с чудовищем измотала меня: он был силён, а тело ныло после столкновения с Каэном.

— Джена! — меня окликнул знакомый голос.

Это была моя ошибка. Я отвлеклась — и чудовище резко дёрнуло меня за руку. Хруст костей. Я полетела в сторону горящего дома. В руке была дикая боль — такая, что я начала терять сознание. Но чьи-то руки не дали мне упасть в огонь. Это был Стив.

— Место! — одного слова хватило, чтобы я поняла. Я сосредоточилась — и мы оказались вдалеке от места схватки.

— Почему ты не перенеслась сразу? — Стив был в гневе. — Ты понимаешь, что я мог и не успеть?

— Стив…

— Что?

— Рука…

В этот момент он забыл про гнев и подскочил ко мне.

— Кости сломаны. Джена, всё то же самое. Концентрация. Давай. Вспомни, как ты делала это с Кэйт.

Я послушалась. Сосредоточившись на руке, почувствовала, как кости начали срастаться, а боль — отступать.

— Стив, не ругайся. Я ведь ещё не всё помню — но стараюсь.

Стив сел рядом.

— Джена, я придумал, как помочь тебе кое-что понять. — Он полез в карман и достал игральную кость. — Возьми это и никогда не теряй. Пусть она всегда будет с тобой, хорошо?

— Хорошо. Но зачем она?

— Ты поймёшь. — С этими словами он воткнул мне в грудную клетку нож. Боль разлилась по всему телу.

— Стив? — угасающим голосом прошептала я.

Стив молча держал меня на руках, не давая вытащить нож.

— Стив, за что? — слёзы покатились по лицу. Он молчал. Я начала проваливаться в темноту — она обволакивала, заставляла боль отступать.

— Джена… — меня кто-то звал. — Джена… — Я открыла глаза. Солнце ударило по ним. Рядом сидел Вильям. — Ну, ты и соня. Сейчас Кэйт со своим новым ухажёром подъедут — мы обещали разжечь мангал, а ты всё спишь.

Я не понимала, что происходит. Вильям? Здесь? Со мной? Но как?

— Где мы? — спросила я.

— Ну ты даёшь! Просыпайся. Мы в горах. Выходной. Я уже поплавал, а ты устроилась поудобнее и уснула.

В горах? Я огляделась — и правда. Здесь я увидела того самого старичка с голубыми глазами. Но как? Мы же уже уезжали отсюда. Погуляли? Нет? Это всё был сон? Подъехала Кэйт со своим новым парнем, подбежала ко мне и поцеловала. Значит, всё, что было, мне приснилось? Всего лишь сон?

Я подбежала к Вильяму и обняла его так крепко, как только могла.

— Эй! Ты чего?

— Я так тебя люблю. — Он поцеловал меня в ответ и продолжил заниматься костром.

Никакого старичка в тот день я так и не встретила. Прогулка-пикник удалась на славу, но я всё никак не могла отделаться от мысли: впервые у меня был настолько реалистичный сон. В нём чувствовалось всё — и дуновение ветра, и боль. Мы начали собираться домой. Складывая вещи, смеялись и шутили. Дорога домой пролетела быстро. Мы с Вильямом пели песни, а я наслаждалась каждой секундой рядом с ним — теперь я понимала, как больно и пусто без него.

Мы вернулись в нашу квартиру. Вот он — мой любимый подоконник, даже наушники лежат на нём. Я выглянула в окно: всё та же кошка и пёс, бабулька кормит птичек, зелёная листва — мой любимый двор. Я была счастлива. Поцеловав Вильяма, я решила сходить в душ. Снимая кофту, услышала, как что-то упало. Посмотрела вниз — и по коже пробежали мурашки. На полу лежала игральная кость. Та самая, которую мне дал Стив.

***

Всё ещё уверены, что не спите? Задумайтесь: правда ли вы читаете в данный момент — или это всего лишь ваш сон? Вы всё ещё думаете, что все вокруг ненормальные? Может, у них всё в порядке — и они просто заблудились между двумя мирами? Прежде чем делать выводы, убедитесь, что всё, что вы видите — это реальность, а не плод вашего подсознания.