Суженый-ряженый

В ту зиму каникулы я проводила у бабушки в деревне. Развлечений там практически не было, поэтому я с нетерпением ждала Рождества. К нам часто заглядывал деда Коля, сосед. Всегда приносил что-нибудь и помогал по хозяйству. Работа для него находилась всегда. По-моему, бабушка ему нравилась. Но она неизменно отмахивалась от его ухаживаний: «Только от прошлых отстрелялась, а тут новые уже ногами в коридоре шебуршат».

В детстве она часто рассказывала о своих мужчинах, готовых положить весь мир к её ногам. Но сама повторяла, что никогда не смогла бы жить без любви. Каждый год в мой день рождения она желала мне одного и того же — найти настоящую любовь и не потерять её.

Раньше я слушала её с восторгом. Теперь это казалось почти сказками. Вокруг я всё чаще видела страсть, ревность, жадность — но не любовь. Я не была ни красавицей, ни дурнушкой. Иногда парни проявляли ко мне внимание, но я не могла ответить им тем же. Так ко второму курсу университета у меня ни разу не было отношений. Подруги удивлялись, а парни воспринимали это с настороженностью.

Перед Рождеством деда Коля предложил истопить баню. Бабушка сразу обрадовалась. Она считала, что перед святым праздником необходимо очистить себя и дом. Поэтому весь день мы дышали пылью и сражались с грязью. И к вечеру полностью выбились из сил. Иногда мне кажется, что всё случившееся потом было лишь последствием этой усталости, а не реальностью.

После этого баня казалась настоящим спасением. Деда Коля даже принёс засушенный с лета берёзовый веник. Мы хорошенько отходили друг друга, выбивая из мышц накопившуюся усталость, а потом ещё долго сидели на полке и болтали ни о чём, не решаясь выходить обратно в мороз. Снаружи давно стемнело. Внутри горели лишь две свечи. Их пламя лениво покачивалось, будто собиралось вот-вот погаснуть.

— Яна, а как у тебя на личном фронте? — неожиданно спросила бабушка.

Я замялась. После её рассказов моя жизнь казалась совсем скучной. Даже мелькнула мысль соврать, будто у меня есть парень, но бабушка наверняка быстро вывела бы меня на чистую воду.

— Да никак, бабуль. Всё по-прежнему.

— Ой… так сегодня же ночь ворожбы! — вдруг оживилась она. — Сейчас тебе суженого нагадаем!

И, не дожидаясь моего ответа, поспешила наружу.

— Ба…

Бесполезно. Если бабушка что-то решила, остановить её было невозможно. Через пару минут она вернулась в халате с двумя зеркалами под мышкой.

— Янусь, накинь хоть халат. С духами так разговаривать не принято. И свечи из предбанника захвати.

Я молча вышла. Натянула свой халат с Hello Kitty, сгребла огарки свечей в карманы и словно знала, что делала, захватила пепельницу. Когда я вошла обратно, бабушка уже поставила большое зеркало у стены, а маленькое держала в руках, подбирая угол.

— Отлично. Иди сюда.

Она забрала у меня пепельницу и поставила её между зеркалами. Я протянула свечи. Бабушка выбрала две самые толстые, зажгла их, подплавила основание и крепко прилепила по две стороны пепельницы.

— Вот, — довольно сказала она. — Лестницу для твоего суженого смастерили.

Она похлопала ладонью рядом с собой.

— Садись. Смотри внимательно. Как только увидишь его — сразу говори. Мы задуем свечи и разберём зеркала.

Я мало что понимала. Мы с подружками никогда так не гадали. Сейчас все увлекались картами Таро или натальными картами. А это больше походило на что-то древнее. Языческое.

— Я так первого своего мужа нагадала, — объяснила бабушка.

Она достала из кармана халата небольшой платочек с вышитыми голубями и протянула мне.

— Когда всё закончится, сразу накрой им маленькое зеркало. Не мешкай. А то придёт дух в наш мир — жди беды.

Она поправила свечи и тихо произнесла:

— Повторяй. Суженый-ряженый, явись ко мне наряженный…

Я повторила. Снова. И ещё раз.

Перед нами уходила в бесконечность зеркальная лестница. Я всматривалась всё внимательнее. Сначала ничего не происходило. Потом начали уставать глаза. Свечи задрожали.

Я уже хотела сказать, что ничего не выйдет, как вдруг… Мне показалось, будто что-то мелькнуло. Совсем далеко. За одной из свечей. Я моргнула. Может, показалось. Снова посмотрела. Теперь тень скользнула с другой стороны. Слишком быстро. Я невольно подалась вперёд. Наверное, это просто игра света… Но силуэт больше не исчезал. Наоборот. Он становился ближе. Будто медленно спускался по зеркальной лестнице.

Теперь уже можно было различить плечи. Потом лицо. Высокий светловолосый парень в тёмном костюме смотрел прямо на меня. Не сквозь. Улыбался. Так, словно давно меня знал.

— Бабуля… — выдохнула я.

Но он успел сделать ещё один шаг. И только тогда я закричала:

— Давай!

Бабушка одним движением задула свечи. Большое зеркало сразу отвернула к стене. Я схватила платочек. Руки дрожали. Я попыталась накрыть маленькое зеркало. Но ткань всё время соскальзывала. Будто что-то по ту сторону не хотело оставаться взаперти. Наконец платок лёг ровно.

Только сейчас я услышала собственное дыхание. Сердце колотилось так громко, будто его могла услышать даже бабушка. Она же выглядела совершенно спокойной. Даже любопытной.

— Ну? — спросила она с улыбкой. — Кого видела?

— Я… не уверена.

Улыбка на лице бабушки исчезла.

— Ты ведь не дала ему подойти слишком близко?

Я растерянно молчала.

— У Любки однажды так было. Потом полгода всё валилось из рук. И скотина болела. Не к добру это.

По спине пробежал холод. Будто кто-то стоял у меня за спиной. Я резко обернулась. Никого.

После этого мы быстро затушили оставшиеся свечи и вернулись домой. Бабушка сразу поставила чайник, достала мне печенье, а потом собрала грязные вещи, решив простирнуть их в бане, пока вода ещё не остыла.

Я осталась на кухне одна. Машинально сунула руку в карман халата и нащупала тот самый платочек. Провела пальцами по вышитому узору. По спине снова пробежал неприятный холод. Я резко обернулась. Никого.

Бабушка всё не возвращалась, и я решила не ждать её. Помыла кружку с блюдцем, убрала печенье обратно в пакет, вытерла стол и выключила свет. В темноте дом словно ожил. Скрипнули половицы. Старые часы застучали громче прежнего. Голые ветви царапали окно. Я быстро юркнула в свою комнату и закрыла дверь. Почему-то только за закрытой дверью становилось спокойнее.

Когда расстилала постель, платочек выпал из кармана. Я подняла его, задержав взгляд на вышивке, и аккуратно положила на стол. Выключила свет и легла. Диван тихо скрипнул подо мной и наконец затих. Закрыла глаза, но сон не приходил. Передо мной снова возникал тот незнакомец из зеркала. Его взгляд. Его улыбка. Казалось, он смотрел так, будто действительно меня знал.

Я резко открыла глаза. На стене угадывался человеческий силуэт. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я заморгала, потёрла глаза, и тень исчезла. Осталась лишь тень голых ветвей за окном.

«Успокойся», — приказала я себе. Через несколько часов приедут родители. Через пару дней я снова окажусь дома, в своей комнате, и всё это останется просто ночным кошмаром.

Но тревога не отпускала. Я решила включить свет и убедиться, что в комнате никого нет. Нащупала тапочки, которые, как обычно, разъехались кто куда, и подошла к выключателю.

Комната была пустой. Только платочек почему-то лежал уже не на столе, а на диване. Я замерла. Потом медленно подняла его, снова провела пальцами по вышивке и положила обратно в карман.

— Наверное, зацепила одеялом, — тихо сказала я вслух, словно убеждала саму себя.

За окном по-прежнему кружил снег. Дом молчал. Я ещё раз выглянула в коридор. Бабушки всё не было.

Вернувшись в постель, я попыталась отвлечься. Взяла телефон. Интернет еле теплился одной полоской. Лента не обновлялась, снова и снова показывая новогодние поздравления и подборки праздничных салатов.

От нечего делать я открыла галерею. Как обычно, половину памяти занимали фотографии учебных конспектов и презентаций. Между ними попадались снимки с девочками: первое сентября, Машкин день рождения, дурачества в столовой…

Я уже собиралась выключить телефон, когда вдруг замерла. На заднем плане одной из фотографий сидел тот самый парень. Из зеркала. Я увеличила снимок. Качество сразу поплыло, но ошибки быть не могло. Он смотрел прямо в объектив. Прямо на меня.

Я принялась листать фотографии дальше, потом назад. На других его уже не было. Захотелось написать Машке или Свете и спросить, знают ли они этого парня, но сообщение так и осталось висеть на бесконечной загрузке.

Пока я рассматривала фотографию, веки постепенно наливались свинцом. Я уже почти уснула, когда услышала, как открылась входная дверь. От неожиданности сон мгновенно исчез.

«Бабушка», — мелькнуло в голове.

Я быстро вышла в коридор.

— Бабуль?

Ответа не последовало.

— Ба?

Тишина. Я включила фонарик на телефоне и подошла к двери. Та оказалась плотно закрыта. Может, послышалось? Но где-то в глубине дома снова раздался скрип. Я замерла.

Первой мыслью была крыса. Честно говоря, они пугали меня почти не меньше людей. Но крыса всё же лучше, чем грабитель или маньяк. Однако звук был странным. Он не приближался. Не удалялся. Он словно возникал то в одном месте, то в другом.

Я уже потянулась к выключателю, но остановилась. Почему-то вдруг показалось, что лучше тому, кто бродит по дому, не знать, где я. Я выключила фонарик и села возле окна. Из бани всё ещё пробивался тусклый свет. Я решила дождаться бабушку.

— Привет.

Шёпот прозвучал совсем рядом. Я вскрикнула и резко обернулась. Никого.

— Ты же сама меня звала.

Теперь голос раздался уже с другой стороны. Я снова никого не увидела. Только окно. Снег. И собственное отражение.

«Кажется, я схожу с ума…»

Я закрыла уши ладонями и крепко зажмурилась.

— Боюсь, так ты от меня не избавишься, — на этот раз голос прозвучал будто внутри головы. — Поговори со мной.

— Ты кто?

— Я твой суженый. Точнее… его тень.

Я осторожно открыла глаза.

— Посмотри на стену.

На стене снова появился тот самый силуэт. Только теперь я разглядела в нём силуэт парня с лестницы.

— Не бойся, — сказал голос. — Я помогу вам узнать друг друга.

— Кому… нам?

— Тебе и ему.

— Ты… злобный дух?

— Нет, — он тихо рассмеялся.

— Тогда кто?

— Не знаю, — ответ прозвучал неожиданно спокойно. — Я тот, в ком ты нуждалась, но сама пока не знала.

Я растерялась:

— Разве так бывает?

— Сегодня рождественская ночь. Сегодня многое бывает.

Он ненадолго замолчал.

— Он очень похож на тебя.

— Как это?

— Тоже прячет чувства. Тоже ждёт. Тоже надеется, что любовь однажды сама его найдёт.

Я хотела возразить. Но почему-то не смогла.

— И ничего не делает, — закончил он.

Я нахмурилась:

— Ты читаешь мои мысли?

— А разве иначе мы бы сейчас разговаривали?

Я невольно улыбнулась:

— И что ты хочешь?

— Поговорить.

— О чём?

Он задумался:

— Вот ты знаешь, о чём разговаривают люди, когда хотят стать друзьями?

Я покачала головой.

— Я тоже, — он усмехнулся. — Тогда давай учиться вместе.

Повисла короткая тишина.

— Какой у тебя любимый цвет?

— Синий.

— Серьёзно? У меня тоже.

Я невольно рассмеялась:

— Ты специально?

— Честное слово, нет.

— Не верю.

— Ладно… может, совсем чуть-чуть.

— Я видел твои бумаги в комнате. Что ты изучаешь? — спросил он.

— Филологию.

— Здорово. Читать любишь наверное?

— Не особо, — призналась я. — Просто всегда мечтала придумывать новые миры.

— Значит, писательница?

Я усмехнулась:

— Пока только в своих мечтах. Из законченного у меня разве что пара сочинений да стихотворений. Каждый раз начинаю что-то большое и бросаю.

— Понимаю, — кивнула тень. — У меня так с девушками.

— В смысле?

— Понравится кто-нибудь. Я уже представляю, как буду ухаживать, что скажу, куда приглашу… А потом наступает момент подойти — и всё. Будто язык проглотил.

Я улыбнулась.

— У меня почти так же. Только я успеваю придумать целую историю. А потом человек исчезает из моей жизни, и вся эта история остаётся только у меня в голове.

Повисла неловка тишина.

— Так ты правда… тот самый? Из зеркала?

— Можно сказать и так.

— И с фотографии?

— На фотографии я, конечно, получился так себе.

Я тихо рассмеялась.

— Ты ещё не замёрзла?

Только сейчас я поняла, что всё ещё сижу на полу возле окна.

— Немного.

— Тогда иди под одеяло. Мне не хочется, чтобы ты простыла ещё до нашей официальной встречи.

Я вернулась к себе, убрала телефон на стол и забралась под одеяло. Через мгновение тень скользнула следом и устроилась на стене напротив.

— Ну что, миледи, — торжественно произнёс он, — не окажете ли честь одной бедной душе?

Он поклонился так величаво, что я снова засмеялась.

— Потанцуем?

— Но у нас нет музыки.

— Тогда напой.

Я задумалась, а потом начала тихонько напевать первое, что пришло в голову. Мелодия то и дело сбивалась, перескакивала с одного мотива на другой, но тень это совершенно не смущало. На стене возник силуэт девушки. Так похожий на меня. Она в длинном платье и парень во фраке кружились так, будто всю жизнь танцевали вместе. Завораживающая картина.

Наконец я устало выдохнула:

— Всё. Больше не могу.

— Очень достойно, — с важным видом сказал он. — Хотя, признаюсь, предпочитаю музыку, которая не превращается каждые двадцать секунд то в свадебный вальс, то в похоронный марш.

Я снова расхохоталась.

— Ты занимаешься музыкой?

— Так… бренчу иногда.

— Всегда хотела научиться.

Из воздуха появилась гитара. Он уселся на такой же стул из тени и провёл рукой по теневым струнам.

— Смотри. Первая струна — ми. Вторая — си. Если вот здесь зажать…

Он вдруг поднял голову.

— Не понял.

— Что?

— Ты почему не конспектируешь?

Я уткнулась лицом в подушку, смеясь уже без остановки.

— Это магия, — прошептала я будто под чарами.

— Где?

— Всё это.

Он сделал вид, что внимательно оглядел комнату.

— Нет. По-моему, это просто приятный разговор.

Я посмотрела на него.

— Правда?

Он пожал плечами.

— Иногда этого вполне достаточно.

Мы проговорили почти до самого утра. О любимых фильмах и музыке. О книгах, которые так и не дочитали. О путешествиях, в которых никогда не были, но очень хотели. О мечтах, в которых боялись признаться даже самим себе. Я и не заметила, как уснула.

На следующий день приехали родители. Мы весь день готовили рождественский стол, и больше я ни разу не увидела ни загадочную тень, ни вышитого платочка. Иногда мне даже казалось, что всё это мне просто приснилось.

Через несколько дней мы вернулись в город. Экзамен я сдала едва ли не чудом. После него мы с девочками пошли в любимый буфет — обсуждать каникулы, преподавателей и любовные перипетии. Мне рассказывать было почти нечего. Поэтому я больше слушала.

В какой-то момент дверь распахнулась, и в буфет шумной компанией вошли несколько парней. Я подняла глаза. Он. Тот самый. Со светлыми волосами. С той же игривой улыбкой.

Он смеялся над какой-то шуткой друзей, взял чай с пирожком и уже собирался уходить, когда вдруг обернулся на меня. Наши взгляды встретились. Всего на секунду. А потом он неожиданно направился прямо к нашему столику.

— Девушки, приветствую.

Он улыбнулся так легко, будто мы уже были давно знакомы.

— Мы набираем пары на номер для Студвесны. Если давно хотели научиться танцевать или просто весело провести время — приходите. Обещаю, музыка будет куда лучше, чем свадебный вальс и похоронный марш.

У меня внутри всё замерло. Откуда он мог это знать? Или… Не мог? Девочки начали смущённо переглядываться, придумывая вежливые отговорки. А он смотрел только на меня. И протягивал руку. Точно так же, как той ночью. Когда на стене танцевали наши тени. И у него в кармашке треугольничком торчал вышитый платок с голубями.

June 26.26