Над судьбой. Том 4. Глава семьдесят девятая

 


В характере  Роберта Николсона, необходимо сразу отметить,   уживались черты, сочетание которых на первый взгляд кажется  невообразимым.  Просто эклектика! Непоседа, торопыга и пройдоха в то же время был человеком трезвомыслящим, практичным и рачительным. И вся его биография являлась результатом борьбы этих противоположностей.



Ну,  разве плохо живётся американскому плантатору при таких ценах на хлопок? Можно и не отвечать. Но не того склада был Берт Николсон, и следовать по стопам своих ближних и дальних родственников он вовсе не собирался.




Во время войны за Австрийское наследство,  имея солидные аттестации,  совсем ещё молодой Бобби  поступил на каперский трёхпушечный люггер с командой в полсотни человек. Слава Богу, война затянулась, и карьера Боба  двигалась в гору. Но второй помощник капитана люггера Николсон, был далеко не простаком и знал, куда деть деньги, вырученные за добычу, изъятую на французских судах. 



В первую очередь он приобрёл несколько новейших книг по теории мореплавания.  И не терял времени даром. А обширная и богатая практика позволяла ему двигаться в избранном направлении семимильными шагами. Одним словом, войну он закончил уже капитаном этого же люггера.  Но заключение мира привело  Робби, как и весь экипаж судна,  в состояния полного уныния.



Ещё долго улыбался потерявший работу капитан улыбкой человека, которому не до веселья. А затем вдруг взял да и продал свою долю люггера и вернулся в родную Джорджию. Но вовсе не для того, чтобы заняться земледелием. По протекции он получил место капитана на судне, перевозящем из Африки в Джорджию «чёрное дерево». С каждым годом плантации хлопка, табака, индиго расширялись, рабов требовалось всё больше. Но в этом деле нужен был человек насколько решительный, настолько и осторожный.




Однако, оставаться на вторых ролях Николсон вовсе не намеривался. И сколотив капиталец, решил развернуться  основательно. Тут – то и сказалась его склонность к риску и отсутствие  косности, столь присущей большинству его коллег, много лет тянувших лямку морской службы. Он не только не боялся новшеств, но просто жаждал их.



В общем, материальное воплощение  его мечты бриг «Восторг» был вскоре построен. Под чутким контролем самого капитана. Всё было предусмотрено, чтобы как можно больше негров за один рейс могло добраться на новое  место работы.



Расстояние между палубами Берти сразу определил в два локтя. Кто – то с возмущением спросит: как же сможет стоять чернокожий в условиях, где и сидеть – то удастся лишь согнувшись.



 А зачем им вставать?  - размышлял Роберт, -  вот  отвезут в Джорджию, там и присесть будет некогда – всё дела да дела.  Так  пусть хоть в трюме отдохнут!


Обычно на специализированных судах невольников  усаживали двумя параллельными рядами, а свободное пространство между ними служило для прохода. Но разве мог Бобби смириться с такой бесхозяйственностью? Верно, не мог. Он пристроил чернокожих и туда, где помещать их никому никогда и в голову не приходило. Но уже под прямым углом к сидящим.




Корабль Николсона, в связи с внедрением этих принципиально важных новшеств, брал на борт куда больше рабов, чем любое аналогичное судно.
Честно говоря, на «Восторг» можно было запихать ещё немало невольников, но Берт, либерал  в душе,  полагал, что: «Каждому черномазому дюжину квадратных футов отводить всё же надо. Ведь, в принципе, чтобы там ни рассказывали, негры они по сути своей, в общем-то,  тоже люди».



Свои весьма прогрессивные взгляды Николсону не однажды приходилось подтверждать на деле. Как – то раз вождь Мутумба пригнал к пункту отправки столько пленников, что грузить их было просто некуда. И всё равно на берегу еще осталось порядочно никому не нужных невольников.  Мутумба скинул цену до смешного – по стакану виски за голову. Вы скажете,  Боб забрал их из жалости? Вовсе нет. Только из сострадания!



- Стакан виски, всего один стакан, - умолял капитана чернокожий громила печальным голосом гробовщика, просящего деньги ещё до начала похорон.
- Нет, ни одного человека взять просто невозможно, - на стоны вождя Роберт реагировал не больше, чем чучело рыбы на червяка.



- Тогда я их  всех прикончу,- с этими словами Мутумба огласил окрестность таким  гомерическим хохотом, что у капитана появились небезосновательные опасения за жизнь делового партнёра.
И вождь тут же вогнал порцию свинца прямо между глаз беременной женщины, державшей на руках младенца.
- Чёрт с тобой, обезьяна, -  подумал  Робби и вслух добавил, - хорошо пусть будет так, по стакану за голову.



Уточним:  существуют люди, полагающие, что любая речь, не состоящая на три четверти из слов, входящих в молитвенник, является ужасной. Таким  был священник, в детстве и отрочестве наставляющий Роберта  на путь   истинный. В принципе ничто не мешало Бобби разделить точку зрения  святого отца. Но ведь после этого она перестала бы быть точкой!  Одним словом, Николсон выругался грязно и смачно.
А рука Мутумбы  потянулась к стакану со скоростью молнии.



Загрузив «Восторг» под завязку, капитан Николсон взял курс на северо-запад. Запас цепей и наручников, тщательно смазанных для предохранения от коррозии, оказался вполне достаточным. Да не какого – нибудь барахла!  А новейших, бристольской работы.  Хватило каждому невольнику, ещё и осталось. 



Но вскоре выяснилось одно очень неприятное обстоятельство. В отличие от цепей и наручников, количество еды, а в особенности пресной воды было весьма  ограничено. Проведя ревизию живого товара,  Берти  посетовал на ситуацию боцману.



- Филипп, черная раса мельчает прямо на глазах! Мужчины по большей части щуплы и тщедушны, женщины малы ростом и тощи. Если  дело пойдёт так и дальше, кто будет работать на плантациях? 
Боцман относился к той отнюдь немалочисленной категории людей, которые всегда напомнят вам, что вы забыли счистить грязь со своих ботинок.



- Сэр, всё намного проще, - пряча ухмылку, ответил он, - просто пройдоха Альварес сделал ставку только на Мутумбу. Это его первая ошибка.  Он вложил в черномазого уйму денег,  и это тоже нелегко назвать разумным поступком. Но что вытворяет   наглый, зажравшийся негр?  Имея ружья, его головорезы скоро сведут под корень все племена в округе. Они уничтожают воинов – здоровых и сильных мужчин, от которых всегда исходит опасность. А  весь хлам сплавляют нам! Но разве это товар?! Если Альварес не убедит Мутумбу, что необходимо менять стиль работы, надо отказываться от услуг обоих. Поставщиков на побережье и без них хватает. 



Тщательно проверив  товар, капитан лично выбрал тех, кто стал на судне обузой. Но в отличие от своих жестоких и безжалостных коллег, Боб поступил весьма гуманно. К краю живой цепи, состоящей из скованных между собой невольников, прикрепили груз весом никак не меньше трёхсот фунтов. Его – то и сбросили за борт первым. Устремившись на дно, триста фунтов камней потянули за собой и невольников. И  им не пришлось, рассуждал Робби, мучиться в ожидании акул.




Едва последний из обречённых на уничтожение бедолаг скрылся в морской пучине, раздался крик вахтенного.
- На горизонте человек за бортом!



Осмотрев поднятых на палубу двух азиатов, Боб по - хозяйски распорядился.
- Филипп, проследи, чтобы кок недельку – другую хорошо покормил их. Положительно, эти парни мне понравились.
- Нет проблем, сэр! – широко улыбнулся боцман, показав при этом миндалины.



Стояла весна пятьдесят девятого года, разгар Семилетней войны. Европейские державы разделились на два лагеря  приблизительно равной силы,  и уже несколько лет на всех морских путях шла охота за торговыми судами.  Корабли брались в плен и  топились при первой же возможности. Работорговля из - за высокого риска сильно снизилась. А  негры в колониях, что раньше не так бросалось в глаза, умирали как мухи. Естественное воспроизводство вовсе не восполняло потерь. При такой эксплуатации  даже у негритянок не хватало сил рожать. Поэтому бизнес  Ричарда Николсона, хотя и был очень опасным, давал весьма основательные барыши.



Пригласив к себе спасённых азиатов, Берти  по внешнему облику никак не мог определить из какой, предположительно, страны они происходят. Тем не менее, круг поисков сужался Дальним Востоком. Не могли, в конце концов, к нему, полагал капитан, попасть монголы или тунгусы. Разложив карту мира на столе, Николсон стал отмечать указкой разные страны, называя их по-английски.


Услышав слово «Китай», азиаты заулыбались и закивали головами. Тогда Роб стал называть города: Пекин, Шанхай, Нанкин, Кантон. Его собеседники без затруднений  повторяли  слова капитана.  Легкость произношения говорила,  что наименования эти давно и хорошо известны им, значит спасенные люди – китайцы.



- Ну, старый скряга Джон обрадуется, вот потешу пройдоху, - подумал Роберт, - да и повод в гости заглянуть. Эти парни из Поднебесной не чета неграм. Им можно поручить кое – что и  серьёзнее мачете. А то скряга удавится вольнонаёмным платить наличными. Развёл лесопилку, мельницу, прессы новёхонькие в давильне. Сколько стоит всё это, уму непостижимо!


 А рабам доверить, к вечеру, канальи всё переломают. Им и мотыгу – то в руки дай, да поглядывай, чтобы по голове этой мотыгой  не тяпнули. Одним словом сволочи, подлый народ.  А китайцы, они ведь с детства порядку обучены. Им объяснять не надо – кто вверху, тот и прав. 




Кости китайцев быстро обрастали мясом. Они набирали вес со скоростью забытых в лавке парижского кондитера молодых озорников, чем несказанно радовали Боба.
- До чего же отменные экземпляры, - рассуждал капитан, любуясь, как наливаются мускулы спасённых азиатов, - до гроба не расплатится дядюшка.




- Конечно, - полагал Бобби, - цена товара возрастет, если китайцы будут знать английский язык. А купит их Джон или кто – то другой, это дело десятое.
И он стал обучать будущих рабов английскому, не только изумляясь успехам своих учеников, но порой даже пугаясь их. 

***   

Попав на невольничье судно, Луань и Джебе уже не удивлялись очередному повороту  судьбы.  Едва они на джонке вышли из дельты реки Сицзян в открытое море, держа курс на Макао, как тут же наткнулись на пиратов. Но это были не друзья повстанцев, китайские патриоты, а  Малаккские разбойники.



Конечно, свои счёты к колонизаторам всех мастей у них имелись. Но по принципу  «у вас своя война, а у нас своя».  Противоречия между угнетённым китайским народом и захватившими власть в Поднебесной маньчжурами их интересовали менее всего. А вот два потенциальных раба, внешний вид которых выдавал их как недобитых повстанцев, это товар повышенной ликвидности. 


О малайцах  можно было   смело  сказать «пробу ставить негде». И они решили быстрее избавиться от пленников. Но   осторожность  в подборе партнёров никому не мешает. Их поиск сузился до дилеммы голландцы-португальцы, в которой предпочтение получили последние, как более слабое звено.



Капитан Антониу де Оливейра покупал  добычу малайцев с дальним прицелом. В одном из портов на Красном море его ждал надёжный деловой партнёр шейх Али.  Кроме прочего, тот в изрядных количествах брал опий и ром. Соплеменники Али, вовсе не считали алкосодержащие  растворы, наподобие церковного вина кагора, аналогом божьей крови. И шейх  в любой момент  мог потерять не только власть, но и голову.



 Именно ему де Оливейра  намеривался преподнести  замечательный подарок: двух китайцев. Став евнухами,  они займут достойное место в личном гареме шейха. Впрочем, не сомневался Антониу, после такого количества рома и опия гарем нужен Али лишь для статуса.


Однако, на беду, стамбульские чиновники начали очередную кампанию по борьбе с египетским сепаратизмом. И пришлось перенести встречу с приятелем на более поздний срок. 


По дороге в Португалию, де Оливейра  решил скинуть китайцев  берберским пиратам, успешные рейды  которых  не только парализовали жизнедеятельность на Средиземноморском побережье  Испании и Франции,  но доходили и до Исландии.  На западном побережье Африки будущие евнухи стоили значительно дороже, чем на восточном. Да и технологии кастрации у алжирцев  были на высоте. Всё шло замечательно до тех пор, пока корабль во время бури не наскочил на рифы.



Луань  и Джебе даже в самом страшном сне не могли бы представить, какая судьба уготована им. Они видели будущее с принципиально иных позиций. Если Майтрейя, милостивый и весёлый Будда Грядущего, ради спасения своих преданных последователей  устроил грандиозное землетрясение, то их жизнь, несомненно, в руках Провидения.



 И когда португальцы убивали один другого в схватках за спасительные обломки корабля, Луань  и Джебе, вцепившись в пустую бочку, не поддаваясь панике, отгребли в сторону.  Паруса на горизонте появились, едва скрылась под водой голова последнего из спасшихся варваров. Судьба вновь оказалась к ним милостива.

***   


Прибыв в порт,  и удачно распродавшись, Боб, сразу же отправился в поместье к родному дядюшке,  по  которому если отбросить к черту всякую коммерцию, успел изрядно соскучиться.
Старик Джон был в расстроенных чувствах и,  едва выдержав приличия, тут же излил свою печаль.



 - Робби, сбежал Жёлтый Джек, а с ним ещё четверо лучших рабов. Они напали на плантацию Уильяма Ватсона, вырезали всю семью, а строения предали огню. Теперь у них есть ружья. Мы два раза устраивали охоту, но  они как сквозь землю провалились! А ночью опять ударили и убили ещё несколько человек. Рабы ропщут, того и гляди сзади набросятся. Сюда бы роту солдат, да ведь все на войне.



Приплыли, суши вёсла, - с досадой подумал Берт, - занесла нелёгкая, как чёрт попутал. Ведь все проблемы у скряги от жадности, хоть кол ему на голове теши. Иной раз посмотришь как он, пройдоха,  с деньгами расстаётся, ну точно, любимого котёнка топит. Так и норовит всякий раз сквозь игольное ушко протиснуться.



И брюхо ему, мерзавцу, не помеха. Да  что там ушко! Ведь между мельничными жерновами, прощелыга, проскакивает!  Ну да сколько верёвочке не виться…. А желтый Джек, будь спокоен, голову не то, что отрежет, оторвёт , глазом не моргнув.


Джек был большим черным, а пожалуй даже грязным пятном в судьбе Роберта. Они являлись  сводными братьями.
Двадцать лет назад папаша Боба был близок с чернокожей красавицей Терезой. Плодом этой связи и стал сын Терезы Джек, за цвет кожи названый Желтым. Мулат рос очень смышленым, но непокорным и агрессивным. Несколько  раз за непослушания Джека пороли до полусмерти, но это вовсе не прибавило ему добродетели.



С радостью осмотрев новых рабов, старик  нехотя смирился и с ценой. А оценив крепкие зубы азиатов, он даже захлопал в ладоши.
Чуть погодя, проникновенно  взглянув на племянника, Джон с надеждой спросил.



- Берти, ведь ты поможешь нам? Мы их вмиг изловим. Просто надо собрать больше людей.
Николсон понял, что попался. Перспектива гоняться по болотам за беглыми рабами его вовсе не прельщала. Но он страстно желал, чтобы Жёлтого Джека не было в живых!



Немного погодя Николсон подошел к Луаню и Джебе и задумчиво произнес.
- Там в море, вы были уже мертвецами. Я подарил вам жизнь. Старик Джон добрейший человек.  Он любит порядок и честность. Вы будете работать, а он даст вам еду, одежду, кров. Завтра вы пойдёте на расчистку новой плантации. Покажите себя, и он не обидит вас. Вы всё поняли?
- Да, односложно ответил  Луань.



Луаня и Джебе поселили  в глинобитном бараке с двумя маленькими проёмами вместо окон и низенькой дверью. Им отвели место в углу, на куче овсяной соломы. Там уже жили два десятка мужчин, по тем или иным причинам не имевших семей. Их использовали на самых тяжелых работах.



Когда новичков ввели в барак, к ним подошёл высокий, крепкий парень с правильными чертами лица и строго спросил.
- Кто такие и откуда?
- Моя не понимать говорить, - глупо улыбаясь, ответил Луань.
По заранее разработанному сценарию, Джебе тоже бессмысленно вертел головой по сторонам и хлопал глазами.



- Оставь их, Слай, - раздалось  из глубины барака, - куда тут им! Когда негр умирает, его лицо белеет. Белый – это мертвый негр. Но  откуда берутся желтые?  Люди ли они вообще?
- Не болтай лишнего, будет ещё время разобраться, - одёрнул оратора Слай.



- Братья! -  он тут же обратился к остальным рабам, - я говорил со связным. Их там уже больше двадцати человек. У всех ружья и лошади. В любой час они могут ворваться и в поместье Николсона. И тогда мы перебьем белых людей всех до одного и уйдем вместе с Желтым  Джеком. Мы будем свободны,  и в глубине болот плантаторы не смогут добраться до нас. Вы готовы?!
Как выстрел в ответ раздалось единогласное.
- Да!


- Слай, но это же грех. Это очень большой грех! И священник так говорит, нет, я не могу. - Раздался чей – то робкий дрожащий голос.
- Он предаст нас! Он предатель! Этот кусок дерма предатель!  – Со всех сторон неслись возмущённые голоса.  – Смерть предателю! Убейте его!



- Стойте! – громогласно осадил толпу Слай, - этот человек не предаст   никого и никогда. Это говорю я, Слай.
- Ты плохо слушал священника. Ты  так ничего и не понял,  плешивая обезьяна. – Слай подошёл  к маленькому, тщедушному человеку. – Свобода для тебя слишком большая роскошь. Прощай!



Одним движением Слай обхватил человечка сзади и крепко прижал к себе, закрыв широкой  ладонью одновременно рот и нос. Обречённый  на гибель раб  извивался в    могучих руках Слая не более трёх минут, а затем замер навсегда.
Тут же к трупу потянулось множество рук. Тело аккуратно уложили на то место, где раб всегда спал.



Слай подошёл к Луаню и Джебе и показал крепкий увесистый кулак. А затем обратился к остальным.
- Плешивый умер, потому что устал жить. Но что стоит такая жизнь?! Свобода или смерть!
- Свобода или смерть! – будто эхо разнеслось по бараку.
- А теперь всем спать. Воины Желтого Джека могут появиться среди нас в любой миг. И мы должны быть готовы!