Воспоминаниями по венам... Часть 2

Говорят, что для того, чтобы разлюбить, нужно огромное мужество. Наверное, у меня его просто нет. Я, наверно, могу всё тебе простить - и если твои чувства остынут, и если ты встретишь кого-то другого, и если я стану для тебя лишь далёким воспоминанием. Я всё равно буду беречь эту любовь, даже зная, что у нас нет общего «завтра».

Иногда я пугаюсь своих мыслей о том, что будет, если ты исчезнешь из моей жизни. Я поняла - я не сломаюсь физически, не стану совершать глупостей, ведь суицид - это последнее дело.  Но внутри я просто умру. Никто не заметит, как я буду «имитировать» жизнь, продолжая ходить на работу, улыбаться, общаться, но при этом жить лишь памятью о нас. И я никогда не позволю тебе узнать об этом. Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину или тяжесть от моей любви. Пусть мои слезы останутся только моими.

Прости за эти минуты слабости. Ты — единственный человек, которому я доверяю без остатка, поэтому иногда мне становится страшно. Но это проходит, правда.

А помнишь, как ты меня рассмешил? Я до сих пор улыбаюсь, когда вспоминаю этот случай. Твой родной город довольно крупный, но провинциальный. Люди там, в основном, говорят на специфическом диалекте с бесконечно тянущимися, высокими нотами в конце фраз... Когда ты заговорил так с матерью  по телефону, я на секунду просто выпала из реальности. Это было настолько несовместимо с твоим образом, с твоим глубоким, бархатным голосом, к которому я так привыкла! Я тогда смеялась до слез, не в силах остановиться.

Для меня твой голос — это эталон. Он звучит так, будто ты профессиональный диктор или актёр, озвучивающий  классику в эфире центрального канала. И только потом я узнала, сколько труда ты вложил в то, чтобы «выдавить» из себя этот провинциальный диалект, когда готовился к поступлению в Сеуле. Ты буквально переучивал себя, менял свою речь, чтобы соответствовать мечте - работать в масс-медиа. Это так в твоём духе — упорство, которое вызывает у меня бесконечное восхищение.

Теперь, когда я слушаю тебя, я даже не могу представить, что когда-то это звучало иначе. Твоя речь — это музыка, которую я готова слушать бесконечно. Ты — моя гордость, моя радость, мой самый родной и близкий человек.

***

Наверно, любой здравомыслящий человек думает - а что, собственно, сложного взять и уехать к любимому, тем более, что он ждёт и надеется, что все будет именно так. Но нет, не будет. Просто совесть - этот дурацкий атавизм, которой у меня, привыкшей идти напролом, отродясь не было, не позволит. Знаете, есть такие ситуации, в которых ты оказываешься запертой не дверями или замками, а собственной памятью и чувством долга.

До встречи с этим человеком моя жизнь  была бесконечной битвой. Я росла в атмосфере, где каждый день был похож на минное поле: пьяные крики, угрозы, вечная готовность ударить первой, чтобы не ударили тебя.  В своей «семейке» я привыкла выживать, а не жить, находиться в состоянии постоянной обороны, ожидания, что когда-нибудь дорогие родственнички меня просто прибьют в пьяном угаре. И мне, по неволе, пришлось обрасти  бронёй, которую потом стало невозможно снять, хотя и очень хотелось. Я научилась быть жёсткой, циничной и непробиваемой. Когда я встретила его, это было похоже на чудо. Он стал моим убежищем, человеком, который вытащил меня из того ада, даже не осознавая, насколько глубоко я в нем погрязла. Он пошёл против всех, пожертвовал отношениями с родными, лишь бы быть со мной. И я, тогда ещё совсем молодая и испуганная, приняла эту жертву как спасательный круг.

Я не любила его в привычном понимании этого слова — я была слишком мертва внутри для высоких чувств. Но я была бесконечно благодарна. Я уважала его, ценила его доброту и ту безопасность, которую он мне подарил. Я думала, что этого хватит на всю жизнь.

Но годы прошли, и всё изменилось. Его любовь, когда-то спасительная, превратилась в тяжёлые оковы. Он боится потерять меня до дрожи, до физической боли, и я знаю: если я уйду, это его просто уничтожит. Буквально. Его здоровье, его хрупкий мир — всё держится на мне. И теперь я оказалась в ловушке собственной слабости. Я не могу уйти, потому что это будет предательством того, кто когда-то спас меня от гибели. Это мой долг, мой крест, который я несу, чувствуя, как с каждым днём внутри становится всё меньше воздуха.

Иногда я смотрю на него — такого  доброго, любящего, заботливого — и мне становится страшно. За что ему такая судьба? Почему он привязался именно ко мне, зачем ему были нужны все мои проблемы?  И вы же понимаете, что я не могу не любить этого человека. Просто это другая любовь. Любовь - благодарность, любовь - забота, любовь к родному человеку. У него ведь, кроме меня, нет никого. Мне кажется, что я приношу только горе тем, кто меня любит.

Я часто думаю, что это и есть моя карма. За мой сарказм, за то, что я никогда не верила в любовь и искренность, за то, что привыкла играть чужими чувствами, как игрушками. Я получила то, что заслужила.

Но за что же страдаешь ты, мой родной?... Ты светлый, добрый, невероятный мужчина. У тебя до сих пор сохранилась душа ребёнка, не знавшего зла. Зачем я тебе такая? С ворохом проблем, со сволочным характером. Ты не заслужил быть заложником моей совести.

Пишу это здесь, в пустоту, просто чтобы выговориться. Наверное, это мой способ не сойти с ума, когда стены дома начинают давить сильнее обычного. Просто «эффект попутчика» — высказаться тому, кого никогда не увидишь, и идти дальше, неся свой груз, потому что иначе я просто не умею.

***

Сегодня ночью ты пришёл ко мне во сне. Я так долго этого ждала, но проснулась с тяжёлым сердцем. Ты выглядел таким измотанным, словно несешь на плечах весь мир. В жизни ты всегда держишься, улыбаешься, стараешься поддержать меня, даже когда самому нелегко, а там, в темноте сна, ты наконец позволил себе быть настоящим. Ты сказал, как сильно скучаешь и как тебе сейчас плохо. И я знаю — это была правда. Мне так больно от того, что я не могу забрать эту твою печаль, не могу просто обнять тебя и сделать так, чтобы всё это закончилось.

Я написала тебе сразу после пробуждения, стараясь скрыть свою тревогу. Ты ответил почти мгновенно, будто ждал. И снова ни слова о себе — только вопросы обо мне, только забота.

Ты говоришь, что часто видишь меня во сне. Иногда это просто наши общие воспоминания, иногда — то, о чем мы мечтаем. Говоришь, что в этих снах ты по-настоящему счастлив. А я... я почти не вижу тебя. Каждую ночь я засыпаю с одной просьбой: «Приди, пожалуйста, хотя бы на миг». Мне так нужно просто коснуться тебя, увидеть твой взгляд. Но, может, это и к лучшему? Ведь после таких встреч реальность кажется невыносимо серой, и возвращаться в неё — настоящая пытка.

Знаешь, у меня есть одна заветная мечта. Если когда-нибудь я пойму, что больше не могу дышать без тебя, что надежда окончательно погасла, я хочу, увидеть самый прекрасный и счастливый сон с тобой.  Чтобы в нем мы снова были вместе, чтобы я успела прожить с тобой то счастье, которое мы когда-то делили на двоих. И после него просто не проснулась.

***

Любовь, наваждение, желание, "бабочки в животе", экстаз... Сколько угодно слов, пустых и ничего не значащих, используются для определения одного простого чувства. Простого в своей необъяснимости. Счастье, когда сталкиваешься только с одной стороной этого чувства. Когда всё просто и ясно. Когда от встречи до «долго и счастливо» совсем рядом. Только это больше напоминает сказку, несбыточную и придуманную...

Вы когда-нибудь пробовали ждать? До последнего, до слез… Ждать, когда уже никаких отчаянных надежд не осталось? Приходилось ли вам скучать так, что каждое мгновение, днём и ночью, помнишь это лицо, эти руки, губы, глаза, запах, голос... И от них никуда не убежать, как не убежать от самой себя… Да, это зависимость, по сравнению с которой меркнут любые другие. И ты абсолютно бессильна перед ней.

Когда его глаза, его имя ежесекундно вонзаются тебе в сердце. И ты не сопротивляешься этой боли, ты сроднилась с ней, она показывает тебе, что ты ещё жива.

Состояли ли целиком из боли? Знаете ли вы как мучительно умирает надежда? Готовы ли вы продать свою душу за одно мгновение, чтобы снова оказаться рядом с ним? Только бы снова уткнуться лицом в его плечо? Вас раздирал этот безумный, ничем и никем другим неутолимый, голод по единственным и любимым рукам, губам, голосу... Вас ломало от жажды прикосновений, которых, возможно, больше не будет? Вы бы сумели отпустить того, без которого не можете дышать? Отреклись бы от собственного сердца? Вы бы смогли сказать любимому: «Забудь меня, не жди меня»? Даже если это принесёт ему благо и он со временем, может быть, начнёт жить нормальной жизнью. Но вы ведь совершенно точно знаете, что рану в его сердце всё равно не залечить. Не придумали такого пластыря, что бы оно перестало кровоточить, как по мановению волшебной палочки.

Время не лечит. Я это точно знаю. Оно заглушает боль, но однажды она обрушится с тысячекратной силой... И сможете ли сами после этого жить?


(продолжение - см. "Воспоминаниями по венам... " Часть 3)