Мемуары палача. Слово королевы

17 ноября 1558 года

Сент-Джеймсский дворец, Лондон

По официальной версии, 28 октября умиравшая от осложнений тяжёлого гриппа (пандемия повторится в 1918-20 годах) королева Англии Мария Тюдор утвердила завещание в пользу пока не называемой преемницы (хотя всем было понятно, что Елизаветы) и отрешила мужа Филиппа II от каких-либо прав на Англию.

8 ноября, когда Мария уже впала в бессознательное состояние, её посланники передали Елизавете устное благословение королевы. Рано утром 17 ноября Мария ненадолго пришла в сознание, отслушала католическую мессу и вскоре тихо скончалась. В тот же день, узнав о смерти королевы, умер и кардинал Поул (последний католический архиепископ Кентерберийский).

Это было почти так… однако не совсем. Когда Мария пришла в себя, она с изумлением обнаружила, что в её покоях нет никого, кроме неё… и её казнённой 22 года назад мачехи. Второй жены её отца, Анны Болейн. Которая внешне совершенно не изменилась за это время – ей было по-прежнему тридцать четыре.

К моему немалому изумлению, моя падчерица быстро пришла в себя (несмотря на последнюю стадию болезни, к которой – как и вообще ко всем болезням – после Преображения у меня был иммунитет).

Даже изобразила некоторое подобие улыбки (что далось ей с немалым трудом) и неожиданно ровным, спокойным голосом произнесла: «Здравствуй, Анна»

Чтобы показать, что я не призрак, а женщина из плоти и крови, я сделала то же самое, что и во время посещения моего бывшего (которого, по сути, я убила). Взяла со стола нож, сделала себе бутерброд с овечьим сыром и начала с аппетитом поглощать (хлеб и сыр были по-королевски божественны).

К моему великому изумлению, Мария покачала головой: «В этом нет необходимости… если только ты не голодна. Я знаю, что ты из плоти и крови; что на эшафоте умерла другая женщина… не знаю только как ты…». Она запнулась.

От изумления я чуть бутерброд не уронила. Однако быстро взяла себя в руки и закончила за падчерицу: «… мы называем это застряла во времени. In tempore haesitans или просто haesitans – мы так себя называем…»

И в высшей степени заинтересованно осведомилась: «Как догадалась?»

Мария спокойно ответила: «По глазам». И объяснила: «Много позже, когда я провела что-то вроде собственного расследования, я узнала, что все, кто тогда присутствовал при казни, хотели поймать твой взгляд, когда ты стояла на эшафоте. Никому не удалось… кроме меня…»

«И что ты увидела?» - столь же заинтересованно спросила я. Мария спокойно и уверенно ответила: «Вечность. Нечеловеческую Вечность… я уже тогда поняла… точнее, почувствовала, что смотрю в глаза не тебе, а совершенно нечеловеческому существу в облике земной женщины… которая ходит по нашему миру ещё со времён патриарха Авраама… если не раньше»

«За-человеческому» - поправила её я. «Элина… сейчас она называет себя Элина… метагом. За-человек. Я и другие haesitans были рождены людьми и от людей… и стали не-совсем людьми после ритуала Преображения… Элина и ей подобные были сразу сотворены не-человеческими существами…»

Сделала небольшую паузу и продолжила: «Преображение – очень красивый и величественный ритуал… очень похоже на ритуал конфирмации при переходе взрослого в католичество… я его прошла в тот же вечер после эшафота…»

«Ты вернулась в лоно Церкви?» - не столько спросила, сколько констатировала Мария. Ибо это было естественно после того, как муж, Кромвель и Кранмер отправили меня на эшафот. Я пожала плечами:

«Да я, собственно, официально и не выходила… но да, я прошла официальную церемонию. В Риме – меня принимал обратно лично Его Святейшество папа Павел III… тоже очень красивая церемония была – в Сикстинской капелле…»

«Он знал, кто ты?» - изумилась Мария. Я рассмеялась: «Да нет, конечно – я переходила под именем Анны Арманд… графини Арманд, если точнее…»

Мария вздохнула: «Я понимаю теперь, что это был театр… такие, как Элина, не умирают… но как она… как вы это провернули?»

Я улыбнулась: «Элина может становится невидимой; делать невидимым кого угодно; принимать если не любое женское обличье, то близко к тому, благо мы почти одной комплекции…»

Мария ошарашенно покачала головой: «Она поменялась с тобой одеждой, вывела тебя из Тауэра, заняла твоё место в камере, а потом сыграла роль… но почему никто даже не заподозрил… и что это было на эшафоте?»

Я объяснила: «Элина изучала меня месяц или даже больше… она была невидима, так что я точно не знаю, сколько… она великая актриса – за тысячелетия кого только не играла…»

Мария усмехнулась: «Не сомневаюсь». Я продолжила: «У метагомов нет тела в нашем, человеческом понимании; у них всё по-другому… поэтому, когда её люди открыли её типа гроб…». Мария изумлённо покачала головой: «… она вернула голову на место… а тело заменила на… подходящих трупов тогда хватало»

Я кивнула. Мария в высшей степени заинтересованно осведомилась: «Что было потом… и как ты отомстила… ты же отомстила… такие как ты, мстят всегда»

Я пожала плечами и усмехнулась: «Твоего отца… моего бывшего я убила, заявившись к нему в его последний день… Элина категорически не хотела, чтобы он и на этот раз выкарабкался – он ей надоел просто смертельно…»

Мария вздохнула: «Теперь понятно, что его так напугало… точнее, кто…»

И объяснила: «Врач мне потом сказал, что отец умер от страха… словно увидел демона во плоти или призрака… я уже тогда подумала, что ты его навестила… тем более, что ходили слухи, что ему в покои привели актрису – твою копию…»

И усмехнулась: «… ибо он не только твоей подруге смертельно надоел…»

«Работодательнице» - поправила я её. «Я работаю на Элину…»

«И делаешь… что?». Я улыбнулась: «Выполняю разные… деликатные поручения. Я у неё единственная, кто уверенно себя чувствует на самом высшем уровне…»

И рассмеялась: «Тебе это понравится… я работаю и палачом тоже…»

От изумления Мария чуть из кровати не вывалилась: «Кем???»

Я пожала плечами: «Я присутствовала при собственной казни… насколько мне известно, такой чести удостоились всего двое… пока…»

Мария неожиданно быстро восстановила самообладание… и улыбнулась:

«Ещё один ответ получен… а я двадцать лет голову ломала, почему я чувствовала твоё присутствие, когда на эшафоте точно была другая женщина…»

Я кивнула и продолжила: «Это было настолько красиво, что я влюбилась в работу палача с первого удара… долго терпела, потом попросила Элину…»

На самом деле, графа фон Шёнинга, но это неважно.

«… ввести меня в профессию…». Мария кивнула:

«Я слышала о женщинах-палачах на континенте… но мне и в голову прийти не могло…» Она изумлённо покачала головой. А я добыла из-за спинки прикроватного кресла мой рабочий инструмент: «Моё творение…»

Мария изумлённо уставилась на меня… и на меч. Я объяснила:

«Элина сказала мне, что для работы – особенно мечом, топор я не люблю… грубый он слишком… мне нужно приобрести мужскую силу. Порекомендовала профессию кузнеца… мне понравилось…»

«Я могу поближе посмотреть?». Я кивнула, добыла меч из ножен и положила ей на колени. Мария быстро нашла мою в некотором роде подпись и ошарашенно покачала головой: «AR… Anna Regina… клеймо лучшего оружейника Европы… которого никто никогда не видел вживую…»

Я с гордостью прокомментировала: «Элина сказала, что у меня талант от рождения… у меня были очень хорошие учителя …, она постаралась… ну, и двадцать лет опыта… уже…»

«А палачом… сколько?». Я вздохнула:

«Ещё до моей… якобы казни Элина начала получать сообщения от её агентов в Новом Свете о том, что тамошние народы чуть ли не сплошь дьяволопоклонники. Жуткие ритуалы; жертвоприношения людей тысячами… да и вся их религия – религия Сатаны, по сути…»

Мария кивнула: «Я в курсе… муж рассказывал… много чего…»

Она была официально замужем за королём Испании Филиппом II. Сильно недооцененный и просто жутко оболганный великий король. Самый могущественный европейский монарх своего времени.

Я продолжила: «Элина сильно забеспокоилась – и отправила решать проблему Спецназ Орлеанской Девы… ну, и меня к ним прикомандировала, когда сочла, что я готова к работе палача…»

Мария без малейшего удивления не столько осведомилась, сколько констатировала: «Жанна – вторая, кто видел свою казнь своими глазами… с неё станется – та ещё фурия…». Я кивнула: «Моя подруга, соратница, учитель…»

И периодически любовница – по понятным причинам, к мужчинам у нас обеих отношение… не очень.

«И как ощущения?» - полюбопытствовала Мария. Я пожала плечами:

«Это в двух словах не опишешь…я пишу мемуары… но пока и там не удаётся достаточно адекватно описать…». И усмехнулась:

«Бойцы Жанны… они знают, кто я… меня прозвали Леди Харон… наверное, это самое правильное описание ощущения… я отправляю в Вечность»

«В Преисподнюю?» - усмехнулась Мария. Я кивнула: «Почти всегда»

«Работаешь только мечом?». Я покачала головой:

«Сначала только мечом… потом меня потянуло на разнообразие… да и просьбы были… соответствующие. Душила гарротой, на костре жгла, из лука расстреливала… но в основном мечом…»

«А в Европе?». Я вздохнула: «Почти всегда мечом… пока меня не стали привлекать к работе по еретикам и ведьмам… там уже жгла и вешала…»

«В Англии…». Она запнулась. Я покачала головой: «Только наблюдала… пока. Заглянула в глаза Кромвелю… он чуть в штаны от ужаса не наложил, сразу чувств лишился…». Мария усмехнулась: «Я не сомневалась, что ты там была… чувствовала твоё присутствие… как и на казни Кранмера?»

Я кивнула: «До того я видела казнь Анны Эскью… да, и палачом я стала де-факто уже вскоре после моей якобы казни… хотя это было скорее милосердие… для лидеров Благодатного похода»

«Это как?» - удивилась Мария. Я добыла из-под плаща духовую трубку и продемонстрировала падчерице: «Внутри оперенная стрела-игла со смертельным ядом. Летит ярдов на десять-пятнадцать, если хорошо дунуть. Смерть наступает через несколько минут…»

Она кивнула: «Понятно. После квалифицированной казни… не говоря уже о сожжении… тело в таком состоянии, что такую мелочь не найти… а гиббет вскрывать не будет вообще никто и никогда…»

Я кивнула и продолжила: «Кранмер на костре встретился со мной взглядом… как ни странно, лишь улыбнулся и кивнул…»

Мария усмехнулась: «Меня это не удивляет – в мужестве ему не откажешь. Я была у него перед казнью… он сказал мне, что видел тебя… точнее, ему показалось, что он видел тебя в день смерти отца, выходящей из его покоев…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Я сказала, что я знаю, что ты жива… и не удивлена, что ты отомстила…». И глубоко вздохнула: «Силы покидают меня… я умираю… ты хотела сказать мне что-то очень важное…»

Я кивнула и торжественно произнесла… точнее, поклялась: «Даю тебе слово королевы, что я приду к власти в Европе и верну Англию в лоно Святой Римско-Католической Церкви… уже навсегда…»

Мария удивилась: «Ты намерена стать императрицей Священной Римской Империи и присоединить к ней Англию, но как???»

Я спокойно ответила: «Мне известна тайна Ковчега Завета… его силе сопротивляться не сможет никто и ничто…». Мария кивнула: «Я слышала об этом… но он исчез бесследно две тысячи лет назад… вроде…»

Я покачала головой: «Им владели тамплиеры, которые его спрятали… где-то»

И ещё более торжественно продолжила:

«Пройдут столетия… я никуда не тороплюсь, у меня вечная молодость… и в наш мир придёт тот, кому Ковчег Завета позволит себя найти… Великий Избранный… тот, кого не может быть…»

Мария изумлённо покачала головой: «… и ты приберёшь к рукам его и Ковчег… который даст тебе неограниченную власть – и светскую, и духовную… Англию прибрать к рукам у тебя не вышло…, и ты решила весь мир?»

Я кивнула. Мария вздохнула и кивнула: «Если это нужно для того, чтобы вернуть Англию в истинную веру… да будет так. Я благословляю тебя…»

И добавила: «Ты знаешь, что твоя дочь станет величайшей королевой… величайшим монархом на английском троне в истории Англии?»

Я кивнула: «Знаю… она самое великое моё произведение…»

«Ты…». Она запнулась. Я покачала головой: «Я приду к ней в день её смерти – перед самой её кончиной… она точно меня узнает…»

«Но как???» - изумлению Марии не было предела. «Тебя же казнили, когда ей едва исполнилось три года…». Я объяснила:

«Существует мой прижизненный портрет, его написал Великий Неизвестный – Виллем ван Хоорн. Я видела его портреты фрейлин – идеальное сходство… он наверняка передаст его моей дочери…»

Мария кивнула, сжала мою руку и впала в кому. Я покинула её спальню; через некоторое время она ненадолго пришла в сознание, отслушала Святую Мессу и почти сразу же после принятия Святого Причастия тихо скончалась.

Спустя два часа после кончины Марии, был созван парламент, который объявил, что Елизавета Тюдор является «королевой сего королевства». Елизавета, поддерживаемая знатью и парламентом, немедленно приняла в свои сильные руки управление страной… и действительно стала величайшим монархом.

Тщательно спланированная и организованная церемония похорон Марии состоялась 14 декабря 1558 года. Гроб захоронили в капелле Генриха VII Вестминстерского аббатства. В 1606 году по воле короля Якова I в ту же могилу перезахоронили скончавшуюся в 1603 году Елизавету.

С тех пор единокровные сёстры лежат под одним надгробием, на котором установлена единственная скульптура — Елизаветы. Латинская эпитафия на могиле гласит: «Союзницы на троне и в могиле, сёстры Елизавета и Мария лежат здесь в надежде на воскрешение»

Не знаю насчёт Елизаветы… а Мария ушла с надеждой на обращение Англии в католичество. Процесс обращения начнётся уже через месяц – одним из первых моих декретов станет объявление католичества единственной государственной религией Священной Римской Империи.