Хранители порога. Глава 10

Антон добежал первым, резко затормозил у перил и, не раздумывая, рванул парня за шиворот. Ткань толстовки угрожающе затрещала. Рывок вышел сильным, парень перелетел через ограждение и тяжело рухнул на каменную кладку моста. Антон, тяжело дыша, опустился рядом, не отпуская скомканный в кулаке ворот.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнул он.

Парень лежал на холодных камнях и отрывисто, судорожно дышал, будто захлебнувшись воздухом. Капюшон слетел, открывая бледное, почти серое лицо, красные, воспалённые глаза и дрожащие губы.

— Я хочу… умереть, — прошелестел он едва слышно.

Вика замерла рядом, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра.

— Почему? — мягко спросила она, опускаясь на корточки.  — Что случилось?

Парень перевёл на неё пустой, отрешённый взгляд. Казалось, он смотрит сквозь неё, куда-то в пустоту закатного неба.

— Я никому не нужен… — слова падали, как сухие листья. — Я ничтожество… Меня никто никогда не полюбит…

— Уверена, это не так, — Вика осторожно коснулась его плеча. — Тебе сейчас просто очень больно, и кажется, что выхода нет. Но это неправда. Ты расстался с девушкой?

— Нет… — он зажмурился, и из его глаз потекли слёзы. — Я проиграл в казино… Все деньги… Родительские деньги… Я не могу вернуться домой. Не могу посмотреть им в глаза.

Голос сорвался в сухой, лающий всхлип.

Антон ослабил хватку, перевёл дух и крепко сжал его плечо, заставляя посмотреть на себя.

— Слушай. Это — фигня, — сказал он раздельно и веско. — Деньги — дело наживное. А жизнь — нет. Они простят. Обязательно простят. Я тебе говорю. Я сам был в такой ситуации, также проиграл все деньги и влез в долги. Но все можно исправить, пока ты жив.

Вика удивлённо покосилась на друга. Антон врал или говорил правду — она не могла понять. Но голос его звучал именно так, как нужно: твёрдо, без фальшивой жалости, с той самой интонацией, которой верят.

Парень медленно, будто просыпаясь, поднял на него заплаканные глаза. Что-то в них изменилось: лихорадочный, безумный блеск погас, сменившись неуверенностью. Взгляд медленно прояснялся, словно с него снимали мутную плёнку.

— Мама бы не пережила… — прошептал он, и в голосе читалась боль. — Зачем… Зачем я это делаю? Я же не хотел… Я не знаю, что на меня нашло.

Вика внимательно всматривалась в его лицо. Зрачки нормальные, запаха алкоголя нет. Парень совершенно точно не был пьян и не походил на наркомана. Он был растерян, раздавлен и — что пугало больше всего — искренне не понимал, как оказался на этом мосту.

— Идём, — Антон поднялся первым и протянул ему руку. — Вставай.

Они помогли парню подняться и медленно, втроём, пошли по мосту к дороге. Вика держалась чуть позади, Антон шагал рядом, поддерживая спасённого под локоть. Уже у жилого квартала, где зажглись первые окна, парень остановился.

— Дальше я сам. Спасибо вам… — он обвёл их взглядом, в котором мешались стыд и благодарность. — Я не знаю, что на меня нашло. Честное слово. Я же чуть не прыгнул.

— Иди домой. Поговори с родителями. И завязывай с этим лохотроном, — твёрдо сказал Антон. — Казино созданы, чтобы люди проигрывали. Ты не первый и не последний.

Парень кивнул и, сутулясь, скрылся за поворотом. Его шаги стихли.

Только тогда Вика позволила себе выдохнуть — долгим, прерывистым выдохом. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, но пальцы всё равно тряслись.

— Это уже тринадцатая, — глухо произнёс Антон, глядя в темнеющее небо.

— Что? — Вика вздрогнула и повернулась к нему.

— Попытка самоубийства. За это лето. — Он замолчал, и тишина показалась оглушительной. — А совершённых… десять. Я считал. Каждую неделю что-то происходит.

— Почему ты не рассказывал?

— Не хотел пугать. Думал, если узнаешь — передумаешь возвращаться.

Вика ошарашенно покачала головой, переваривая услышанное. Десять смертей. Тринадцать попыток. В их маленьком, тихом городке у моря, где все друг друга знают. Это не укладывалось в голове. Творилось что-то чудовищное, что-то, чему она пока не могла найти названия.

— Здесь никогда такого не было. Мы же выросли тут.

— О том и речь, — Антон горько усмехнулся. — Такой массовой депрессии я не помню. С начала лета как прорвало... Я столько всего насмотрелся, что уже перестал удивляться. Все реально свихнулись. Весь город.

Вика почувствовала, как по спине пробежал холод. Она испугалась, что он сейчас снова заговорит о пришельцах, клонах и похищениях, и быстро сменила тему, хватаясь за последнее, что показалось ей спасительным:

— Слушай, а ты правда играл в казино? Ну, то, что ты ему сказал?

Антон моргнул и повернулся к ней. Тень сошла с его лица. Он изобразил оскорблённую невинность, прижав ладонь к груди:

— Я? Я похож на лудомана?

Вика не выдержала и улыбнулась — первая улыбка за этот безумный день.

— Вроде нет. Но ты соврал ему так убедительно. Я почти поверила.

— Талант, что поделать, — он усмехнулся, но глаза его оставались печальными. — Может, на актёрский поступить, вместо рисования комиксов?

Они обменялись короткими, усталыми улыбками и молча побрели дальше по вечерней улице.