Чистый человек

Как то вдруг понимаешь, что всё это дерьмо. И вуз, который считал хорошим, и себя, что был отнюдь не дураком, и свою работу...мда. Судьба копает против меня, не так ли? Оборачиваясь назад, я вижу, что ничего не изменить. Инструмент ли мой испорчен или ноты не те? Вшивое местечко, убогая квартирка, на которую хватило финансов, и полное одиночество. Я увяз, крепко увяз. Условный нуль в кармане, немного простой еды, а впереди целый месяц трудной работы, за которой наступит месяц ничуть не лучше. Но ведь я же бился изо всех сил! Может меня где-то сглазили? Уже десять лет я не праздную свои дни рождения, сижу все выходные дома, а еда по акции мне по карману только перед истечением её срока годности. Господи...ведь я не бездельник, просто хочу немного жить. В чём же дело?!

А потом я сломался и меня потянуло на улицу. Бросив всё, я побежал по городу, всматриваясь в мусор, стены, людей, будто бы и впрямь мог найти объяснение там всему. От палящего солнца мозги мои плавились.

И только на Никитинской, где располагался знаменитый квартал мойщиков, я остановился, сам не заметив почему.

Передо мной стоял мальчик. Лицо его было повернуто в сторону и неподвижно, так, будто его чем-то оглушили.

;Здра-а-а-вствуйте...Мы вам могли бы помочь.

Голос тихий и какой-то больной что-ли.

;Чем же ты мне помочь можешь? ;спросил я, не отрывая от него взгляда.

;Лично я ;ничем.

И я заметил тогда его ногу ; раздутая, тяжелая, чуждая телу. Развернувшись, мальчуган стал уходить, переставляя неправильную ногу с помощью рук.

Когда он скрылся, я почувствовал запах чего-то странного. Будто молочный суп, который разлили в старом подъезде. Я пошёл было дальше, как будто ничего не произошло, но улица стала другой. Теперь всё понятно.

Мне нужна была свобода. На работу я больше не вернусь. Сумасшествие это или нет, бродяжничество или какой-то странный поиск, но мне нужно идти за ним.

Левый берег всегда славился своими старыми районами. В годы войны его почему-то не тронули, в отличие от правого, от которого камня на камне не осталось. Однако историческим и культурным местом он не стал. Здесь всегда хватало специфичных людей.

Толстоногий был за своего тут. Никто на него даже не оборачивался. Я же выглядел чужаком, поэтому меня старались зацепить. Но к счастью всё обходилось. Всякий раз я догонял мальчугана, который, будто случайно ждал, сидя на лавочке или выступе подвала. А потом мы вновь продолжали путь, словно никто ни о чём не догадывается. Вскоре появился отвратительный запах, и я догадался, куда мы идём.

;Эй, есть кто-нибудь здесь? Мне пройти нужно!

Несколько минут назад мальчуган скрылся за железными воротами, а я так и остался у входа. Это были городские очистные сооружения. Смердящие рукотворные бассейны громко гудели, огражденные забором. Про них часто было слышно в новостях. Хоть и стоят они на отшибе города, но обычно на них жалуются из-за запаха, который несёт ветром прямо в центр. А еще кто-то в прошлом году подорвал один из бассейнов. Шуму тогда было. Рядом водохранилище находиться...рыбы тогда всплыло. Но ничего, рыбаки едят да и приезжие купаются. Местные же предпочитают другие водоемы.

;Ау-у!

Был вечер. Оранжевый диск солнца уже клонился к горизонту, а ведь еще дорога обратно. Не могу же я здесь торчать до утра! Зажав нос, я проскочи через ворота на территорию.

Все здания были закрыты. Ни одной живой души. Только очистные бассейны работали. Через каждый из них был перекинут трап, можно было подняться. Почему же нет?

;Толстоногий, слышишь меня, где ты? ;кричал я, стоя над сооружением.

Подо мной вереница щеток, подвешенная на металлическом бруске. Двигаясь по кругу, она протирает и продавливает сквозь решётку остатки отходов, которые плавают тут, как утята на пруду. Можно различить целые клоки подгузников и, конечно, много туалетной бумаги. Вода пенилась, исходя коричневыми пузырями. От вони у меня давно слезились глаза.

;Так тебя слоненок, значит, привёл?

С другого конца на трап зашёл молодой парень, одетый в грязный свитер и с длинными, как у обезьяны руками. Он смотрел на меня с интересом, ожидая ответа. А я не мог и слова из себя выдавить.

;Ты пришёл в нужное место. Оставайся там, где стоишь, сейчас состоится ритуал.

;Чего? ;воскликнул я и отступил в другую сторону.

;Пришло время переродиться!

Схватившись за поручни, он присел, взмахнул ногами и начал рывками, как какая-то обезьяна, двигаться на руках ко мне. Трап угрожающе затрещал. Я наконец увидел лицо паренька, оно было сморщенное и худое, словно кожу натянули прямо на скелет, безо всяких мышц.

;Не нужна тебе больше работа и удача. Ты сам всему будешь владыкой, ;закричал он.

Я резко обернулся, чтобы сбежать, однако на другой стороне трапа меня уже ждали. Толстяк, втрое больше моего, преграждал единственный путь к отступлению. Он был уродлив ; большие губы у него свисали, как у бульдога.

;И фты уфодец, и фя, и фсе мы, и нафи мамофчки, фсе фсе фсе...

Сильные руки схватили меня сзади за подмышки.

;Ты молодец, что отказался от бесплодных попыток и пришёл искать. Это чудесно.

Внутри меня словно что-то оборвалось. Увидев свои ноги, я понял, что меня подкинули вверх. Я хотел бы закричать изо всех сил, еще сильнее, чем делал это сейчас...но разве это чему-то могло помочь? Был всплеск и я, падающий в бассейн с открытым ртом.

Не буду вдаваться в подробности своих ощущений. Ничего хорошего. Мне повезло, что рядом был шланг с холодной водой и кусок мыла. И поскольку тот парень и уродец бульдог куда-то пропали, то я худо-бедно смог отмыться. Наступила темнота, меня ждал долгий путь до дома.

Отворив входную дверь, уставший, вонючий и с гудящими ногами, я вошёл в квартиру, залитую предрассветными лучами солнца, и пошёл мыться. Вещи полетели в мусорку. На этот раз я почустовал себя лучше. И хоть ощущение, что маленькие частички все еще...ладно, не буду об этом. Хватит, я устал. Пора, как следует, отоспаться.

На следующее утро, мною было решено вернуться к привычной жизни. Я взрослый человек, мне следует работать, покончив с бродяжничеством, которое заставило вонять. Умеренно бедная, но чистая жизнь ;это то, что мне на самом деле нужно. Теперь я понял.

Следующая неделя прошла паршиво. Куда бы я не пошёл, всюду от меня отмахивались. Охрана не пропускала дальше ресепшена, а все, к кому я все же прорывался, разговаривали исключительно с зажатым носом.

;Клянусь, я чистый. Вымылся уже десять раз!;кричал я им.

Но никто и слушать не хотел. Трудовую книжку мне швыряли с окна, поливали голову хлоркой и кидали огрызками яблок. Я ничего не понимал. Даже старые знакомые не хотели со мной иметь никаких дел. И я сдался. Заперся дома и никуда не выходил в тот день.

И тогда ко мне пожаловали.

Это был тот мальчуган с распухшей ногой. Вжимаясь лицом в мою футболку, он крепко меня обнимал. Вот это да!

;Ты наконец-то стал таким как мы... Наш владыка тебе понравился?

Этого не может быть. Сон, дурной сон, который мне опять сниться, подумал я раздраженно. Но ведь не было ничего этого. Ни очистной станции, ни уродца, ни моего купания!

;Пошёл к дьяволу!

Вытолкав его за дверь, я подпёр её плечом и продолжал кричать ему:

;Проваливай отсюда. Я не хочу никого из вас знать. Ничего этого не существует!

Когда я затих, то услышал, как толстоногий прислонился с другой стороны двери и запыхтел.

;Тебя посвятили. Скоро ты всё узнаешь. Не вздумай отказываться.

Он уходил. Я слышал как его нога волочиться по полу. Схватившись за голову, я сосредоточенно думал.

Ни в коем случае нельзя сдаваться. Нужно идти и бороться за свою жизнь. Усилием воли я поднял себя с пола и стал одеваться. Мной было решено вернуться сегодня же на прошлую работу.

Одетый в костюм, сверкая начищенными туфлями, я держал в руках дипломат и был готов ко всему. Нужно вылизать задницу? Пожалуйста. Зарплата будет меньше? Спасибо, вы так благодарны. Готов ли я выходить сверхурочно? Мой дом работа. Я уже практически открыл дверь и был готов идти покорять начальство, как вдруг услышал самый страшный звук, который слышал не раз. Это был звук хитина, которым тёрлись тараканы друг об друга. Звук исходил из шкафа прихожей. Чёрт, как не вовремя. И денег совсем не осталось на отраву. Ладно, потом. Сейчас работа.

Однако дойти до офиса мне так и не удалось. Перед подъездом меня уже ожидали.

Конечно же это был тот самый пухлощекий мальчуган. Он сидел на лавочке и держал за плечи какую-то пьянь с района. Распухшие веки, нос алкоголика и лохмотья вместо одежды ;полный набор, ни с чем не спутать.

;Мы с твоими будущим другом, ;мальчуган улыбнулся и посмотрел на пьянь. ;Мы пришли узнать, неужели тебе самому нравится всё это?

Стиснув зубы. я развернулся и пошёл прочь от них. В спину мне донесся заливистый хохот.

; От тебя несёт, друг мой! Все видят это! А в шкафу тебя ждут. Избран и не сбежать тебе никуда. Через пару дней завоешь. Еще молить меня будешь. Но я подумаю, стоит ли помочь или нет. Хоть мы братья, но все...

Обернувшись, я уже никого не увидел. Лавочка была пуста.

;Неужели я так много прошу, ;спросил я, подняв голову к небу. ;Просто быть, как все. Зачем мне такое?

О собеседовании можно было и не думать. Нервы мои были взвинчены. Всё, что я хотел, это еще раз помыться. С этим запахом я, кажется всю кожу себе сотру.

Деньги кончились. Квартира заставлена ловушками, все плинтуса вымазаны гелями, посыпаны порошком с циперметрином... Тело мое приятно горит, а нос не чувствует ничего, кроме запаха хлорки. Я мазал себя целый час разными скрабами и тёр мочалками, кожа моя красная дотронуться невозможно. Это должно помочь. Каста неприкасаемых не для меня.

Тараканов не так-то просто вывести. Это всегда требует сочетания разных орудий. Вот, например, сейчас я собирался применить тяжелую артиллерию. Тщательно завязав футболкой лицо, словно моджахед, я достал два баллона с отравой и закрутился. как волчок, распыляя их. Дверцу шкафа заколотило, послышался шорох. Нет уж, виду вашего я выносить не могу, достали за столько лет. Я отворил дверь, вышел за пределы квартиры, снял футболку с лица и вдохнул свежего воздуха. Перед глазами всё поплыло, и я грохнулся на пол.

Очнулся же на своей постели, рядом лежал блистер парацетамола, все окна были открыты настежь. Когда это только успел, удивился я, попытался встать, но тотчас уснул.

Сон мой был какой-то рваный. Всё мне снилось, что кто-то меня перышком по руке щекочет. Чувствую, как переворачиваюсь, а это перышко за мной следует и всё щекочет и щекочет.

Не до конца проснувшись, но уже продрав глаза, я увидел, как тройка тараканов, размером с котенка, выползает мне на живот, шевеля усами в разные стороны. Панцирь их блестел, словно измазанный маслом. Приподнявшись, я окончательно проснулся и понял, что тараканов гораздо больше. Они были везде.

Спаривались в моих ногах, потирая друг другу пузики, на руках, их лапки я чувствовал даже на свое голове. Кровать была облеплена ими.

Вскочив с места, я завизжал и принялся трястись, сбрасывая их с себя. Твари же, недовольно перебирая лапками, потянулись в шкаф. Всё мое тело было в коричневых точках и запах, чёрт, запах был, как с очистных.

; Нагадили на меня, черт возьми!

В дверь мою страшно затарабанили. Дом, в котором я жил, был полон тех, кто хотел почесать кулаки об чьи-то лица. Большей частью, люди эти уже имели синие наколки на руках.

;Открывай! Я пришёл с ночной смены, а ты тут визжишь, как ополоумевшая коза. Открывай! ;закричали из коридора.

Выбежав в прихожую, передо мной разыгралось небывалое зрелище. Дверь моя, выгибаясь от ударов, всё сильнее и сильнее угрожала сорваться с петель. И тогда бы мне было не сдобровать. Однако что-то предпринять я не успел. Дверь была дешевая и потому агрессивный мужичок ворвался в квартиру, упав на пол вместе с ней.

В воздухе витала пыль, куски штукатурки лежали на полу, неожиданно родившаяся тишина резанула слух, куда громче, чем грохот падения. А потом дверь шкафа за моей спиной скрипнула, раздалось шуршание хитина. Выражение лица мужчины, который прекрасно видел то, что вылезло, было куда хуже испуга, это был неподельный ужас. Но поскольку бояться он не привык, то из него вырвалось:

;Ты...ты, мать твою, убери это!

Насекомое было не из наших краёв. Слишом яркая расцветка панциря, тело каплевидное и ножек побольше, чем у российских сородичей.

Одним прыжком, он настиг беднягу, вцепился ему в лицо и с хрустом заработал жвалами, выедая глаза. Пиршество началось. Зашевелились обои, линолеум пошёл буграми, а натяжной потолок начал вибрировать. Полчища тараканов повалили на визжащего мужчину. Шуршали крылышки, работали жвала, целые куски плоти отрывались и пережёвывались насекомыми. А на них всё сыпались и сыпались новые, куда мельче, которым только и оставалось, что лакать кровь с пола.

Я стоял , будто остолбенев. Они успели съесть половину тела, прежде чем их главарь, который вылез из шкафа, подняв морду, стал испражняться на останки, угощая мелюзгу. Затем, тварь заработала крыльями, поднялась в воздух и полетела ко мне, растопырив мохнатые лапки в разные стороны. Она уселась на моём плече, как какой-то попугай, колючие ножки её чувствовались даже через ткань, а множество тонких усиков щекотали шею.

Остальные тараканы оторвались от трупа и уставились на меня. Окровавленные жвала противно щелкали, чёрные глазки, в которых не было и не могло быть сочувствия, смотрели не моргая.

Я плохо помню, как выбрался оттуда. Кажется, через окно...Неважно, я должен отказаться от этого дара, пока...пока они не принялись за меня.

;Чего с тобой, парень? ;спросил меня мужичок, придерживая рукой дубинку. ;Видок у тебя, будто дьявола поцеловал. Может, помощь нужна?

Надо же, охранник. От меня выставили? Или днём они своих паскудных ритуалов не проводят?

;Да, ;ответил я, уже слыша стрекотание крылышек. ;Мне нужно срочно ваше начальство.

;О, как! Это ещё зачем?

;А вон, ;ответил я, показывая себе за спину и даже не думая оборачиваться. ;Это что?

Рыжие тельца облепили его и повалили на землю так быстро, что он и не успел достать дубинки. Бедняга, я же ведь скормил его им, как бутерброд . Чёрт, что же я натворил!

На территории очистных, мне встретились люди в халатах и с бумагами в руках, которые удивлённо смотрели на меня. Не то, думал я про себя, мне нужен уродец. Хоть один. Еще одна жертва экспериментов.

;Стоять! Стой, стрелять буду!

Моментально упав, я почувствовал, как чьё-то колено прижало меня к земле. Еще трупы? Нет, так нельзя.

;Спасайтесь! Бегите, насекомые не тронут меня. Прочь, пошли все отсюда!!;закричал я.

;Да кто это вообще такой? Тут и без него шума достаточно.

Меня подняли на ноги, я увидел перед собой наряд полиции.

;Да кто его знает, ворвался, орет тут про какое-то нашествие. Ты чего парень?

Я огляделся по сторонам. Увидел, что совсем рядом, на земле, лежит тело, накрытое простыней. Рядом с ним стоит толстоногий в халате. В руках у него папка с бумагам, он ухмыляется и помахивает мне пухлой ладошкой.

;Где тот...в свитере? ;торопливо спросил я.

;Вы с ним знакомы? ;удивился один из правоохранителей.

Я кивнул. Удивленно переглянувшись, они подвели меня к тому, что лежало на земле и скинули покрывало. Владыка был мертв. Возле лица его лежали раздавленные маленькие мокрицы.

;Власть меняется очень быстро. А вот друзья, ;захихикал толстоногий. ; Следовало быть общительнее и может быть мы что-нибудь придумали бы. Я же говорил, что ты прибежишь умолять меня? Вот ведь как интересно получается!..

;Вы видели мокриц, они ведь ползли по нему? ;спросил я у полицейских.

Они нахмурились, дали кому-то знак за моей спиной. Тут то всё и сошлось в моей голове.

;Посмотрите какая у него нога! Это толстоногий! Слоненок! Он виновен. Он убил его! проверьте. Черт возьми, тут такое творится. Очистные прокляты! Здесь твориться что-то...

А потом был укол в ногу и всё слилось перед моими глазами.

Следующие две недели меня кололи уколами, посыпали горстями лекарств и постоянно допрашивали. Мне говорили, я чересчур нервозен и истеричен, но это лечиться, как и моя прогрессирующая арханофобия. Диагноз мне поставили самый обычный в таких случаях ;шизофрения. О работе можно забыть. А вот обклеивать ножки постели малярийным скотчем и заложить вату в уши...Это обязательно надо помнить.

Из своего города я переехал, слышал, они холода не выносят. Я постоянно меняю место ночёвки, ворую скотч и вату ;без этого никуда. Зато никаких трупов, только шорох, трепетание крыльев и писк. Мы не друзья и не враги, но существуем на дистанции. Слышал, тараканы запросто едят мокриц. Это греет мою душу. Эксперименты толстоногого наверняка создали нового владыку. Цела станция, все в халатиках...не поверю, что он остановился в создании уродцев. Однажды мне придётся вернуться, я точно буду знать когда, ведь газет в мусорках излишки, читать не модно. Я жду, смиренно жду. Как всякий неудачник, готов терпеть многое, кочевать из города в город, постоянно отмываться от дерьма. Но слонёнку не выжить. Всякий неудачник обязан платить миру, только вот он меня то ограбил. И мы обязательно обглодаем его тело за это.