Хранители порога. Глава 11

Они медленно брели обратно в сторону дома по пустеющим улочкам. Солнце уже почти село, и небо над крышами окрасилось в тревожные, густо-багровые тона, будто там, за горизонтом, разгорался далёкий пожар. Воздух остывал, с реки потянуло сыростью, где-то в кустах застрекотали сверчки.

— Проводишь меня? — спросила Вика. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы, она всё ещё чувствовала, как предательски дрожат пальцы.

— Конечно, — Антон сунул руки в карманы куртки и шагнул ближе

Они шли молча. Под ногами шуршал гравий, в окнах домов зажигались тёплые огни, и этот обычный, мирный пейзаж казался Вике почти декорацией. Она прокручивала в голове слова друга. Десять самоубийств. За одно лето. В их маленьком городке, где пять лет назад скандал из-за разбитого мячом окна был главным событием месяца. Десять смертей — это не просто цифра. Это десять семей. Десять пустых парт в школе. Десять могил на старом кладбище у холма. Это звучало как приговор тихому, сонному месту, которое она когда-то называла домом.

— А твои родители? — вдруг спросила она. — Они ничего не говорят? Неужели не замечают?

Антон усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невеселой — так усмехаются люди, которые давно привыкли к тому, что их не слушают.

— Мама говорит, что это всё «подростковые гормоны» и «плохая экология». Мол, раньше просто не было интернета, и никто не знал. А отец вообще считает, что я всё выдумываю и преувеличиваю, чтобы привлечь внимание. Спрашивает: «Тебе что, заняться нечем, кроме как чужие жизни считать?» — он замолчал и добавил тише: — Иногда я смотрю на него и думаю: а он сам-то ещё настоящий? Или уже… не знаю. Заменённый.

Вика вздрогнула. Это то, что Антон пытался объяснить ещё тогда, в переписке. То, от чего она отмахивалась, списывая на любовь к Кингу и излишнюю впечатлительность.

— Ты рассказывал, что видишь, как люди меняются, — осторожно сказала она. — Тогда мне казалось, что это просто фантазии. Но теперь… Тот мужчина в закусочной. Он ведь правда не понимал, что делает. Словно его кто-то выключил, а потом включил заново.

— Вот именно, — Антон сглотнул. — Словно выключили и включили заново. Я это вижу постоянно. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Потому что все вокруг делают вид, что ничего не происходит. Улыбаются, ходят на работу, обсуждают погоду. А мне хочется закричать: «Посмотрите! Что-то не так! Мы теряем людей!» Но если я это сделаю, меня просто запрут в психушке. И я уже начал сомневаться: может, это правда только у меня в голове?

— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Вика. — Не только. Теперь я тоже это заметила. В кафе, на улице, этот парень на мосту. Он же сам не понимал, как там оказался. Словно проснулся за секунду до того, как… — она осеклась и закончила уже мягче: — В общем, нас теперь двое сумасшедших.

Антон повернулся к ней и посмотрел долгим, серьёзным взглядом. В полутьме его лицо казалось старше и жёстче. В его глазах читалась усталость и странная, горькая благодарность.

У калитки её дома они остановились. Свет в окнах гостиной уже горел — мама и тётя Люба, наверное, ужинали. Оттуда доносился слабый запах жареной курицы и приглушённый звук телевизора. Обычная жизнь. Такая хрупкая и беззащитная.

— Спасибо тебе, — сказала Вика, поворачиваясь к Антону.

— За что? — он удивлённо вскинул брови.

— За сегодня. За то, что помог тому парню. За то, что говоришь правду. — она помолчала, подбирая слова. — За то, что ты такой, какой есть. За то, что остался прежним.

Антон хмыкнул, но ничего не ответил. Он лишь поправил лямку рюкзака, махнул рукой на прощание и быстро зашагал прочь, в сгущающиеся сумерки. Его фигура растаяла за поворотом, и только эхо шагов ещё несколько секунд отдавалось в тишине.

Вика постояла у калитки, глядя ему вслед. Потом глубоко вздохнула, взялась за холодную ручку двери и вошла в дом — в тепло, в запах ужина, в разговоры о пустяках. Но мысли её остались там, на пустеющих улицах, где десять человек уже не вернулись домой, а один — сегодняшний, спасённый — вероятно, сейчас впервые за долгое время обнимал мать.