Оно из галактики 777 продолжение 52

                ФАНТАСТИКА

    
     ЧАСТЬ 52

     Глава вторая


            
      
-  Если подобное, описанное вами, случится на нашей планете, наши власти поступят совершенно иначе, чем на планете Земля. К группам участников конфликта будет применена Программа Духовной Синхронизации. Объясню, что это означает. Во-первых, зачинщиков немедленно изолируют, но не друг от друга, а от внешнего мира — их поместят в, так называемый,  Сад Гармонии. С вами будут работать наши лучшие эмпаты и ментальные наставники;
во-вторых, их временно лишат права пользоваться благами нашей цивилизации, пока вы не докажете, что способны уважать чужие права и чужую жизнь;  в-третьих — и это самое главное наказание и одновременно исцеление — вас обяжут вместе, плечом к плечу, выполнять сложную, созидательную работу. Например, восстанавливать экосистему или помогать тем, кто слабее. Англичанин, русский и китаец будут делить один хлеб, спасать одно раненое животное, спасать друг друга, если кто-то из них окажется лицом к лицу с диким и хищным зверем, который может разорвать его на куски, а если кто-то нечаянно сорвется со скалы и будет ранен, остальные двое по очереди будут тащить его на спине до медицинского пункта Сада, то есть они каждый день будут смотреть в глаза друг другу; и всё это продолжится до тех пор, пока барьеры в ваших головах не рухнут. Вы будете учиться чувствовать чужую боль как свою собственную, ; мессирай Виялай Пенестин тепло и обнадеживающе улыбнулась парню. ;  Мы понимаем, что на Земле вас разделяли искусственные границы, ваши политики и старые обиды предков. Но здесь, на Тайниритории, у вас одна национальность — вы все Дети Земли, земляне. Бить друг друга, ломать кости из-за ничтожной глупости — это путь назад, в эволюционный тупик. Наша планета предлагает вам другой путь: соревноваться не в силе кулаков, а в широте разума, силе духа и способности быстро освоить всю нашу технологию и технику. Попробуйте направить свою юношескую энергию не на разрушение, а на познание Вселенной, на созидание новой и счастливой жизни для ваших земляков. Поверь, это гораздо увлекательнее, чем любая драка стенка на стенку.


    Земной юноша слушал учёную женщину с особым вниманием, стараясь понять каждую её мысль. , Он, выросший в суровых реалиях уличных законов, был просто обязан пройти через внутренний кризис. Он привык к понятным ему земным категориям: «сила» — «слабость», «безнаказанность» — «наказание», «авторитет» и «бесславие». Но сейчас слова учёного в нём пробудили разнородные мысли: сначала они вызвали у него недоверие, даже лёгкий протест, затем — глубокое замешательство. Философия Тайниритории ломала его привычную картину мира.
     Он переступил с ноги на ногу. Его кулаки в карманах старых джинсов невольно сжались. Он был готов услышать чего угодно: угроз депортации, лекций о морали, обещаний сурового наказания — к этому на Земле он привык. Но эти слова...  «Программа Синхронизации»? «Сад Гармонии»?  Вместо того чтобы разозлиться, эти инопланетные мудрецы смотрели на него с жалостью, как на больного котёнка. И это задевало его мальчишескую гордость сильнее любого земного затрещины.
-   Сад Гармонии? — глухо переспросил он, пригнувшись к микрофону, и в его голосе прорезалась привычная подростковая дерзость, за которой он пытался спрятать растерянность. — Вы это серьёзно? То есть, если кто-то побьёт или покалечит моего друга, вы посадите этого хулигана или отморозка в сад нюхать цветы? И заставите их жить и работать вместе? Да на Земле за такое... Да у нас на районе, если ты не ответишь силой на силу, тебя просто растопчут! Тебя посчитают трусом!
Ничтожеством! — Он поднял голову и устремил свой взгляд на задние ряды, ища поддержки у своих земных сверстников. Но те сидели тихо, затаив дыхание. Юноша снова повернулся к мессирай Пенестин, его дыхание участилось.
— Вы не понимаете нас... Вы слишком правильные. На Земле так не работает. Если мы не боимся полиции и суровых наказаний, то почему мы должны слушаться каких-то ваших эмпатов? Как можно простить того, кто шел на тебя с железной арматурой?
     В зале снова воцарилась тишина, но теперь она была напряженной. Земные подростки ждали:  сломается эта вежливая инопланетная учёная под напором суровой земной правды, или не сломается.
     Руководитель Института Духовной Эволюции и Ментального Здоровья не отвела взгляд с лица собеседника. Она сделала ещё один шаг навстречу молодому землянину:  в её глазах парень увидел не обиду, а бесконечное, бездонное понимание.
-   Мы понимаем вас, юноша, — тихо, но отчётливо произнесла она, глядя парню прямо в глаза. — Мы знаем, что на Земле страх часто называют «уважением», а жестокость — «силой». Твой мозг сейчас защищает старые программы выживания, потому что мир, из которого ты пришёл, заставлял тебя всегда быть начеку. Ты боишься показаться трусом перед своей стаей. Не так ли?
     Она мягко протянула руку ладонью вверх, словно передавая ему часть своего спокойствия.
-    Но ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Что требует большего мужества: поддаться вспышке гнева, взять в руки арматуру и ударить человека, сделав то, что от тебя ждут все на твоей улице, или найти в себе силы остановить занесённую руку, стать напротив врага, заглянуть ему в его глаза и заставить его — и себя — говорить? Что из этого сложнее? Что требует истинной, стальной силы духа, а что — лишь слепого животного инстинкта?
     Парень открыл рот, чтобы привычно огрызнуться, но слова застряли у него в горле. Он никогда не думал об этом с такой стороны. В его картине мира сильным всегда был тот, кто бьёт первым, или бьёт последним и, повергнув врага в прах, становится настоящим героем. А теперь получалось, что его уличные «герои» с Земли в глазах этой развитой цивилизации были просто слабыми, никчёмными людьми, не умеющими управлять собственным страхом. Мессирай догадалась, что происходит в душе земного парня, поэтому усилила свои аргументы, чтобы перетянуть его на свою сторону.
-  У нас на Тайниритории трусостью или слабостью считается неспособность отвечать за свои эмоции, — добавила профессор, забивая последний гвоздь в его прежние убеждения. — Твои кулаки — это твоя слабость, юноша. Твой разум — твоя сила. Мы не просим тебя стать слабым. Мы предлагаем тебе стать сильным. Впервые в твоей жизни.


     Парень медленно отступил от микрофона. Его лицо горело. Он не нашёл, что ответить, но в его глазах вместо прежнего вызова появилось что-то новое — глубокая, взрослая задумчивость. Он молча кивнул мессирай и медленно побрёл на своё место под притихшие взгляды зала.

     На задних рядах, где сбилась в кучку земная молодёжь, вспыхнул приглушенный, но яростный гул. Шушуканье мгновенно переросло в открытый рот.
— Ну ты и сдал назад, Серый! — зло прошипел рослый подросток в куртке с порванным рукавом, глядя злым взглядом на подошедшего. — Слабость, разум... Да она тебе просто мозги промыла своими сказками про цветочки! Какая, к черту, синхронизация? Если нас прижали к стене, мы что, обниматься должны были с ними?
— А я говорю, баба-профессор права! —  вдруг огрызнулся в ответ другой, парень помладше. — Самим-то не надоело каждый вечер оглядываться, прилетит тебе в подворотне или нет? Мы на другую планету прилетели... хорош уже свои районные законы качать!
— Рот закрой! — рявкнул первый, угрожающе подавшись вперёд. — Защитник нашёлся! Землю позоришь!
     По рядам молодёжи пошла цепная реакция: кто-то вскочил с места, кто-то начал толкаться, послышались первые матерные слова, которые так дико и грязно звучали в этом хрустально-чистом, высокотехнологичном зале Тайниритории. Запахло назревающей дракой — привычным земным способом решать любые споры.
     Учёные в президиуме не двигались. Они не звали охрану — её просто не существовало. Они лишь с глубоким, сострадательным вниманием наблюдали за этой ментальной бурей, словно врачи за кризисом тяжелобольного пациента.
     И тут зал буквально содрогнулся от мощного, хриплого мужского голоса с передних рядов.


-   А ну тихо, щенки! — На ноги поднялся широкоплечий грузный, седовласый мужчина в поношенном пиджаке, судя по лицу и виду,  — бывший рабочий или шахтер с Земли. — Сели на место! Я сказал: сели на место и закончили базар!
      Его голос, привыкший перекрикивать шум заводских цехов или отбойных молотов в забое, мгновенно прибил подростковый гул к полу. Парень в куртке с порванным рукавом заглох на полуслове и медленно опустился в кресло.
     Мужчина смотрел на парней грозным взглядом, а его лицо, изрезанное морщинами, дышало суровым, выстраданным стыдом.
-    Вы что творите? — тихо, но от этого ещё более страшно произнёс он. — Вы кого здесь позорите? Своих матерей, которые вас сюда притащили, чтобы вы под огненными метеоритами не сдохли или в подворотнях не сгнили? Нас, взрослых, которые зубами цеплялись за этот шанс на переселение? —
Он тяжело вздохнул, и его кулаки задрожали. — Нас люди... нет, существа высшего порядка приняли как родных. Нам дали чистый воздух, дома, безопасность, о которой мы на Земле и мечтать не смели. Из-за вашей дурости, из-за вашей спеси уличной они решат, что мы — дикари! Животные, которых нельзя выпускать из клетки! Вы не просто своих родителей позорите — вы всю нашу несчастную и погибшую Землю выставляете сбродом дикарей перед лицом всей Галактики!
   Крик души мужчины поддержали другие взрослые. С мест поднялась пожилая женщина, утирая слезы платком:
-    Правильно, Степаныч! Стыдоба-то какая... Они нам душу открывают, а эти обормоты кулаками машут!
-   Потерпите, пожалуйста, спасители наши, — уже тише, обращаясь к притихшему президиуму ученых, сказал пожилой рабочий человек и в его голосе прозвучала горькая мольба. — Они у нас не злые. Просто испуганные и глупые пока. Мы с ними дома поговорим... по-земному. Поймут. Обязаны понять. А не поймут — заставим понять!
     Мужчина сел, тяжело опустив голову на грудь. В зале воцарилась гробовая тишина. Земная молодёжь сидела, вжав головы в плечи. Им впервые стало по-настоящему, до глубины души стыдно  не перед инопланетянами, а перед своими же. .  .

     Земляне принесли на Тайнириторию тяжелый багаж: свои страхи, недоверие, привычку защищаться кулаками и делить мир на «своих» и «чужих». Но именно здесь, под светом мудрой цивилизации, начинается их самое сложное и прекрасное путешествие — эволюция собственной души. .  .


     Продолжение следует