Время говорить. Ч. 2. Глава 14. Кто такой Бог?

- Нам с тобой надо почаще в церковь ходить. Это важно, – после паузы сказал Славик Малеев. – А для этого нужно знать о смысле богослужений. Как можно стоять перед Богом и не знать ничего о том, что в данный момент происходит в его храме. Даже о самом Боге не знать.
- Да сейчас, наверно, все знают о Боге, – откликнулся Никитин.
- Не скажи, Пётр. Вот ты рассуждаешь о вере в Бога. А знаешь ли ты, кто такой Бог?
- Кое-что читал у святых отцов.
- Многое со временем изменяется в жизни. В Православии тоже. Знаешь, что пишет о Боге современный богослов Алексей Осипов? Я читал его книгу «Пути разума в поисках истины».
- Алексей Осипов, – медленно произнёс горожанин, вспоминая, не встречал ли он имя автора среди прочитанных книг. – Нет, первый раз слышу о нём.
- Не зна-аешь, – простодушно протянул Славик, – а нужно.
- Его книга важнее толкований святых отцов? – деловито спросил Пётр Петрович.
- На это не могу ничего сказать – я не духовное лицо. Но автор серьёзный. Преподаёт в духовной академии. Сам понимаешь: готовит будущих священников.
- И что же он пишет?
- Я проштудировал книгу Осипова и сделал записи, – похвалился Славик. – Если тебе интересно, могу найти тетрадку, куда я записывал его мысли.
- Мне уже интересно. Ты тетрадку с собой возишь? – улыбнулся Никитин.
- Положил на всякий случай, – усмехнулся в ответ Петров гость.
Он проворно встал со стула и в спешке зацепил ножку. Раздался глухой стук упавшего стула. Славик обернулся и поднял мягкий стул:
- Извиняюсь, – произнёс он, краснея от неловкости, и вперевалку почти побежал в спальню, где лежали его вещи.
Через минуту он снова стоял в кухне и держал в руках тоненькую ученическую тетрадь зеленоватого цвета. Быстро раскрыл её и довольно уселся на стул.
- Я выписал то, что меня зацепило. Вот слушай. – И, размеренно читая, в такт покачивал указательным пальцем. – «Религия – это мировоззрение, в котором присутствует вера в Бога. У язычников тоже были боги, но они наполнены человеческими страстями и добродетелями, а не Божественным Духом. Всё остальное не религия, а что угодно: магия, фетишизм. – Взглянув на Петра, Славик выше поднял палец и произнёс, выделяя голосом каждое слово: – Бог в христианстве – это простое существо, самое простое из того, что есть». Как тебе? Меня это удивило, мягко говоря. – И снова выделил голосом каждое слово: – Самое простое существо из того, что есть. Понимаешь? – Продолжил неторопливо читать: – «Но Он не поддаётся словесному описанию, поэтому чтобы ни говорил человек о Боге, всё будет ложным». – Скрестив руки на груди, посмотрел на Петра с любопытством: – Что ты думаешь об этом?
- Всё гениальное просто, – нисколько не удивился услышанному Никитин. – А ведь раньше пугали людей Грозным Судьёй.
- А как тогда рассматривать рассуждения святых отцов? Неужели их суждения тоже ложные? – по-дружески вежливо спросил Славик.
- Гм… – хмыкнул городской учитель. – Ты же сам только что сказал: в жизни всё изменяется и в Православии тоже. Значит, пришло время говорить, что Бог открыл ещё одну истину людям. Открыл, потому что люди уже в состоянии её хоть немного понять? Или не могут понять и снова сами себя обманывают? – задавал вопросы Никитин себе и визави.
Славик повернул голову к окну, откуда лился мягкий солнечный свет, и, закусив нижнюю губу, согласно закивал, а затем снова увлёкся чтением.
- «Бога можно почувствовать во время созерцания, которое происходит в состоянии особого молчания – исихии, отсюда и название христианского направления афонских старцев – исихазм. Бога никто не видел: ни люди, ни ангелы. И человек говорит о Боге условно, используя земные понятия, которые хорошо понятны всему человечеству. Человек указывает лишь на такие отдельные проявления Божества, как премудрость, благость, милосердие, человеколюбие и т.д. Поэтому православные люди говорят, что Бог есть Любовь, Добро и Красота. Православие – это учение о Боге-Любви. По этой причине для человека пребывать в любви ко всему живому – это и есть главный смысл жизни человеческой, ради чего он и приходит на Землю: достичь Идеала. Познать Бога можно только через исполнение Заповедей Божьих. В Первом послании апостола Иоанна Богослова сказано: „Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём“. И человек, который не любит хоть одного брата, приносит зло не Богу, а себе; ни Бог, а человек страдает, скорбит. Божественное Откровение даёт человечеству знания о том, что такое Добро и зло, как вести себя, чтобы стать счастливым. Это Откровение дано в человеческих понятиях, образах, притчах, и по-другому нельзя научить человека, ведь он не знает ангельского языка. На человеческом языке, через Сына, Бог Отец сказал человеку: Бог есть Дух, Бог есть Любовь и нет в Нём никакого зла. Ветхозаветные иудеи считали Бога Судьёй, который судил людей за грехи. Понятие „Бог-Судья“ – это заблуждение. Иудеи не знали ещё, что Бог – это Любовь».
- Вот теперь всё встало на свои места. От иудеев пошло понятие «Бог-Грозный Судья». С тех пор прошло более двух тысяч лет. Конечно, всё должно измениться.
Никитин замолчал, ожидая услышать от Славика мнение богослова Осипова. Гость с воодушевлением продолжил:
- «Современная цивилизация исказила понятие «любовь» до неузнаваемости. Сейчас любовь для нас – это всякие поблажки, всепрощение, свобода от нравственности. А Любовь – это жертвенность. И Бог Отец пожертвовал Своим Сыном ради человечества, – подчеркнул Славик два предложения размеренным чтением. – Бог ни о ком не радуется и ни на кого не злится, подобно человеку, но когда человек бывает добрым, то его душа вступает в общение с Богом. Другими словами, восходит на Божью «волну». Когда человек злится, то его душа не может достичь высокой Божьей «волны» и страдает. С помощью молитв, искренних мыслей и добрых поступков человек снова становится близок к Богу. Выражение «Бог гневается» придумано для того, чтобы неграмотные люди поняли, что неугодно Богу, то есть что является злом».
- Правильно, – отчеканил Никитин, – согласен с Осиповым. Раньше всё подгоняли под неграмотных.
- «Чадом Божьим может стать только тот, кто будет жить по заповедям Божьим. Смысл жизни человека – в деятельности. Веря в Бога, православный признаёт первородный грех: противоборство ума, сердца и тела между собой. Каждый из них тянет на свою сторону. Они не едины, как должно бы быть! Когда человек не видит своего духовного несовершенства, то он считает себя хорошим, по крайней мере, не хуже других. В этом – большая ошибка. В этом сказывается особенность первородного греха».
Никитин развёл руками:
- Всё логично, на мой взгляд. Ни с чем не могу поспорить. Хотя… насчёт Бога – «самого простого существа из всего» – не знаю. Тут я не могу рассуждать.
- А как же тогда толкования святых отцов? Неужели им Бог не открыл всю правду? – напомнил приятелю Славик свои прежние сомнения. – Или современные богословы, замешенные на цивилизационных дрожжах, уводят нас в сторону?
- Я не силён в этом, Слава. Думаю, нужно почитать о монахах-исихастах.
- Я не против.
Тут же Славик вошёл в интернет через свой телефон, написал в строке браузера первый запрос.
- У-у, сколько тут всего. Утонешь, – ахнул Малеев, листая выпавший список интернет-страниц.
- Давай и я подключусь. Выберем православные сайты. Там можно прочитать профессиональные статьи. Всегда надо обращаться к профи. На остальных сайтах будет искажённая информация. Люди пишут, кто во что горазд, – рассуждал городской учитель, открывая интернет-браузер на своём телефоне.
Статьи на православных сайтах были исключительно информативными, сухими, но давали начальное представление о тайном учении в православии.
До глубокой ночи Малеев и Никитин просматривали и читали статьи об исихастах и книги афонских старцев о личном духовном опыте.

Утром, легко позавтракав и быстро одевшись, приятели вышли на улицу и снова заговорили об исихии. Они были так увлечены разговором, что даже не почувствовали первый августовский утренник, скользнувший по их лицам и волосам настоящим осенним холодом. Серебро осени, покрывшее лужайку за пешеходной дорожкой, тоже осталось ими незамеченным, хотя серебряное кружево инея игриво поблёскивало под остывающим солнцем.
- Даже и не подумал бы, что исток исихии не гора Афон, а Палестина времён египетского царства. Я поражён: все известные святые отцы были исихастами. И Симеон Новый Богослов, и Григорий Синаит, и Макарий Великий, Исаак Сирин, Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, – с воодушевлением перечислял Славик. – Даже наши Сергий Радонежский и Серафим Саровский. 
- Так ведь без исихии и монашества не существует.
- Да, исихасты – монахи все, много молятся. Особым образом читают Иисусову молитву. Произносят её постоянно, но и молитвенное правило не забывают.
- Но молитвенное правило многого не даст, – возразил Пётр Петрович, – если монах не будет постоянно жить в „безмолвствии“.
- То есть в молчании?
- Тоже так думал до вчерашнего дня. Оказывается, безмолвствие – это молчание уст, тела и души. Когда человек не только молчит, но и страсти душу не мучают, и тело не бунтует. Бог преображает афонских монахов, очищает их сердце – вот почему они призывают имя Иисуса Христа. В сердце человека собраны воедино все духовные качества, а также мысли и воля, – охотно делился полученными знаниями Никитин.
- На одном сайте прочитал, что задача христианской жизни – очищение сердца. Сам Господь сказал: „Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят“.
- Да, сердце – особенный орган. Вокруг него – тайна. Например, ты не можешь знать моё сердце, а я – твоё. Только Бог знает наши сердца. Но, заметь, чистое сердце обретается умно-сердечной молитвой.
- А ты запомнил, как она произносится? У меня тут же всё вылетело из головы.
- Нужно «собрать ум», я так понимаю, заставить себя сосредоточиться, а затем вводить его путём дыхания внутрь, чтобы ум вошёл в сердце. Задержав дыхание, держать ум внутри сердца, при этом без перерыва произносить: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».
- Не думал, что молитву нужно произносить по-особенному.
- Я, честно говоря, не представляю, как это сделать.
- Что, молитву таким образом произносить?
- Да.
- Видимо, нужны ещё какие-то дополнительные знания. Иначе любой бы смог так молиться.
- Нужен опытный духовный руководитель.
- Это само собой разумеется, – быстро проговорил Славик. – А ещё меня удивило учение Григория Паламы о Божественной энергии. Смотрел вчера?
- Нет. Ты на православном сайте читал?
- Да, да. – Глаза Славика заблестели восторгом: – Я кое-что понял. Григорий Палама говорил, что энергия происходит от сущности, которая никем не сотворена, но это не Божья сущность, а неотделимая от Бога энергия. Следовательно, Бог доступен для человека, благодаря Своей энергии.
- Но человек не может увидеть Бога и остаться живым, – поспешил возразить Никитин. – Материя слишком слаба, она сгорит за сотую долю секунды, то есть вмиг. Сгорит быстрее, чем движется мысль. Человек даже не успеет ни о чём подумать.
- Согласен, но в данном случае говорится не о Боге, а о Его энергии. О Святом Духе, как я понимаю. Святой Дух, получается, тоже сущность, хотя и является Божественной энергией. Теперь я понял, почему в Православии не только Бог-Отец, Бог-Сын считаются нераздельными сущностями, но и Святой Дух. Они – три сущности, три личности – как одно целое. Три в одном. Можно сказать, выполняют разные функции, но с одной и той же целью. А раньше я не мог взять в толк: как Дух, то есть воздух, так я думал, может представлять собой личность. А тут сразу дошло. Видно, и мне Бог открыл истину. Малю-юсенькую, – Славик ногтем большого пальца отмерил миллиметр на подушечке указательного, – но всё-таки… – И улыбнулся широко, по-детски счастливо, как его отец.
Пётр Петрович подумал: «Может, у меня чистое сердце – незлое, бескорыстное – если я Бога увидел на том свете? Или Его энергию?»
Никитин вспомнил, как вчера был поражён описанием, которое прочитал в электронной книге неизвестного афонского монаха. Учитель выписал на листок слова строгого постника, всю жизнь искавшего Бога: «Стало быть, когда душа выйдет из твоего тела и сущностно пойдёт к своему Господу и Богу, и вкусит те блага, которых не видело земное око, не слышало плотское ухо и о которых не помышляло осквернённое сердце, тогда воочию насладится тем, чего невозможно передать человеку на словах, созерцая лицом к лицу своего Творца и Господа, невыразимого и непостижимого. Как будет радоваться и ликовать та душа!»
Эта неясная словесная картина всколыхнула в памяти Петра Петровича дивные видения во время клинической смерти. В преддверии рая его душа удостоилась познать и светящиеся души праведников, и бездонно-голубое небо, и широкие неземные луга с изумрудной травой, и тихие зелёные леса с одинаковыми деревьями, и Святой Дух в виде бесконечного тумана вдали и белых мягких облаков, и почувствовать неописуемую амбру вокруг. Может, он Божий избранник на Земле? До сих пор его сладко волновало воспоминание о мягкой благодати при встрече с Пресвятой Богородицей на «том свете», а чудные песнопения от сияющего столпа и Свет Сидящего на престоле навсегда запечатлелись в глубине души.
Ещё одна мысль инока поразила Никитина: «Божественное нужно выстрадать». Пётр Петрович сразу подумал о своих судьбоносных злоключениях, подгоняя их под утверждения афонского схимника .
Обмениваясь мнениями, два товарища иногда перебивали друг друга.
- Расскажи об умной молитве.
- В книге «Трезвенное созерцание» даются пространные наставления, как «творить» умную молитву, – говорил Пётр Петрович официальным языком. – Афонский монах пишет, что молитва не даётся человеку сразу в совершенстве. Даже на святых апостолов благодать Святого Духа не вмиг сошла. Ещё до Своего распятия Иисус Христос даровал её апостолам «в малой мере». Он сказал при этом: „Се, даю вам власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их…“
- „…и врачевать всякую болезнь и всякую немощь“.
- Если человек прославляет имя Христово, то в его сердце невидимо обитает Христос. Значит…
- … где обитает Христос, там – и Отец, – довольный новыми познаниями, продолжил Славик. – А где обитают Отец с Сыном, там и Святой Дух…
- Потому что Святая Троица…
- Это единая сущность.
- И ещё. Чтобы научиться непрерывной молитве, монаху нужно выполнить много условий.
- Каких?
- Обязательно строгое исполнение заповедей, абсолютное послушание, смирение. Не должно быть тщеславия…
- Я это знаю. Надо во всём полагаться на Бога, иметь чистую совесть, постоянно терпеть тяготы жизни и тэдэ и тэпэ, – выпалил скороговоркой Малеев.
- Легко сказать – трудно сделать, – сдержанно ответил Никитин.
- Нам, мирянам, трудно, а монахам справиться легче. Они в тишине, в уединении, живут, а вокруг нас – море искушений.
- И в миру, если захотеть, можно следить за собой.
- Постоянно – тяжело, – отрывисто произнёс Славик.
- Конечно, духовное самосовершенствование – огромный труд.
- Только одни мозги собрать в кучу чего стоит, – обвёл Славик голову крупными, крестьянскими ладонями, – и заставить денно и нощно думать о Боге. Ведь распыляемся по мелочам.
 - Мелочей – тысячи. Всё нужно сбросить как балласт. Далеко не каждому под силу.
- Это и дураку понятно, – басовито протянул Славик. – Благословенье Божье необходимо.
- Больше всего – собственное желание. Если нет у тебя, Слава, желания, то и бестолку все твои знания. Они ни к чему не ведут.
- Ты верно подметил: нет у меня желания денно и нощно думать о Боге. Меня больше занимает мир. Обычные дела милее. – Славик недовольно засопел: – Значит, нет на мне Божьего благословенья. Может, у тебя получится, – добавил с надеждой.
- «Денно и нощно думать о Боге» – это подвиг. Я слаб для этого, – серьёзно сказал Никитин, поглядев через окно, вперёд, на невысокие ветвистые деревья, ронявшие редкие капли таявшего инея. – Слабые мы.
- Сла-абые. Разве мы знаем сами себя? Один Бог в курсе, на что мы способны, – задумчиво произнёс Малеев. – Вот так кто-то думает о себе: «Кто я? Червь», а потом – бац – и подвиг.
Никитин усмехнулся, мельком посмотрев на собеседника. Малеев заметил это.
- А чего ты смеёшься? – добродушно отпарировал он. – Подвиг не спланируешь заранее. Он всегда происходит внезапно, как будто кто толкает человека и мозги перестраивает в одно мгновение.
- Может быть, – иронично ответил Пётр Петрович.
- Да точно тебе говорю.
- Я прочитал, – уже серьёзно сказал Никитин, – что древние отцы пророчествовали о скорбях, которыми люди будут спасаться в последние времена. Не подвигами спасаться, а терпением скорбей. И если скорбей или болезней не будет, то, значит, Бог не благоволит такому человеку.
- Да, – задумчиво произнёс Славик, – мой отец говорит, что Бог очень милосерден. И по Своему милосердию даёт человеку болезни и скорби, чтобы смирить. Его милосердие так просто, что проще не бывает. Хоть ничего доброго не делай всю жизнь, а только перед смертью искреннее поплачь, от всего сердца, и Он вс-о-о простит. Значит, говорит мой отец, ты смирился, то есть стал простым и чистым, как Божья роса. За это и был прощён. В душе сразу – рай. А душа, говорит отец, сколько весит, туда и попадает. Вверху, в раю – «лёгонькие» души, а внизу, в аду – «потяжельше».
Никитин задумался: «Может, моя беда в том, что не видел собственных грехов? А ведь я отстранился от матери, работая только на благо чужих детей и думая о своём авторитете среди родителей и учителей. В общем, заболел тщеславием и гордыней. Я же должен был спасать душу».
Новый адепт православия поверил в утверждение Церкви, что Бог милосердный и человеколюбивый. Он представлялся теперь учителю «самым простым существом из всего, что есть».
Славик предложил приятелю завтра «напоследок» зайти в церковь и помолиться перед дорогой. «Обеденным автобусом» он хотел отправиться до своего районного центра, оттуда – домой, в Шилки.
- Отгулял буланчик, – невесело засмеялся он. – Совсем скоро на работу. Когда я ещё в ваш роскошный собор попаду?
- Собор, действительно, хорош.
- Да уж не сравнить с нашей церквушкой.
Пётр Петрович решил изучить ход Божественной литургии. Многолетняя учительская установка «хочу всё знать» звала к новым знаниям. 
- В чём проблема? Зайди в интернет, открой православный сайт и прочитай, – посоветовал Славик.
- А если я всё не запомню? Например, когда и какие поклоны класть. Как быть?
- Распечатай информацию и возьми с собой.
- А ругаться не будут? – засомневался Пётр Петрович.
- Кто на тебя заругается? Это позволяется всем, а неофитам сам Бог велел, – успокоил его Славик.
Никитин обрадовался. Наконец-то он будет осознанно слушать церковное повествование о жизни Христа.


СНОСКА:

1. Схимник (церк.) – монах, принявший схиму (обет служить Богу).