Черно-белый гамбит. 4

После его ухода, Юля медленно опустилась в кресло и постаралась привести в порядок мысли и чувства.
Да, можно отнестись к этому знакомству, как к любопытному приключению с мужчиной, соответствующим самым высоким канонам внешней привлекательности. А эти, скажем так, фантазии пусть остаются лично его делом. Юля и сама была не прочь в хорошей компании чего-нибудь эдакое завернуть, и не факт, что ее всегда понимали правильно. «Не судите, да не судимы будете». И всё было бы понятно, если бы не одно «но»…
Зачем он к ней приходил? Как сумел столкнуться с ней трижды на случайно выбранном маршруте? Никакими совпадениями это было не объяснить. А несовпадениями… Такой вариант устраивал Юлю еще меньше. «Что ж, - решила она, - подождем, посмотрим, что будет дальше. Скорей всего, завтрашняя встреча всё объяснит».
…Он уже ждал её возле Лондонского моста. В этот час народу на улицах было совсем немного. «Интересно, - подумала Юля, - если бы им сказали, что наша встреча – это не просто свидание обычной пары, а что тут происходит контакт между двумя цивилизациями, какая была бы реакция?».
Разговор в этот раз велся о более прикладных вещах. Юля доказывала, что вмешательство в историю землян – неправомерно, приводя примеры из фантастических книг и фильмов.
Ричард ее успокаивал, убеждая, что никого для этого убивать не придется, да и вообще - вмешательство планируется самое минимальное.
— Но они же ничего не понимают в нашей жизни! — возмущалась Юля, против воли увлеченная этой игрой. — Как же они могут вносить какие-либо изменения своими методами, не зная, чем мы руководствовались, делая те или иные открытия, или совершая те или иные поступки? Например, вполне допускаю, что с позиции высшего разума, мое рождение бесполезно и никому не принесло ощутимой пользы, но я не собираюсь из-за этого прекращать жить. И вообще, если мы настолько ниже их, то как между нами возможен какой-то контакт?
Ричард негромко рассмеялся.
— А как же искусственно созданные муравейники, ульи, крысиные лабиринты? — возразил он. — Человек изучает этих животных, много знает про их привычки, вкусы, строение. Может управлять ими. И для этого нет нужды заглядывать им в душу.
Юля сердито замолчала.
В его словах была логика, но соглашаться с этим не хотелось. Все эти опыты над животными… Конечно, если опыты успешные, зачем аспирантам внутренний мир подопытного? И пусть даже животному дадут имя и будут с ним разговаривать, все равно диалога на равных между ними не будет. Может, помахать, к примеру, перед бабочкой чем-то душистым – это то же самое, как если бы ей, Юле, предложили виллу на Средиземном море? Но вопрос в том, что она может еще и не захотеть принять эту виллу. И что тогда? Ее точку зрения учтут или… заменят на более сговорчивую особь?
Все это она тут же выдала Ричарду.
— Вы правы, — мужчина пристально посмотрел на нее. — В этом главная сложность. Именно поэтому, чтобы вступить в контакт нам приходится искусственно опускаться на ваш уровень, меняя психику. К сожалению, последствия этого для самого контактера могут быть очень серьезными. 
За этой содержательной беседой, они опять оказались возле мастерской. Как и вчера, поднялись наверх. Сегодня на нем был черный свитер и темно-серые брюки. Они сидели у камина, пили кофе и коньяк, и продолжали все ту же тему, хотя Юля лучше бы поговорила совсем о другом. Эх… надо признать, далеко зашла его болезнь. Какая жалость…
"Зачем много слов?
Прошепчу твое имя,
И сказано всё". -
Вспомнились ей строчки.
— Знаете, Ричард, — поспешно сказала она, — что-то сегодня я плохо усваиваю информацию. Может, поговорим о чем-нибудь другом? Как там было у Уайльда? Простые удовольствия - последнее прибежище для сложных натур? Это как раз про нас с вами.
Как ни странно, он согласился, и они отправились в один небольшой ночной клуб, где можно было вкусно поесть и послушать музыку, и где завсегдатаями были Юлины знакомые. У нее внезапно возникло детское желание показать им всем Ричарда. Словно это делало их отношения более близкими.
Вечер удался на славу. Ричард был раскован, ироничен, умен, вызывая удивленно- восторженные взгляды женщин. И был таким спокойно-притягательным, что Юля почти перестала тревожиться насчет его умственного состояния.

После этого они встречались каждый день. Ходили в кино, театр, на вечеринки. Но в любом месте Ричард умудрялся поднять космическую тему. Юля смирилась, и даже вполне профессионально подыгрывала ему. Делала вид, что запоминает его инструкции и правила безопасности. И до того вошла в роль, что однажды, когда они были в гостях, в шутку спросила:
— Кстати, а что я получу за отвагу и смелость, проявленные при выполнении особо опасной миссии? Грамоту с благодарностью? Денежное поощрение? Или что?
Ричард внимательно посмотрел на нее, как показалось Юле, с новым интересом.
— А чего бы ты хотела? Если, к примеру, допустить, что нет ничего невозможного?
Юлька задумалась. Игру в желания она с детства любила.
— Даже не знаю. Честолюбия у меня маловато, так что к власти не стремлюсь, а зАмки, говорят, вышли из моды. Бессмертие? Нужно ли оно? Чтобы переживать снова и снова всех, кого любишь? Что-то не привлекает. А вот если бы мы с тобой дожили до замужества нашей младшей правнучки, и с легкостью протанцевали бы там всю ночь напролет – это было бы замечательно.
Ричард будто и не заметил намека.
— Тебе тогда будет немногим больше ста… — прикинул он. — Это совсем просто. Могла бы и больше попросить.
— Я скромная, — улыбнулась Юля. — А если твои приятели еще чего-нибудь добавят от широты душевной, возражать не стану.
— Ты скромная, — повторил он, и Юля не поняла, чего больше было в его голосе:  похвалы или осуждения.
Тут их позвали за стол, и тема была закрыта.
Но настал день, когда Ричард решил, что хватит разговоров, пора действовать. 
Он подготовил Юлю к переходу. Еще раз повторил все инструкции. Заставил заучить задания. Отправляться было недалеко – на каких-то двадцать лет назад.
И вот тут, после этого разговора, у Юли в душе появился неприятный осадок.
Все это время их отношения развивались. Пусть и гораздо медленнее, чем хотелось бы Юле. Но что ей делать, когда сорвется этот его спектакль? Как он себя поведет? А если начнется обострение? «Эх, - с запозданием подумала Юля, - надо было со специалистом проконсультироваться... А вдруг еще хуже - это осознанный розыгрыш и он начнет над ней смеяться, что вот, мол, развел дурочку, а она и купилась?» В любом случае, каждый из вариантов не сулил приятного времяпрепровождения. 
С его стороны было бы идеальным прикинуться очень расстроенным из-за неудачи, выдать убедительное объяснение, так, как он это умеет, и перенести вторую попытку на неопределенный срок. Но вдруг все пойдет не так?