Глава 7. Рзяныч и полярный экспресс

НАЗВАНИЕ:

«Рзяныч и полярный экспресс»: На стыке частот и внеземных цивилизаций.

РАССКАЗ:

— Без меня весь Охотский аэропорт колом встанет! — Рзяныч выудил из кармана промасленной куртки зажигалку, щёлкнул и глубоко затянулся.

И самое обидное для его недоброжелателей заключалось в том, что Рзяныч был абсолютно, стопроцентно прав. Благодаря своей ударной, круглосуточной и временами совершенно необъяснимой с точки зрения классической физики работе, он давно стал незаменимым авиатехником. Аэропорт Охотска держался на его плечах, ломе и крепком слове.

В тот памятный вечер на перроне Охотского аэропорта сгустились сумерки. Так случилось, что единственный штатный рэсосник — авиатехник по авиационному и радиоэлектронному оборудованию — внезапно слёг с жесточайшей ангиной. Макс, отработав год без выходных, уехал в отпуск, на Ибицу, а готовый к любым трудностям Герасим, хоть и задержался с вылетом на базу, но тоже занемог, и валялся с той же проклятой ангиной и высоченной температурой. А плановую замену блока ПД-200 на Ан-24РВ никто отменять не собирался. Времена наступали великие, Охотск вовсю готовился к приёму судов нового поколения, и простаивать крылатая машина не могла.

Делать было нечего. Рзяныч, зажав под мышкой старый лом и зажав в зубах фонарик, полез в утробу самолета. На помощь к нему пришел бортмеханик Володя Русов, парень надежный и в технике понимающий. А непосредственную корректировку процесса осуществлял лично Саня Галагуря — по защищённой телефонной линии, прямым вектором из своего конструкторского бюро в Новосибирске.

— Рзяныч, слышишь меня? — шипел из трубки далёкий голос Галагури. — Там на ПД-200 контакты окислились. Нужна тонкая калибровка частоты. Возьми старую магнитную ленту из накопителя МСРП, ну, из чёрного ящика Ан-24, который оранжевый, протри канифолью и замкни контур!

Рзяныч действовал молча и сурово, как хирург на поле боя. Володя Русов, подсвечивая вторым фонарём и подавая инструменты, ловко подставлял плечо в нужных местах. Рзяныч аккуратно продел кусок старой кассетной ленты сквозь реле, поддел блок ломом, чтобы тот встал в пазы, и в сердцах выдал такую многоэтажную, завернутую в три узла матерную конструкцию, от которой у Русова даже фуражка на затылок съехала.

И вот здесь-то, на стыке советской авиационной мысли, сибирской канифоли и охотского фольклора, случился Он. Контакт.

Внезапно динамики в кабине Ан-24РВ затрещали, ПД-200 выдал сноп холодных  фиолетовых искр, а из рации раздался ни на что не похожий, утробный, вибрирующий голос. Звучал он так, будто кто-то пытался говорить через заполненный текилой пылесос:

— Внимание, земной посадочный пункт Охотск. Мы — Полярный экспресс Альфы Центавра. Запрашиваем экстренную парковку на левом секторе строящегося космопорта. У нас аварийная ситуация, идём по приборам.

Рзяныч перехватил поудобнее тангенту рации, сплюнул на пол кабины, и уже набрал в легкие воздуха, чтобы зычно обложить незваных гостей по матушке, но трубка в его руке бешено зафонила. Галагуря на том конце провода в Новосибирске судорожно закричал, перебивая авиатехника:

— Рзяныч, погоди! Погоди, Санечка!  Твою матушку, не пугай гостей! У тебя тут только что Ломовой немецкий шторы рвал, а сейчас вообще до межгалактического конфликта недалеко! Это посерьёзнее международного будет, МИД нас живьем закопает! Дай, я сам!

Галагуря, щёлкнув секретным тумблером на своем лабораторном стенде, мгновенно перехватил подпространственную частоту и вышел напрямую на капитана внеземного судна.

— Внимание, «Полярный экспресс», говорит Новосибирское КБ! — чётко, сыпля терминами, отчеканил Саня. — Вижу ваш вектор. Переведите ваш плазменный редуктор в режим субгармоники на частоте 430 гигагерц! Сбросьте давление в квантовом инжекторе до двух атмосфер, и зажмите дифференциальный клапан ГР-200. Повторяю: синхронизируйте ваши фазовые флуктуации с нашим охотским маяком!

Рзяныч с бортмехаником Русовым только рты разинули. Откуда этот чертов гений Галагуря всё это знал — оставалось тайной за семью печатями. То ли тайно переводил секретные мануалы внеземных цивилизаций, то ли сам по ночам конструировал свои блоки на основе инопланетных микросхем. Но капитан пришельцев на том конце эфира заклокотал с явным уважением:

— Принято, Новосибирск. Потоки стабилизированы. Входим в плотные слои. Начинаем приземление.

Через пять минут над Охотским перроном бесшумно, окутанный мягким неоновым свечением, завис и плавно опустился на недостроенную площадку космопорта футуристический дискообразный корабль. Посадка прошла идеально. Космический пришелец благополучно приземлился.

Из открывшегося люка повалил лёгкий пар, и оттуда показался гуманоид, растерянно держащий в щупальцах массивный, мерцающий синими огнями агрегат — тот самый блок ГР-200, гиперпространственный редуктор, который и доставил им столько хлопот.

Рзяныч, мгновенно позабыв про страх перед межгалактическими гостями, деловито сплюнул, подтянул промасленные штаны, взял в одну руку верный советский лом, с надписью сделанной сваркой "made in USSR", в другую — банку с канифолью, и уверенно направился к космическому лайнеру. Володя Русов с инструментом наперевес двинулся следом.

— Ну что встал, чудо юдовое, щупальца распустил? — буркнул незаменимый авиатехник. — Давай сюда свой ГР-200. Русов, держи фонарь ровнее, подсвети им под обтекатель. Сейчас мы этот ваш импортный редуктор к нашему охотскому перрону по всем правилам авиастроения присобачим!

И под чутким руководством Галагури из Новосибирска, Рзяныч вместе с бортмехаником Володей Русовым принялся помогать пришельцам устанавливать и калибровать их блок, намертво скручивая межгалактические технологии проверенными советскими гайками. Космопорт Охотска официально начал свою работу.

КОРОТКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ: технические работы, описанные в предлагаемом рассказе, носят чисто ознакомительно описательный характер. ПОВТОРЯТЬ приветенные здесь технологии ВОСПРЕЩАЕТСЯ! /либо - только по согласованию с КБ Галагуря/

; Отзыв критиков на главу «Рзяныч и полярный экспресс»

Журнал «Гражданская авиация и космонавтика», 2026 г.:

«Новая глава охотского цикла — это триумф отечественной смекалки и дипломатии над инопланетными технологиями. Автор убедительно доказывает: пока на перроне есть Рзяныч, бортмеханик Русов, лом и Галагуря на проводе, никакие пришельцы безбилетниками в Охотск не прорвутся, а международные и межгалактические конфликты будут улажены прямо в процессе монтажа блока ГР-200. Текст рекомендован к изучению в академиях как пособие по межзвездной инженерии».

Купить сборник полностью (десять  рассказов под одной обложкой) на Проза.ру: 3 рубля 00 копеек.

Иллюстрация на обложке:
Реалистичное цифровое искусство в стиле советского ретро-футуризма с элементами комедии. На переднем плане, на недостроенном бетонном перроне северного аэропорта Охотска, стоит суровый советский авиатехник Рзяныч в промасленной рабочей куртке и ушанке, он уверенно держит в руках массивный железный лом. Рядом с ним бортмеханик Володя Русов в летной фуражке светит мощным фонарем. Они монтируют футуристический, светящийся синими неоновыми огнями инопланетный блок «ГР-200» прямо в открытый капот старого советского самолета Ан-24РВ. На заднем плане, окутанный легким паром, стоит огромный дискообразный космический корабль пришельцев, запрашивающий посадку. В верхнем углу, в полупрозрачном круглом окне связи, видно лицо гениального электронщика Сани Галагури в очках, который кричит в телефонную трубку на фоне чертежей своего конструкторского бюро в Новосибирске. Детализация, кинематографичное освещение, атмосфера сибирского Севера, легкий налет абсурда, высокое разрешение, 8k, стиль постерной графики.