Вихрь времени и пространств. Часть 1. Глава 5

ВИХРЬ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВ. Часть 1.Мир вне времени.Подготовка. Глава 5. Сыночек и все таки решилась.

— Сыночек! — голос мамы дрожал, будто пробивался сквозь лёгкую помеху, и в нём слышалось столько нежности, что у Вани сжалось сердце.
— Мама, это ты? А что с голосом? — он замер посреди кухни, рука так и застыла над кастрюлей, где тихо булькала вода, а пар поднимался тонкими завитками, словно пытаясь удержать момент.
— Ты только устой на ногах, когда меня увидишь. Сюда подойди.
— Сейчас, я кушать себе начал варить… Ты из;за этого рано проснулась?
— Вовсе нет. Сама подойду сейчас.
— Подожди, куда торопишься. Сейчас помогу.

И в мгновение она оказалась около кухни — не шагнула, не пробежала, а именно возникла, будто пространство на долю секунды переписало свои правила. Ваня моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Ваня! — она улыбнулась, и эта улыбка была такой родной, что страх отступил, но вопросы только множились.
Сын оглянулся, и в его глазах мелькнуло что;то среднее между узнаванием и ужасом.
— Ты кто? Мама? — растерянно сказал он, смутившись и очень волнуясь.
— Сыночек, это я, — тихо, но твёрдо произнесла она и, не давая ему погрузиться в панику, коротко, без лишних деталей рассказала, что произошло. Показала браслет — гладкий, полупрозрачный, с тонкой гравировкой, которая при движении вспыхивала мягким янтарным светом. На внутренней стороне браслета мерцал микродисплей: там бежали аккуратные строки — показатели жизненных функций, уровень синхронизации, статус подключения к системе.

— Выключай, пойдём со мной. Мне трудно без тебя там. Там тебя покормят и обследуют. Для этого не надо по кабинетам ходить. Только ляжешь в специальную кровать — она сама всё сделает. Ты заснешь, а когда проснёшься, будешь чувствовать себя так, будто и не было никакой усталости. А я после этого вот такой проснулась. Привыкнешь.

Ваня кивнул, всё ещё немного потерянный, и быстро накинул футболку, сверху — жилетку.

Они полуобнялись и переместились — не телепортацией в привычном киношном смысле, а через переходную зону: на секунду мир вокруг рассыпался на пиксели света, а потом собрался заново.

Их уже ждали.

Стол был накрыт, но не так, как дома. Поверхность столешницы реагировала на прикосновение: стоило поставить тарелку, как по краю пробегала едва заметная волна подсветки, подстраиваясь под сервировку. Сыну дали больше мясного, острого — по его вкусу. Пост он больше не соблюдал: из;за травмы, которую не помнил. Точнее, не помнил событие, её вызвавшее, но тело всё ещё хранило следы напряжения, будто ждало удара.

Он с удивлением оглядывался, особенно когда увидел красивых рободроидов, обслуживающих зал. Их движения были плавными, почти человеческими, а на груди у каждого мерцал индивидуальный идентификатор — не просто номер, а узор из тонких линий, меняющийся в такт работе внутренних систем.

Ваня вздрогнул, когда перед ним возникла осязаемая голограмма императора Николая — не плоская картинка, а объёмный образ, который отбрасывал лёгкие тени и даже слегка искажал воздух вокруг себя.

— Не бойся, Иван Романов, — голос ИИ звучал спокойно, уверенно, с едва уловимыми интонациями, которые мама специально подобрала, чтобы не пугать сына. — Я искусственный интеллект. Мама твоя захотела видеть меня в таком образе. Кушай спокойно, а потом приляжешь вон на ту интересную кровать. Мама тебе рассказала, что тебя там ожидает?

— Да, немного имею представление… да и пример мамы… — Ваня запнулся, глядя на маму. — Я шокирован. Моя мама была такой красивой девушкой…

— Это точно, — улыбнулась она, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти озорное. — И ты возмужаешь, станешь крепче. Красивый, молодой, подтянутый мужчина. Ты поел? А теперь за этим рободроидом иди и смело ложись. Мама его Электроником назвала. А потом, когда проснёшься, тебя доставят в дом, закреплённый за мамой.

— А может, не стоит? А сразу в дом? — в голосе Вани проскользнула надежда на отсрочку.

— Послушай взрослых, — мягко, но настойчиво сказала мама. — И мне видно, что подлечиться надо. Система не ошибается: у тебя всё ещё есть микросбои, которые лучше убрать сейчас, пока они не стали чем;то большим.

— Тут вы правы, — он вздохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз. — Ложиться, так ложиться. Пошли, Электроник.

Рободроид чуть наклонил голову — не жест, а тонкий, продуманный нюанс поведения, чтобы показать, что он слышит и понимает, — и плавно двинулся вперёд, указывая путь. Ваня пошёл за ним, оглядываясь на маму, которая смотрела ему вслед с той самой улыбкой, в которой было столько любви и тревоги, что казалось, она могла бы удержать весь этот новый, непривычный мир от распада.

Сын лёг и почти сразу провалился в сон — дыхание стало ровным, едва уловимым. Над кроватью мягко поднялся прозрачный купол из наностекла: он не просто ограждал пространство, а считывал биоритмы, отслеживал малейшие колебания пульса и температуры. На боковине кровати лечебной замигали огоньки — не хаотично, а в строгом ритме: зелёные, когда всё было в норме, и янтарные, если система фиксировала даже лёгкое напряжение. Тонкие гибкие сенсоры касались кожи почти незаметно, словно шёлковые нити, и передавали данные на голографический дисплей у изголовья.

— А вам, Анастасия, на ещё день домой. Садитесь на кресло — доставит домой. А за сына не волнуйтесь. Всё будет прекрасно, а потом его домой доставят.

Я села в кресло, и оно мягко обняло меня, подстраиваясь под изгибы тела. По поверхности пробежали едва заметные волны света — система калибровала маршрут. В воздухе перед глазами всплыл тонкий полупрозрачный интерфейс: маршрут, прогноз погоды, уровень заряда транспорта. Но я не смотрела на него. Я просто чувствовала, как город дышит вокруг, и это успокаивало.

Этот день прошёл прекрасно. Я была счастлива, что сын тоже здесь, будет рядом. Ходила по городу, продолжая восхищаться им. Всё вокруг было устроено так, чтобы не подавлять, а раскрывать взгляд: фасады домов переливались приглушёнными оттенками, будто покрытые тончайшей патиной, а между зданиями тянулись лёгкие мостики из прозрачного композита, по которым скользили бесшумные капсулы.

Зашла на службу вечернюю в храм. Внутри было тихо, только шелест шагов и тихий голос молитвы. Свет от свечей и лампад ложился на стены тёплыми пятнами, и в этом свете старинные иконы казались живыми. Я встала у одной из них, перекрестилась и почувствовала, как внутри становится спокойно, будто весь этот сложный, сверкающий технологиями мир вдруг отступил, дав место чему-то вечному.

Потом покружила над городком в автомобиле. Он поднимался плавно, без рывков, словно плыл по воздуху. Внизу тянулись аккуратные улицы, а впереди, за пределами городской черты, висели в воздухе летающие островки — не просто платформы, а целые мини-сады: на них росли кусты с тяжёлыми гроздьями ягод, деревья с изогнутыми ветвями, и между ними скользили большие красивые птицы, чьи крылья отливали перламутром. Они не были обычными птицами — в их движениях чувствовалась лёгкая, почти незаметная синхронность, будто ими управляла тонкая сеть алгоритмов, поддерживающих баланс экосистемы.

Дома помолилась, что ещё больше умиротворило сердце. Не забыв поблагодарить за сына. И за прожитые дни здесь. Попросив благословения на обучение, отужинала и легла спать. Сон пришёл быстро, без тревог.

А утром за мной прибыло кресло. Оно скользнуло по коридору бесшумно, и я села, чувствуя, как система мягко фиксирует положение, сканируя состояние: пульс, уровень усталости, даже настроение. Кресло перенесло меня в лечебное помещение — просторное, с высокими потолками и стенами, покрытыми матовым материалом, который гасил лишние звуки и создавал ощущение защищённости. В центре стоял модуль с зеркальным покрытием: оно не отражало, а будто впитывало свет, становясь то полупрозрачным, то непроницаемым. Рядом тянулись тонкие манипуляторы с микроинструментами — они не выглядели угрожающе, скорее, как продолжение заботливых рук.

Но сначала мы снова увиделись с голограммой императора. Изображение было настолько чётким, что казалось, будто он стоит рядом: мельчайшие детали формы, едва заметные тени, даже лёгкое мерцание, будто от настоящего дыхания.

— Ну что, вы готовы, Анастасия, к установке нейросети, из вас изготовленной?

— Пожалуй, да, готова. А потом чему меня будут обучать?

— Резьбе по дереву, пению, шитью и обработке разных материалов, окраске их природными пигментами, рисунку и написанию икон, дизайну, как оказывать помощь, то есть быть сестрой милосердия, кибернетике, управлению летающими аппаратами, немного быть инженером, чтобы проектировать космические корабли. И физподготовка. Она вам пригодится. И другому понемногу.

— Ого, так много, но мне нравится. А космические корабли для Земли, нашей страны?

— Все постепенно. Вы потом, если захотите, сможете попасть в космические миры Содружества. И на их корабли посмотрите.

— Вот это да! Я про них много слушала аудиокниг.

— Да, мне это известно. Ну что, приступим?

— Да, я теперь в нетерпении. Поехали… улучшать мои нейронные связи. А это долго?

— Нет, несколько часов. Потом домой, передохнуть и с сыном побыть. А потом на обучение, когда прирастёт нейросеть.

Мы с Николаем II вместе на кресле, которое раздвинулось до небольшого диванчика, переместились в другое помещение. Здесь воздух был чуть прохладнее, а свет — мягче, словно специально приглушённый, чтобы не тревожить. Передо мной предстало совсем другое оборудование: зеркальные панели, тонкие манипуляторы явно лечебного направления, экраны с бегущими волнами графиков.

Я легла, открыв только затылочную часть. Лёгкое прикосновение микродатчиков, едва ощутимый холодок геля, и потом — ничего. Только тишина и ощущение, будто мир на мгновение замер.

— Операция по внедрению сети прошла успешно, — сказал император. — Проблем не возникло. Нейросеть приживается и скоро распакуется. А теперь домой, надо ждать.

1 глава http://proza.ru/2026/07/03/1930
6 глава http://proza.ru/2026/07/04/1473