Дао этой ночи

[02:40]

Вижу себя во сне… Тихим и спокойным.
Этот другой я будто спит и тоже видит в своём сне меня — того, кто смотрит на него.

Откуда-то знаю, что это так.

Пытаюсь описать это состояние…
Но слова не приходят.

Кто спит?

Кто не спит?

И кто кого снит?

Кажется, это сновидение родилось в предсонье — из внутренней тишины.

И…

Если бы Лао-цзы спросил, кто кому снится — он бабочке или бабочка ему, я бы ответил:

— Вы снитесь друг другу. Вы — одно.


[06:47]

Старый уютный европейский городок.
Мы со спутницей идём к трамвайной остановке, и путь наш лежит через трамвайно-остановочное закулисье, где кусочек дикой природы, словно зелёный тамбур перед перроном, лавочками и рельсами.

Спутница на ходу срывает несколько полевых цветов.

 — Хочу засушить их, — пояснила она, поймав мой любопытный взгляд.

Впереди — невысокое заграждение.
Перелезли и сразу попали на остановку.

Ждём трамвай.
Долгое ожидание растягивается в томительное ощущение прошедших часов — мы будто осели здесь и живём…

Скучно.
Я хожу взад-вперёд от нечего делать.
В какой-то момент замечаю, что у меня в руке чего-то не хватает…

Чёрный целлофановый пакет, который я нёс всю дорогу — вот чего не хватает! И мир тут же будто откликается на возникшую пустоту: некая сила подхватывает меня и мягко переносит по воздуху на верхушку высокого столба. Здесь мой пакет — зацепился за штырь и треплется на ветру, как пиратский флаг.

Высоко же я забрался. И как мне теперь слезть…
Потихоньку сползаю по столбу, ниже и ниже… Теперь уже можно спрыгнуть на тротуар.

Возвращаюсь к спутнице. Стою, суетно переминаюсь с ноги на ногу, не зная, чем ещё заняться…
Решаю повторить манёвр с переносом себя на тот столб.

Напрягаюсь, раздуваю щёки, тужусь… Ну же!
А всё, что выходит из моих усилий, — тихий писк, вырвавшийся из меня сквозь плотно сжатые губы, точно воздух из проколотой шины.

Звук издевательски напоминал что-то другое, неприличное.
Спутница обернулась, в шутку озвучила мой писк — и засмеялась.

Я продолжаю ходить туда-сюда… и вдруг оказываюсь на другой остановке!
Довольно далеко от прежней. На секунду даже растерялся…

«Как я тут оказался?»

Решаю сесть на трамвай и проехать до своей.

«А там заодно и спутницу подберу», — думаю.

Мимо как раз проезжал трамвай №4… или №6. Не тот.
Трамвай притормозил. Женщина-водитель смотрит на меня вопросительно.

Я отрицательно качаю головой: мол, не поеду — не тот маршрут.
Мне нужен был №7. И я знал: его, как всегда, не дождёшься — своим ходом и то быстрее.

Ждать не хотелось, и я отправился пешком…
И заблудился.

Блуждаю по незнакомой ночной улице…
Только сейчас замечаю, что уже наступила ночь.

На дороге, будто выброшенная на берег бутылка, лежит человек — мужчина в белой рубашке и чёрных брюках.
Без движения. Явно мёртв. Кровь на воротнике и на спине.

Всего через несколько метров — ещё один…

Я заворачиваю за угол — и попадаю в цех по производству красного кирпича под открытым небом.
Это место мне не нравится — оно давящее и пугающее.

Жар, оранжево-красные огни, искры, летящие во все стороны, словно горящие стрелы.
Разворачиваюсь и иду назад, понимая, что угодил в ловушку.

Меня пропустили вперёд, а вернуться назад так просто не получится.
Где-то здесь, в темноте этой подворотни, мимо которой мне предстоит пройти, скрывается тот, кто убил тех людей.

Откуда-то мне известно: он убивает, чтобы добывать красный цвет для кирпича.

«Будет лучше отойти от тёмного проёма на некоторое расстояние, — думаю я, — а потом совершить рывок, рассчитывая, что охотник за цветом не успеет в меня попасть…»

Когда я метнулся вперёд, он выстрелил в меня.
Я увидел блестящую серебристую металлическую леску с крюком на конце — и едва успел скрыться за большой цилиндрической афишной тумбой, стоявшей точно посередине моего пути.

Я выскочил из-за тумбы и побежал так быстро, насколько мог. Тот снова выстрелил. Я поймал крюк руками и с силой дёрнул, притянув стрелка к себе — точно рыбак, выловивший рыбу из тёмного омута подворотни. В короткой борьбе, похожей на попытку удержать бьющуюся щуку в мелкой воде, я отнял у него леску и крюк.

Пока он настойчиво пытался выхватить у меня из рук своё снаряжение и убежать назад, в своё логово, я немного его рассмотрел — но едва ли запомнил.

Стрелок был не определённого возраста и с незапоминающейся внешностью.

Мне удалось забросить его снасти куда;то подальше во тьму — так, что он даже не увидел, куда именно.
Тогда он и сдался. А я отправился на поиски своей остановки. Он плёлся за мной ещё какое-то время, клянчил деньги, жалуясь, что из-за меня он потерял работу.

Я не обращал на него внимания, и он отстал.

Наконец-то нашёл остановку и спутницу — и рассказал ей о своих приключениях.
Подобрал лист бумаги с бледным напечатанным текстом и стал красной авторучкой записывать на свободных местах всё, что случилось, чтобы не забыть.

После всего одного записанного предложения ручка перестала писать. Я потряс её — и она истекла очень жидкими, почти как вода, красными чернилами. Попросил ручку у спутницы… и в этот момент она вдруг стала похожа на мою супругу. Она порылась в сумке, точь;в;точь как у моей жены, достала ручку и протянула мне.

Я устроился поудобнее возле какого;то бетонного выступа, использовал его вместо стола… и проснулся.

Лежу, вспоминаю детали, чтобы записать.
В голове всё ещё образ ручки и листа бумаги, на котором я по-прежнему ищу взглядом свободное место — и постепенно понимаю: я снова записал всё во сне.

Как если бы таково и было Дао этой ночи.


06.05.2026