Пасьянс. Глава 2. Макраме

1
Алтуха собирался куда-то уходить.
– У меня, кроме твоего дела-тела еще три заморочки, – сказал он. – Щас съезжу в одно место, а потом – спать.
– Надежда эта замужем? – проговорил я.
– Ух ты! – засмеялся Глеб. – Ты там время зря не терял! Нет, разведена. Дочке лет десять где-то. Ну-ка покажи себя…
Я повернулся боком.
– Ну, славно… Да, тут видео с улицы подогнали, там, где тебя из здания «Венус-Купол» вытаскивают.
– И что там?
– Да снова засада. Погрузили в белый фургон, номера забрюлены.
– А дальше?
– А дальше на Гагарина на одном участке камер нет, с полкэмэ, примерно. А потом уже и фургона нет. Нет и всё! – Глеб развёл руками, потёр глаза. – Спать хочу, не могу. Вторую такую ночку не потяну. Старею… Да!.. А как тебе тело? Очень, кстати, тебе идёт. – Глеб улыбнулся, рассмотрел меня.
– Шикарное. Мне впору, – рассмеялся я. – И не жмёт нигде.
– Ну, я ж говорил! Носи на здоровье!
– Да, удобное... Слушай, я едва дорогу перешёл, рядом кусок бетона упал.
– Ох!.. – встрепенулся Глеб. – Никого не задел?
– Нет, – покачал головой я. – Но, может, я поторопился венерианское ТТ сбрасывать? Оно прочное.
– Да если б я знал... Но в любом случае надо осторожнее быть. Сейчас скажу, чтоб на крышу вылезли, проверили. Там везде наши реле-замки, пусть глянут. Может, уже сорвали. А может, случайность?
– Может, – согласился я. – Иногда случайность – это просто случайность.
– Ладно, мне пора.
– Увидимся.
Мы вместе с Алтухой вышли из здания. И я без цели потопал по улице, думая как бы мне оттянуть возвращение в свою нору.
Так… А Надежда не замужем... Дочка. Это нормально. Почему бы и нет? Кареглазая. И талия такая, что... Подарить ей цветы для начала? А по поводу? Да без повода. Просто благодарность врачу. Дождусь, когда с работы выходить будет и вручу. Вручу врачу. А если она на работе задерживается? Нет, дочка же. Школьница. Уроки ж проверить. И вообще. Только что дожидаться? Сейчас и куплю. Где-то тут цветочный был. А, вот он.
Чуть подумав, я выбрал пять белых роз. Да, сейчас и схожу.
– Скряба, здорово! – прокаркал кто-то сзади.
Я обернулся.
– Хэма? Здорово!
– Ты как? Я слышал у тебя... – он замялся.
– Я тоже про себя сплетни слышал, – подмигнул я. – И не только про себя. И не только сплетни. Ты в голову не бери. Всё норм.
– Я рад, что норм. Ты к Марике, да? Я ж тоже цветов купить. Вместе и пойдём.
К Марике?.. Тьфу ты!.. 5 мая, у неё ж ДР!
– К ней, конечно, – широко улыбнувшись, проговорил я, чувствуя, что от этой улыбки, точнее, оскала, за три вёрсты отдаёт фальшью.
Ладно, зайду, поздравлю, и обратно в магазин. Вот откуда он взялся на мою голову? Я глубоко вздохнул. И… забыл выдохнуть. С ума сойти! – это тело может дышать! А я сразу и не понял. Ну, чудо же, чудо!!! Такую свежесть и лёгкость, должно быть, ощутила Маргарита, когда натёрла себя кремом Азазелло. Жаль, единственно, что это по-настоящему живое тело так непрочно.
– Ну, что, идём? – Хэма расплатился и подошёл ко мне.
– Угу, – проронил я.
И на кой дьявол мне всё это сдалось?..

2
Дверь открыла сама Марика.
– Ой, Скрябин! – прокричала она, кинулась мне на шею и звонко чмокнула в губы. – Ты живой! А сказали, что тебя на Венере убили.
– И кто убил? – протягивая ей цветы, спросил я. – С днём рожденья тебя! Ты ещё красивее стала. Желаю счастья, любви, здоровья и чтоб ты была такой же красивой ещё двести лет, а потом сама решишь, что делать.
– Спасибо, спасибо! А кто убил?.. Да откуда я знаю! Инопланетяне, наверное, эти… венерцы или как их там?..
– Не, живой. И венерцев мы там не нашли. Вот, Денис подтвердит. Мы вместе были, и вернулись вместе.
– Ну, хорошо же, хорошо, – весело проверещала Марика, – ребята проходите. Не разувайтесь. У меня умный пол, сам себя моет.
Хэма тоже вручил цветы, и мы прошли.
В зале уже было пятеро наших и ещё какой-то совсем не наш. При виде его у меня сразу от сердца отлегло. Если не наш, значит, её, а значит, мне не придётся за ней ухаживать, и, значит, я в любой момент могу отсюда свинтить. Хотелось бы, конечно, протестировать это ТТ на предмет выпивки. Но не сейчас. Не до того. Полчаса – и ходу!
Я пожал парням руки, с девчонками расцеловался, подошёл к незнакомцу.
– Скрябин.
– Томилин.
– Присаживайтесь, присаживайтесь! – вовсю хозяйничала Марика. – Мальчики, открывайте шампанское!

3
Я отпил глоток шипучки, съел тарелку какого-то салата. Через полчаса Хэма ткнул меня в бок.
– Покурим?
– Я уже полгода не курю.
– Ну, за компанию.
Мы вышли на балкон. Там с видом крайне важным стоял Томилин, посасывая трубку.
– Ты не удивился, когда меня встретил? – закуривая, сказал Хэм.
– Ещё как удивился. Я на тебя уже на каждом шагу натыкаюсь.
– Погоди-ка…
Он выудил из внутреннего кармана какой-то приборчик, похожий на указку, поводил вокруг меня.



– Чисто, – он обернулся к Томилину, бросил на меня весёлый взгляд. – А я за тобой слежу.
– О, как… – проронил я, брезгливо отстранившись. – Продолжай.
– Нам надо, чтоб ты исчез. И не высовывался. Исчез навсегда. И нам не мешал.
– А вам – это кому. Ему, например? – я взглянул на Томилина.
– Да, например, мне, – ответил тот.
– А вы, собственно, кто?
– А я представляю интересы людей, которым вы живой не нужны.
– А если я всё это расскажу полиции? Вот прямо сейчас позвоню Глебу.
– Не стоит, – промолвил Томилин. – Вы избавились от версии 12, а это ваше нынешнее тело весьма и весьма уязвимо. Уезжайте немедленно. На Дальний Восток. Мы сделаем вам новое лицо и новые документы. В этом теле вы, при должном уходе, проживёте долго и счастливо. Вот, не курите, и правильно. Уезжайте. И никто не пострадает. Вот ваш билет до Хабаровска. И спецразрешение на то, что вы в техтеле. Завтра в 14:00 из Москвы. А по прилёту вас встретит наш человек. В аэропорту. Оттуда во Владивосток.
– А если Глеб продолжит копать?
– Не продолжит. По вашему исчезновению дело будет закрыто. Его убедят закрыть. Мы умеем убеждать.
– Я подумаю, – ответил я.
– Конечно, – кивнул Томилин. – У вас есть время до девяти утра.
– Алтухов! И ты не забыл! – послышался тут радостный вопль Марики.
– А чего я забуду? Мы все про тебя помним! Но, Марь, я весь в делах. Бегу-бегу. Поздравляю!
– Помяни чёрта, – скривился Хамарин.
– Для чего всё это? – проговорил я. – Похищение… ювелирка?..
– Это совсем не ваше дело, – как-то внезапно скривившись, ответил Томилин, укладывая трубку в футляр.
– Тогда ещё вопрос. Отчего я? Нас там было десять человек. Даже без меня и… этого, – я указал на Хэма, – восемь.
– Мне нравится Мария, – сухо ответил Томилин. – Не хочу, чтоб вы мешали.
– А, ещё и личное...
– Ещё и личное.
– Приятное с полезным, – мерзко ухмыльнулся Хэма; так бы и врезал ему по роже.
Я взял билет и разрешение, которые Томилин всё продолжал держать на вытянутой руке, и прошёл к двери.
– Марика, – приобнял её я, – Алтуха забёг на секунду, и мне пора. Увидимся. Шикарно выглядишь! Ещё раз – с днем!
Я потихоньку начал спускаться вниз, Глеб вышел, догнал меня через этаж. А, догнав, сразу приложил палец к губам. А потом вывел экран.
– Хэма у нас в разработке. Но вот, вывел на Томилина, – прочитал я. – Их сейчас на видос сняли. Не говори, пиши. Билет дал, да? Покажи.
Я вытащил доки. Глеб поднёс их к свету окна, рассмотрел.
– Не пойму. Или просто бумаги, или с жучком. Не вижу. Молчим. Пусть пока будет у тебя. Езжай домой…
– Я хотел Надежде цветов купить, – нащёлкал на экране я.
– Ну, ты даёшь… – прочитал в ответ я, в придачу с кучей смайлов. – Купи, конечно, только потом домой, и сиди тихо. Я на тебя выйду.
Я покивал.
– Скряба, ты где запропал? – крикнул он, спустившись ещё на этаж.
– Тело какое-то… отвык. Никак не приноровлюсь, спотыкаюсь, – откликнулся я.
– Двигай-двигай!
– Стараюсь…
Из подъезда мы вышли уже смеясь, вспоминая, как на выпускном в изрядном подпитии пытались познакомиться с девушками из параллельного класса.

4
– Ты же к Надежде?
Я кивнул.
– Да и отчего бы нет? С новым-то телом… И на Марику даже не взглянул.
– Да иди ты…
– Ладно, извини. Беги. А я Надежде позвоню по закрытой и поговорим.
– Не прослушают?
– У нас своя сеть, никакого внешнего контура.
– А жучки, а забурёные к вам кроты?
– Без крота и полицейщина не та, – поморщился Глеб, – а на жучков у нас дезинсекция по всем кабинетам. Каждодневно. Ладно… Пока ты в магазин, я тебе пропуск в хладоотделение сделаю. Там же не проходной двор. – Глеб усмехнулся.
Я зашёл в цветочный. Опять выбрал белые розы. Но уже не пять, а семь. И чуть другие – с кремовым отливом и серебряной искрой. И едва ли не бегом промчавшись с полверсты, я вскоре уже стоял в кабинете Надежды.
– Глеб Сергеич сказал, у вас какое-то дело... ко мне... – увидав розы, она умолкла и улыбнулась.
– Прекрасной женщине за прекрасную работу, – сказал я, шагнул вперёд и вручил ей букет. А она зарылась в цветы лицом и вдохнула аромат.
– Спасибо! Спасибо, так приятно... Давно никто не дарил цветов... – она даже словно немножко растерялась, – И... Ох, а они же... А у меня тут ваза только маленькая... Но это ничего, ничего. Спасибо! Не ожидала... Я сейчас.
– Эта? – спросил я, указывая на небольшую фарфоровую вазочку в, пожалуй, китайском стиле, что стояла на тумбочке и поблескивала перламутровыми бликами.
– Она, – кивнула Надежда.
– А вода в процедурной? Я там видел.
– Да. Но нет-нет, я сама.
Она увидела моё намерение слегка похозяйничать. И, кажется, ей это не понравилось. Не хотелось бы, чтоб вот так сходу сочла меня бесцеремонным нахалом.
– Только... Глеб Сергеич просил набрать, как вы появитесь.
Надежда ещё разок вдохнула запах роз, положила их на стол и сняла трубку.
– Да, у меня... Держите, присаживайтесь, а я пока…
Она протянула трубку мне, взяла вазу и прошла в процедурную.
– Скряба, теперь слушай внимательно, – проговорил Глеб.
– Я весь внимание, – отозвался я.
– Модуль, что у тебя в кармане, он ещё и передатчик. Весь ваш разговор с Томилиным записан. И уже у шефа.
– Подожди, – перебил я, – Хэма же в меня какой-то проверялкой тыкал. И ничего не натыкал...
– Ну... – замялся Алтуха, – есть тут один секрет. Сейчас намекнули... После расскажу. Ты слушай... Ты ж, думаю, не собираешься во Владивостоке прятаться?
–Угадал, – бросил я. – И в мыслях нет.
– Отлично, – промолвил Глеб. – Но им-то должно казаться, что полетел. Поэтому вместо тебя полетит другой.
– Но ведь... – начал я.
– С твоим лицом и паспортом, – словно бы меня не услышав, продолжил Алтуха. – Сетчатка и отпечатки отпадают, у тебя разрешение на ТТ.
– А кто?..
– Неважно. Если и когда всё кончится, вот тогда и узнаешь. Может быть. Всё вышло на другой уровень. Потянули за твоё дело, а там целое делище. И уже не клубок даже. Там таких узоров навязали… Макраме целое. И я теперь работаю в связке с... другими. У них возможностей, так, примерно, раз в тыщу поболе наших. В общем... всё начнётся прямо сейчас. Ты только ничему не удивляйся. Хорошо?
Я хмыкнул, качнул головой.
– Есть ничему не удивляться, товарищ майор.
– Тогда вот с этой секунды отставить удивления. И дальше следуй инструкции... Надежда Анатольевна!..
Она уже стояла рядом, расправляла розы в вазочке.
– Начинаем, – сказал Глеб. – Успокоительное у вас не под рукой? А то мало ли, Скрябину вдруг плохо станет.
– Отвали, – поморщился я. – На Венере чего только не было...
Ну, что тут скажешь… Конечно, Венера закалку даёт, да ещё какую, но удивиться мне всё же пришлось. А ещё пришлось снова хмыкнуть и качнуть головой, чувствуя, как внутри разливается неприятный холодок. Потому что в это мгновенье из процедурной вышел я. Ещё один я.
Интересно, а нужно здороваться с собой и подавать себе руку? – завертелась тут же в голове дурацкая мыслишка. Которую, впрочем, я постарался побыстрее отогнать.
– Увидел? – в трубку произнёс Глеб; оказывается, я всё ещё держал её в руках. – И как тебе? – кажется, он постарался сдержать смешок, наверное, представил моё лицо.
– Увидел…– сипло отозвался я. – И что дальше?
– Вошёл ты, выйдет он. Инструкции у Надежды Анатольны. Связь через неё же. Хорошо?
Алтуха отключился. А я встал, приветственно кивнул и уставился на нового себя-не-себя.
– Добрый день, – проговорил тот.
И голос, и голос похож!
– Добрый…– через паузу выдавил я.
– Кто вы – я знаю. Кто я – это вам знать не следует, – двойник говорил чётко, по-военному. – И это не техтело. Это клон. Ваш клон. Единичный, штучный экземпляр. Очень дорогое изделие. Но цель в данном случае оправдывает…
– Клон?.. Я даже и не слышал, чтобы… Только органы… И запрещено же… нет?
– Запрещено, – кивнул не-я. – Но… если очень нужно… Молчать об этом в ваших интересах. Давайте документы на самолёт.
Я вытащил билет и разрешение, передал ему.
Он просмотрел, сунул в карман.
– Ну, всё. Алтухова вы слышали. Мне пора.
Не-я ослепительно улыбнулся и вышел. А я плюхнулся в кресло и воззрился на Надежду. С сожалением понимая, что наше легкомысленное романтическое приключение сдвигается на какое-то неопределённое потом. И это ещё в лучшем случае, поскольку это «потом» может не случиться вовсе.
– Я тоже не знала, что научились делать такие клоны, – Надежда переставила вазу на тумбочку, присела за стол. – Пришлось быстро навёрстывать. Изучала, пока вас не было. Тут вообще всё так быстро произошло… Клон похож на подлинник всей анатомией и всеми, что называется, родинками, не приглядываться, так совсем никакой разницы. Но сетчатка у него своя. И отпечатки. Это не скопируешь. И если есть образцы оригинала, то реплику сразу отличишь.
– А сознание?
– Да откуда ж? Клон – это болванка. Сознание вдохнуть надо. Перекачать, то есть. Как в ТТ.
– Я не отдал ему ключи от своей квартиры, – вдруг вспомнил я.
– Если не спросил, значит, не нужны, – устало проговорила Надежда. – У них в конторе ошибок не бывает.
Я не стал переспрашивать, что за контора. Но если это то, о чём я подумал, то дело, и впрямь, принимало серьёзный оборот. А моё дельце – так… лишь эпизод, не больше. Но ниточка – тоже важно. Потянешь, весь клубок размотается.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Он вышел. А как мне теперь выйти?
– А вам точно нужно куда-то идти? – взглянула на меня Надежда. – Тут на четвёртом этаже есть квартиры. И в них всё, что нужно. Специально, для подобных случаев. Я и сама как-то там ночевала. Дочка у мамы была, на каникулах, а я допоздна работала.
Мне вдруг неудержимо захотелось выпить. Именно сейчас. Но не говорить же мне об этом Надежде?.. Ещё подумает, что я – горький пьяница. И грядущая романтика закончится, не начавшись. Или не романтика, а долгая счастливая совместная жизнь?
– Пару дней я, может, там вытерплю, – сказал я, – а после от четырёх стен меня тоска возьмёт, клаустрофобия, не дай, не приведи… Простите, шучу! Просто не люблю чувствовать, что не могу выйти.
– Да, я понимаю, – проговорила Надежда. – Кто ж это любит?.. Давайте так… Сегодня переночуете, а завтра я вам ТТ организую, с не вашим лицом.
– Что ж, выход, – рассмеялся я. – А то этак я совсем заблужусь… забуду какой я на самом деле. Нет-нет! – спохватился я тут же, видя, что она расстроена. – Мне всё нравится! Вы отлично всё придумали!
– Это не я, это Глеб Сергеич. Я только коррективы вносила.
– А опять 12-е ТТ получится? – как можно небрежнее спросил я, с неожиданной решимостью вдруг подумав, что тоже вовсе не прочь это макраме пораспутывать.
– Постараюсь.
– Спасибо! Проводите меня?
– Конечно. Идёмте.