Дорога в Вальгаллу. Глава 4. Мост

    Солнце снова успело скрыться за тучами, погрузив мир в привычную серую сепию. Держа морду у самого пола меж широко расставленных лап, пёс тихо рычал и скалил зубы, глядя злобно исподлобья.
    Левая рука девочки юркнула к мешочку с патронами на поясе, но нащупала там лишь перекушенный ремешок. В памяти тут же зашевелились воспоминания, как во время восхождения пёс всё ласкался и тыкался носом в этот самый бок с патронами.
    Оттянув затвор, она проверила последний патрон. Сдула прилипшую к губам косичку и, сквозь накатившие слёзы еле сдерживаясь, чтобы не разреветься в голос, прокричала дико "А-а-а!" и прицелилась в злобную тварь!
    Зрачки пса в этот момент закатывались под брови, превращаясь в пустые адские белки в кровавых капиллярах. Зажужжали какие-то приводы, и меж расступившихся лопаток собаки, разрезая шкуру на спине, выехал окровавленный распилочный диск на подвижной железной руке-манипуляторе. Диаметром с футбольный мяч, диск с визгом набирал обороты...
    Собачьи лапы вдруг подогнулись, и пёс с циркулярной пилой наперевес с разбегу бросился в прыжке на девочку. Она успела выстрелить в грудь собаки и отскочить в сторону,  вовремя пригнув голову от бешеного диска. Валькирия бросилась к письменному столу в центре комнаты. Пёс следовал по пятам, как хвост. Долго ходил за ней в одну и в другую сторону вокруг стола, всегда оставаясь за преградой. Из пулевого отверстия в груди собаки струилась кровь, но это совсем не беспокоило бота. Наоборот, пёс даже перестал прихрамывать на заднюю правую лапу. Все маски были сброшены. Режим разведки и маскировки уступил основной программе, целью которой всегда был поиск и уничтожение выживших. Тех, что всё ещё могли прятаться по подвалам и тоннелям, неудобным для обычных военных ботов.
    В какой-то момент валькирия и циркулярный пёс остановились напротив друг друга как вкопанные. Бешеный диск впился в середину стола, быстро распиливая его пополам. Во все стороны полетела мелкая стружка. Запахло древесиной, и вскоре преграда, отделяющая девочку от жестокой смерти, распалась на две части перед киборгом — помесью дворняги с циркулярной пилой.
    Вытащив нож, девочка отступала спиной назад. Пёс двигался на неё и немного в сторону, будто планируя зайти с фланга. Он остановился перед дверями гостиной, перекрыв единственный путь для спасения. Девочка оказалась у разлома на том же месте, где совсем недавно стоял её брат.
    Вновь раздался знакомый скрежет когтистых лап по ламинату, и киборг-убийца бросился на цель номер два, подняв распилочный диск высоко над туловищем. Так же, как в первый раз перед броском, лапы собаки подогнулись, и в этот момент (по другому и не скажешь) на девочку вдруг снизошло осознание свыше! Будто по наитию северных богов, она отбросила нож и, схватив стоящую рядом вешалку, наклонила её навстречу псу, который в то же мгновение оказался в воздухе в объятиях кованых крючков! Валькирии оставалось лишь быстро перенацелить вешалкой вектор броска чудовища, чтобы отправить циркулярного пса в свободный полёт через разлом.
    Визг бешеной циркулярной пилы быстро удалялся, пока не раздался еле слышный глухой удар со звонким металлическим окончанием, резко оборвавшем все звуки, кроме лёгкого ветерка, еле гудящего в разломе и шелестящего мусором.
    — Туп-пая железка! — процедила девочка сквозь зубы и сплюнула на пол. Подошла к самому краю и заглянула вниз.
    Сначала она увидела дымящийся распластанный труп циркулярного пса далеко внизу на асфальте в луже крови, а после, переведя взгляд ближе под ноги, — своего брата в двух метрах внизу, на узком фризе здания. Он стоял, зажмурившись и вцепившись в каменную стену побелевшими пальцами, а из глаз ручьём текли слёзы. Под правым глазом — страшная гематома с кровоподтёком.
    — Я сейчас! — крикнула сестра и огляделась по сторонам. Она бросилась к рюкзаку и достала верёвочный трос. Прицепила карабин к торчащей арматуре, а свободный конец бросила брату, прокричав, чтобы тот обвязал трос вокруг туловища и крепко за него держался.
    Когда малыш вскарабкался при помощи сестры обратно в гостиную, они оба, измождённые, рухнули на пол и какое-то время лежали молча на спинах, жадно глотая влажный воздух с привкусом гари.
    Слегка пошатываясь, она первой поднялась на ноги и вытащила кусочек стекла из ребра правой ладони, отчего кровь тонкой струйкой побежала к локтю. Утерев слёзы, малыш схватился за протянутую ладонь сестры и тоже поднялся на ноги.
    Они стояли у самой пропасти, как два чумазых суриката, на фоне огромного полуразрушенного города с плотной высотной застройкой. Одинаковые серые тучи всё так же стремительно ползли брюхом гигантской змеи по небу. Эхом меж бетонных стен метались редкие крики воронья. Вдалеке, на одном из зданий маячил огромный баннер со знакомым красным символом в виде человека на звезде, который вознёс руки к небесам над квадратной головою.
    Вдруг царство серой сепии внезапно осветила яркая звезда, вспоровшая брюхо небесной змее. Источник света быстро падал куда-то далеко-далеко, оставляя за собой светлый баллистический след, пока не исчез из виду за домами. Почти в тот же миг от новой мощной вспышки город на переднем плане обратился в чёрный грифельный силуэт под ослепительно белыми небесами…
    Детей обдало волной липкого воздуха. Старшая слегка взъерошила светлые волосы мальчика за ушком, провела указательным и средним пальцами вниз по щеке к подбородку, повернув его голову к себе. В памяти хаотично всплывали воспоминания из прежней жизни, в которой старшая сестра часто колотила младшего брата и кричала на него почём зря. Заявляла, что ненавидит, что он ей не брат, и тому подобное. Вспомнила она и хорошее, конечно. В череде воспоминаний, несущихся со скоростью света, чуть дольше остальных задержался один эпизод: как однажды ночью братец, когда всё семейство гостило у бабушки с дедом, выбрался из кроватки и спустился по лестнице на первый этаж. И как сестра быстро-быстро погнала его обратным маршрутом, следуя за ним по пятам, хлопая в ладоши и повторяя ритмично: «топ-топ-топ-топ...» — до самой кроватки, в которую младший на ходу бухнулся, перевалив через борт, как медведь. И как они потом долго и безудержно вместе смеялись этому, надрывая животы от хохота.
    Валькирия уже, кажется, видела зыбкие очертания хрустального моста со ступенями, которые начинались прямо у их ног и тянулись далеко вверх, теряясь в ослепительных небесах. Её глаза ярко блестели, переливаясь голубыми льдинками, а на лице появилась странная безумная улыбка. На фоне тряски и нарастающего рокота огненной радиоактивной волны она  успела крепко обнять младшего и прошептать ему восторженно на ушко: «Не бойтесь, мой принц. Мы идём домой… В Вальгаллу!»



Конец.