Войти в мир

  На улице Комсомола 12-49  живёт Анечка. Ей уже три года. Для кого-то всего лишь три – Малявка! Я вот в третий класс хожу. Или того хуже: «А мне скоро шестьдесят семь…»
Анечка очаровательна – светлые. слегка вьющиеся волоски, на  щёчках, когда она улыбается, появляются ямочки, а когда смеётся, видны её белые ровные зубки. Смеётся Анечка часто. Тогда хочется её сфотографировать и фотографию наклеить на бутылочку со сладким «Снежком» - пейте, детки, и вы будете такими же. Или не наклеивать, а вставить в рамку и любоваться – какой чудный ребёнок! Аничкина бабушка (которая мамина) так и делает. Папина бабушка живёт в деревне, где варит для них варенья и солит грибы. Но грибы Анечке не дают, их ест папа.
Если допустить, что маленькие дети способны завидовать, то в детском саду Анечке завидовали бы многие. Саша Гусев завидовал бы тому, что у Аничкиной семьи отдельная двухкомнатная квартира. Саша обитает в похожей на длинный вагон коммуналке, в комнате у них тесно и поэтому спит он на старом раскладном кресле. Вася Смирнов завидовал бы Анечке из-за того, что у неё один папа. У Васи два – один хороший, второй – плохой. Хороший, когда приходит с работы вовремя; плохой – когда приходит с работы пьяный и ругается. У Маши Корзинкиной нет ни бабушки, ни дедушки. У Ивановой Наташи от сладкого чешутся и покрываются болячками щёки…
Анечке не ведомо, что такое кожный зуд, раскладное кресло,  её папа водку не пьёт и с мамой не ругается.
Бывает, что они друг другом недовольны и спорят, друг друга обижая, но происходит подобное, когда Анечка спит или гуляет. Гуляет она во дворе. Там высокая скользкая горка, с которой Анечка не боится скатываться на санках. Ещё можно лепить снежную бабу или просто копать снег лопаткой. Анечке кажется, что она любит зиму больше, чем лето.  До тех пор, пока оно не настало.
В детском саду тоже есть горка. Катаешься, катаешься, и всё мало. Только пить очень хочется.
-А ты вместо воды снега поешь, - сказал  Анечке Коля Нестеров. - Он вкусный.
-Вкусный?
-Очень. Попробуй.
Анечка попробовала (правда – снег вкусный, но холодный, и пока не растаял, кажется, что это маленькие камешки), и вечером стала кашлять. И щёки у неё стали пунцовые, как у Наташи-сладкоежки.  Мама померила температуру, посмотрела с помощью ложечки горло  и расстроилась – Анечка простудилась. Очень плохо. И то, что ребёнок заболел, и то, что завтра нельзя с ним остаться дома. Потому что завтра маме обязательно нужно на работу, у них комиссия. Пока мама об этом не сказала папе, слова «комиссия» Анечка  не знала. Она ещё много слов не знает и не понимает. Но те, которые ей известны, произносит чисто.
После разговора с мамой, папа пошёл звонить бабушке и в аптеку за микстурой.
-Завтра приедет. К восьми утра.
-Замечательно.
Анечке дали ложку микстуры, напарили в тазу ноги, напоили чаем с малиной  и уложили спать.
Ночью Анечке было то жарко, то холодно, и снилось, что у неё очень большие руки и ноги, которыми трудно двигать. При этом в голове звучала  одна и та же песня, конец припева. Песню эту они разучивают в садике на музыкальных занятиях.
***
Когда Анечка проснулась, мамы и папы дома уже не было, но рядом с Аниной кроваткой сидела бабушка.
-Ах, ты моя…
Нацеловавшись, бабушка потрогала Анечке лоб. 
-Не горячий. После завтрака померим температуру. Если  температура, ты будешь лежать.
-А если нет?
-Тогда будем играть.
-В прятки?
-Можно и в прятки.
После мытья личика и чистки зубов бабушка сделала Анечке над ушами хвостики. От того, что бабушка теперь редко занималась чужими волосами, левый получился  длиннее правого.  Переделывать не стали, но короткий хвостик бабушка украсила заколкой-розочкой.
Затем  Анечка ела кашу, пила горячее молоко  и терпела градусник.
Температуры не было. И они стали играть в прятки.
 Бабушка уходила в коридор, где стоя у громадного стенного зеркала, громко считала до десяти, потом расхаживала по квартире и  таким же громким голосом спрашивала:
-А где же моя Анечка? Куда же она от меня спряталась? Никак не найти! Где же она?
От бабушкиных поисков Анечке становилось так смешно, что она с хохотом вылезала из-за кресла (из-за занавески, из-за двери в комнату). Бабушка взмахивала руками и тоже смеялась:
-Ах, вот ты где была!
Весело было до тех пор, пока Анечка после очередного хохота не закашлялась. Тогда прятки закончились,  и под мышкой у Анечки снова  побывал градусник. После него   бабушка дала Анечке  микстуры,  уложила под плед на диван и, сев рядом на кресло, стала читать.
Читала (самые любимые Анины книжки) бабушка около часа. Доведя себя  до полного одурения, непрерывной зевоты и нестерпимого желания спать.  Таково свойство детских книжек – они  обостряют внимание только у деток, взрослые же тупеют через несколько страниц.
Пока бабушка не запнулась и не задремала, Анечка  глядела  на  колокольчики люстры и, не пропуская ни слова, слушала про козлика, который искал себе друзей.
Когда бабушка начала похрапывать, Анечка ещё чуть-чуть полежала, а потом тихонько встала и пошла на кухню. Там было скучно. И у Анечки в комнате было скучно, даже куклы и медвежонок не помогли.
-Пойду смотреться… - прошептала  (когда скучно, с собой  очень здорово шептаться)  Анечка.
Она пошла в коридор к зеркалу. Посмотреть на своё красное горло и просто. Как  улыбается, как стоит боком. Как, когда подпрыгнешь, подскакивают хвостики. Как там, за стеклом, всё по-другому. Можно очень долго стоять и сравнивать – «там» и «здесь».
Прижавшись  ладошками к зеркалу, ладошками к ладошкам своего отражения, Анечка  рассматривала «ту», имеющую другое расположение квартиру. За спиной часть комнаты и дивана, кусочек висящей над ним картины с мишками в лесу, торчащие из  юбки бабушкины ноги…  Повернешь голову, и видна входная дверь с ручкой, вешалка с бабушкиной шубой,  коврик  с обувью… С другой стороны, если почти прижаться к зеркалу, виден конец коридора, ведущего на кухню.   Там  на стене полочка с вазой и сухим цветком, вдоль  стены   стол, на нём чайник, бутылочка микстуры,  банка с вареньем, половина окна, за которым медленно падает снег…
-Хочешь ко мне? – шёпотом спросила  Анечку  Анечка  из зеркала.
-А ты? – спросила её Анечка.
-И я хочу. Давай поменяемся! Ненадолго, пока бабушка спит.
-Давай. А потом снова вернёмся туда, где живём по-настоящему.
-Тогда ты дави на зеркало левой ладонью, а я буду правой. Знаешь, где «лево» и «право»?
-Давно уже.
-И я давно. Будем давить, и  получится вертушка.
-Как карусель  у нас в садике.
-Или, как  дверь в универмаге. 
-Да. Раз, два, три… Дави!
И случилось странное. Может, не случилось, а так Анечке показалось из-за бывшей вчера температуры. Снилось же ей, что у неё руки больше, чем она сама.
После решительного «Дави!» зеркало, словно оно не крепилось в раме, а было нанизано на проходящую через его середину ось, легко и быстро  повернулось. И Анечка оказалась «там». А Анечка из отражения «здесь». Можно сказать иначе. Зеркало, на которое Анечка давила правой ладошкой, легко и быстро повернулось, и она, сделав круг, опять стоит перед ним в прихожей.
-Ну что? Идём? – шёпотом спросила её Анечка-отражение.
-Идём, - шёпотом ответила ей Анечка и прошла в комнату. Не дойдя двух шагов до спящей бабушки, она остановилась…
***
Бабушка проснулась от плача. Зажмурив глаза, Анечка лежала на диване и горько всхлипывала.
-Что с тобой, Анюта? У тебя что-то болит? Почему ты плачешь?
Бабушка села рядом на диван и стала Анечку успокаивать – гладить по голове и чмокать ей ручку.
 «Странно, - думала расстроенная бабушка, - был ребёнок, как ребёнок, а тут словно подменили…»
-Что тебя так расстроило, девочка моя? Ты обиделась, что я случайно уснула? А знаешь, во сколько мне сегодня пришлось вставать?
Анечка не ответила.
-Горлышко болит?
Анечка не ответила. И молчала до тех пор, пока с работы не вернулась мама. Правда, один раз Анечка подала голос, на бабушкин зов обедать:
-Я не хочу.
Бабушка не настаивала:
-Хорошо, будем ждать маму. Ты лежи, а я снова почитаю.
Бабушка читала о жадном хомяке, Анечка лежала на диване с закрытыми глазами.
Вернулась  с работы и из магазинов мама, принесла Анечке яблок:
-Ну как вы здесь? Как ты себя чувствуешь, доча? 
Но и с мамой Анечка не разговаривала, а только с удивлением на неё смотрела. И на папу с удивлением. И вообще, девочка вела себя так, будто  она  не понимает, где находится.
Неужели жар?! Бывает, что сильный жар  у детей  влияет на их соображение. Нет! Лоб не горячий, температура совершенно нормальная, горло своим воспалённым видом не пугало. Пугало Аничкино упрямое молчание. И выражение испуга на её грустном личике. Поэтому на всякий случай решили вызвать врача. Тем более, что маме на работу завтра можно не идти, она там предупредила.
Бабушка уехала. Полная недоумения и печали – когда она надевала шубу, Анечка не вышла её провожать.
***
До прихода врача Анечка лежала в постели. Проснулась, села на горшок (мама позаботилась) и снова под одеяло.  От завтрака отказалась, но чай пила. В кровати же.
Около полудня появился доктор  – усатый добродушный старик с холодными пальцами и старым круглым чемоданчиком, в котором лежали трубки слушать грудь.
-Всё в полном порядке, мамаша, - сказал он после осмотра, прослушивания и простукивания Аничкиной груди. Ребёнок здоров. Никаких признаков болезни я не обнаружил. Только вот…
-Что?
-Не знаю, говорили вам или нет. Скорее всего, в роддоме сказали. Конечно. Во всяком случае, у вашей девочки, как мне показалось, декстрокардия.
-Что у неё? – мама готовилась «прийти в ужас».
-Дек-стро-кардия. Сразу вас успокою - это не заболевание. Ни в коем не случае! И ни в коем случае не патология! Клянусь своими усами.  У вашей Анечки редкая анатомическая особенность организма. Такое не часто, но случается. И довольно не редко.  У вашей дочки сердце находится с правой стороны. Можно предположить… Минуточку. Давай-ка, Анечка, тебе животик пощупаем.
Что нащупал старик в  животике, он не сказал. Собрался было, но  посмотрев на мамино лицо, улыбнулся:
-Всё замечательно. А как иначе?
-Значит, ей можно в садик?
-Анечке можно всё. Таков мой рецепт. Всё, -он шутливо погрозил Анечке пальцем, - кроме снега и льдинок. Вот так!
-А почему она такая… такая молчаливая? И странная?
-Мадам, разве у вас никогда не портится настроение? Так, что ни с кем не хочется разговаривать.  А не бывало ли, особенно в раннем детстве, что узнаешь вдруг такое! Я вот до сих пор помню, как страдал, когда до меня однажды дошло, что и я когда-нибудь умру. Словом, причин для замкнутости полно – дети тоже люди, а не заводные игрушки с улыбками на пластиковых головах. Пройдёт её состояние. Всё проходит, слава богу. И заговорит ваша Анечка, и сюда вернётся.  Но лучше её пока не теребить. Мне пора.
Когда доктор ушёл,  Анечка с мамой пошли на кухню готовить обед.  Мама принялась чистить картошку, Анечка  встала у окна и стала  смотреть на снег.
Когда мама занялась фаршем для котлет, Анечка вышла в коридор и встала у зеркала. И (хорошо, что не видела мама) несколько раз давила правой ладошкой ладошку своего отражения.
Чудо не повторилось…
***
Доктор оказался прав. Через день Анечка стала прежней – со всеми говорила, улыбалась, прекрасно ела. Дома и в садике, где по-прежнему играла с другими детками и  даже один раз съехала на санках с горки.
Доктор оказался прав «почти». После зеркала она уже никогда не смеялась, как прежде. Так, чтобы всё в ней тряслось от веселья и радости. Чтобы заливисто хохотать всем ртом, показывая мокрый язык и чудесные ровные зубки. Чтобы от хохота потели ладошки, и хотелось писать.
После зеркала Анечка утратила резвость и словно повзрослела. «Посерьёзнела». Так примерно через месяц  сказали  маме в садике, когда она пришла Анечку оттуда забирать.
Но и ещё кое-что. Анечка больше никогда не простужалась. И ничего у неё не болело. С «тех пор».
***

В школе Аня писала левой рукой. Училась хорошо, но физкультуру не любила – любимый предмет музыка. Поэтому помимо обыкновенной школы Аня ходила в музыкальную учится игре на пианино.
Когда она была в шестом классе, родители развелись – папа ушёл к «другой». Через год у Ани родился брат.
В восьмом классе Аня без предупреждения и обсуждения с мамой коротко остриглась, потеряв большую долю привлекательности для готовящихся к влюблённости мальчиков.
-Что ты наделала, Аня? Ты с ума сошла!
-Они мне мешают играть. И, потом, не хочу тратить время.
-Какое время?
 -У зеркала.
-Как же без зеркала?
-А вот так…
В зеркала Аня  смотрелась  лишь по необходимости, не любила Аня зеркал. Зато очень любила картины, уезжая  по воскресеньям  в Русский музей, чтобы часами смотреть на пейзажи.
Закончив с отличием (сколько конкурсных побед и грамот!) музыкальную школу, Аня без труда поступила в консерваторию.
На втором курсе у Ани появился друг. Ещё немного и она в Диму влюбится. Но пока они просто гуляют, ходят  в кино, разговаривают. Конечно, разговаривают! И не только о  музыке, фильмах и книгах.
Тёплым майским вечером, находившись по аллеям уже зазеленевшего Летнего сада, Аня и Дима встали у похожего на скобки чугунного ограждения пруда. В его округлой чаше, на неподвижной и тёмной водной глади замерли четыре лебедя -  два настоящих, два отражённых.  И тогда Аня решилась:
-Ты знаешь, когда я была маленькой…
Дима слушал, кивал, ухмылялся. Закончила Аня чуть не крикнув:
-Как я хочу туда!
-Куда?
-Назад! Как там прекрасно!
-Да ты…  Ты просто - дурочка!
Больше они не гуляли.
***
Замуж Анна Сергеевна так и не вышла. После Летнего сада мужчины в качестве возлюбленных и мужей для неё существовать перестали. Она работает в музыкальной школе. Уже двадцать один год Анна Сергеевна  учит игре на фортепиано. Любимый её композитор  Бах. Поэтому Баха с учениками она старается не разучивать – принудительно, по заданию  «открыть» Баха невозможно.
Мама Анны Сергеевны умерла. С братом и престарелым отцом отношений никаких – только короткие звонки на день рожденья.
Вечерами Анна Сергеевна либо слушает пластинки, либо, пуская слёзы,  играет сама. Иоганна Себастьяна, дающего посредством звуков иллюзорный доступ «туда».
 В русский музей   ездит до сих пор. Не так часто, но посещает, чтобы ненадолго замереть перед Шишкиным или Левитаном. Они тоже…
Живёт  по старому адресу – улица Комсомола, дом 12, квартира 49. После мамы был сделан ремонт, и волшебное зеркало из квартиры унесли.
Вы можете прийти к Анне Сергеевне в гости. Повод найти нетрудно – она учит сына (дочку, внучку, внука…). Или когда-то кого-то учила. За это вот решили поблагодарить тортом – держите, Анна Сергеевна!
Во время чаепития вы можете у неё спросить, что такое «туда», «там», и где оно находится?  И почему там лучше, чем здесь? Почему прекраснее?
Вполне может быть, что Анна Сергеевна вам ответит. И объяснит, где её «там», и как с ним связаны Бах, Левитан и Шишкин. И скажет вам, что только там – подлинное существование человека и всего живого. Там нет горя, там она бы играла в оркестре  и гастролировала бы с сольными концертами! Вышла бы замуж, родила детей. Там её мама и папа никогда бы не развелись, деревенского дедушку не убили бы на войне – нет «там» войн.   И это не иллюзия, не отражение. Отражение – искажённое, ложное - здесь. И она, к несчастью, здесь, по детской глупости «оттуда» убежав…
Но скорее всего, она изречёт нечто вроде:
-Мой дорогой, вопрос  не в том, что мы видим, а КАК мы смотрим.
Или улыбнётся, вздохнёт и тихо молвит:
-Моя милая приятная гостья, подлинное значение имеет не то, что мы делаем, а то, что при этом чувствуем. Налить вам ещё?


*«Человек входит в мир»
Шевандронова Ирина Васильевна (1928 - 1993)