Мемуары палача. Дочь

24 марта 1603 года

Ричмонд, Королевство Англия

Величайший монарх в истории Англии (впоследствии выяснится, что и Великобритании тоже), Елизавета Тюдор умирала от сепсиса. Заражения крови, вызванного вялотекущей бронхиальной пневмонией, от которой в то время не было спасения – антибиотики появятся лишь три с лишком столетия спустя.

Она всё время находилась в сознании; более того, её мучала бессонница (как будто всего остального было мало). Чуть позднее полуночи она, наконец, задремала, а когда проснулась, решила, что она уже в загробном мире.

Ибо было от чего – в её спальне не было никого, кроме неё… и её покойной мамы. Казнённой… точнее, убитой по приказу отца Елизаветы – ибо все знали, что она невиновна в предъявленных ей обвинениях. И потому была до сих пор законной королевой Англии… да и вообще к маме следовало относиться с уважением.

Поэтому Елизавета вздохнула: «Здравствуй, мама…». Я осведомилась: «Как ты меня узнала?». Хотя уже прекрасно знала, как.

Дочь махнула рукой в сторону двери: «Твой портрет работы ван Хоорна в кабинете, в шкафу справа… там нет никого – твои люди наверняка очистили все мои покои…». И добавила: «Это его подарок на мою коронацию…»

Портрет оказался там, где было указано… и действительно был, как сейчас сказали бы, выполнен с фотографической точностью (я не видела законченного произведения; я втайне от всех позировала Виллему за день до ареста). Такую технику освоили только в XIX веке… и то очень немногие.

Когда я вернулась в спальню дочери с портретом в руках, она вздохнула:

«Можешь забрать… мне он всё равно без надобности… да и живую тебя увидела»

«Как догадалась, что я жива?» - спросила я. Дочь ответила: «Про Виллема говорили, что никто из тех, кого он нарисовал, не умер насильственной смертью… я проверила… действительно, он словно заговаривает своими портретами…»

Сделал небольшую паузу, собралась с силами и продолжила: «Иаков… меня убедили его назначить преемником, всерьёз изучал демонологию и общался со многими оккультистами. Один в обмен на помилование рассказал ему, что я выжила… но лучше не пытаться выяснить как… можно плохо кончить…»

И махнула рукой: «Меня тоже не интересует как… главное, что выжила…»

И кислым тоном осведомилась: «Пришла попрощаться… знаешь ведь, что мне даже не дни… часы остались…». Запнулась, затем вздохнула и благодарно кивнула: «Спасибо, на самом деле… мне легче будет уйти, зная, что моя мама не только выжила, но и обрела вечную молодость…»

И ожидаемо осведомилась: «К отцу ты тоже в его последний день пришла… собственно, ты его и сделала последним… его удар хватил…»

«С чего ты решила?» - наигранным тоном осведомилась я. Дочь объяснила:

«Врач сказал мне, что отец умер от страха; Кранмер, что видел женщину, похожую на тебя, выходящей из покоев отца, за полтора часа до его смерти. Ходили слухи, что вместо тебя к нему пришла актриса… желающих убрать отца было море… все католики Англии для начала… да и лютеране тоже…»

Сделала небольшую паузу и продолжила: «По моему приказу весь Лондон вверх дном перевернули, но и следа такого заговора не нашли. А когда я узнала про магию портрета и про рассказ оккультиста… осталась только одна возможность»

И снова усмехнулась: «Я так понимаю, при казни Кромвеля и Кранмера ты тоже присутствовала… не смогла себе в удовольствии отказать в глаза им взглянуть…»

Я кивнула и ответила на её вопрос: «Я пришла сказать тебе, что бесконечно горжусь тобой; что ты величайший монарх в истории Англии… и самое великое моё произведение…»

«Пока самое великое» - усмехнулась дочь. И ожидаемо добавила: «Ты ведь ещё хочешь мне что-то сказать… гораздо менее приятное…». Я вздохнула и кивнула:

«Сразу после моего чудесного спасения и обретения вечной молодости – это произошло одно за другим, в тот же день, я уехала во Францию, оттуда в Рим и официально вернулась в католическую веру…». Дочь спросила:

«В пику отцу, Кромвелю и Кранмеру… или…». Я спокойно ответила:

«Или. Я к тому времени уже давно знала, что без католической Церкви мир превратится в Ад». Елизавета усмехнулась: «И поэтому ты решила вернуть Англию Церкви?». Я кивнула и уверенно заявила: «Я стану императрицей Священной Римской Империи, присоединю в ней Англию и верну её Церкви»

Дочь неожиданно спокойно кивнула: «Я знаю, что ты хотела прибрать к рукам всю Англию; неудача тебя только раззадорила; у тебя на это есть Вечность… и немалые ресурсы, судя по твоему чудесному спасению…»

И вздохнула: «Благословить не могу – у меня аллергия на католичество… но, если из загробного мира есть окошко в наш, понаблюдаю за твоими успехами… я не сомневаюсь, что у тебя получится…». Я кивнула: «Спасибо, милая…»

Дочь глубоко вздохнула, закрыла глаза – и умерла на моих глазах. С её смертью завершилась династия Тюдоров и наступила эпоха Стюартов. В историю которой мне предстояло внести и свой – весьма существенный – вклад.