Хранители порога. Глава 17

Вернувшись домой, Вика рухнула на стул в прихожей и, всё ещё дрожащими руками стягивая кроссовки, рассказала маме о случившемся. Та выслушала молча, и с каждым словом лицо её становилось всё бледнее и бледнее, пока не приобрело оттенок старого пергамента.

— Ты ходила одна по безлюдным улицам?! — всплеснула она руками, и в голосе её смешались страх и материнский гнев. — Вика, о чём ты думала?!

— Я просто отправилась на пробежку, откуда я знала...— попыталась оправдаться Вика, но мама уже качала головой, прижимая ладонь ко лбу.

В участок она вызвалась идти вместе с ней — и слышать ничего не хотела. Схватила сумку, накинула плащ и решительно взяла дочь под руку. Вика ощутила укол вины: мама выглядела измученной и напуганной, а она втянула её во всё это.

Когда они переступили порог отделения полиции в назначенный час, Вика замерла на секунду, оглушённая. Ей показалось, что она по ошибке попала в филиал ада. Крики, грязная ругань, грохот опрокидываемой мебели и чей-то истошный вой сотрясали небольшое душное помещение. Воздух был спёртым, пропитанным едким запахом пота, дешёвого табака и чего-то кислого, тошнотворного, от чего першило в горле. Вдоль облупленных стен на скамьях и даже прямо на полу сидели задержанные в наручниках — куда больше, чем, казалось, могло вместить это крошечное здание.

Какого-то мужчину двое полицейских волокли по коридору, грубо заламывая руки за спину. Он вырывался и рычал, словно дикий зверь, брызгая слюной. Остальные задержанные не уступали ему в агрессии: кто-то плевался в стражей порядка, кто-то выкрикивал грязные ругательства, кто-то просто раскачивался из стороны в сторону, глядя перед собой стеклянными, абсолютно пустыми глазами.

Вика обернулась. Мама стояла у самой двери, прижимая к груди сумку, и смотрела прямо перед собой. Бледная, как полотно, она застыла, словно статуя. Вика чуть сжала ее руку в молчаливой поддержке. Ей тоже хотелось как можно быстрее покинуть это место.

— Мест не хватает, — устало бросил один полицейский другому, вытирая пот со лба грязным платком. — Эту партию повезём в соседний город, здесь они просто перегрызут друг друга.

— И патрулей не хватает, — ответил второй, с натугой заталкивая упирающегося задержанного в битком набитую камеру. — Вызвали подкрепление из области. Чёрт возьми, что вообще происходит с этим городом?! Третий день как с цепи сорвались все!

Он сплюнул на пол и с силой захлопнул решётчатую дверь.

Вика, стараясь держаться на максимальном расстоянии от задержанных, буквально прижимаясь к противоположной стене, поспешила в кабинет следователя. Маму, слава богу, оставили ждать в соседнем коридоре, подальше от этого бедлама.

Дача показаний заняла от силы минут десять. Следователь — мужчина лет сорока с глубокими тёмными кругами под глазами и несвежей рубашкой — не выглядел ни удивлённым, ни заинтересованным. Он механически, будто робот, спросил, знакома ли она с теми двумя мужчинами и что ей известно о причине их конфликта.

— Ничего, — честно ответила Вика. — Я просто проходила мимо.

Она рассказала всё, что видела и слышала, стараясь не упустить ни одной детали, но следователь лишь кивал, устало водя ручкой по блокноту. Казалось, что её история — лишь одна из десятков таких же, выслушанных им за сегодня.

— Если вспомните что-то ещё — звоните, — бросил он, даже не поднимая глаз, и уже открывал дверь следующему посетителю.

На улице Вика жадно вдохнула свежий воздух. Мама шла рядом и молчала. Всю дорогу домой Вика прокручивала в голове жуткую сцену убийства. Могла ли она что-то сделать? Закричать раньше? Броситься между ними? Нет, глупости. Всё произошло за считанные секунды, она и моргнуть-то толком не успела. Вот если бы она вышла на ту улицу чуть раньше…

А ведь тот мужчина не хотел убивать. Это читалось в его глазах — в тот момент, когда он опустил пистолет и уставился на дело своих рук. Дикий, животный ужас. Он не понимал, что делает. Он был словно под гипнозом.

Совсем как…

Вика вдруг резко остановилась. Мама дёрнула её за руку, но она даже не заметила.

Совсем как тот человек, поедающий бургеры в закусочной. И тот парень на мосту, что не мог оторвать взгляда от воды. И Лена, которая впала в депрессию из-за парня, с которым даже не встречалась. У них у всех был один и тот же затуманенный, отрешённый взгляд.

Они не контролировали себя. Ни один из них.

Мурашки побежали по спине.

А ещё слова священника, которого она встретила утром у собора. Теперь они звучали совершенно иначе. Не как запугивание. Как предупреждение.