Прогнозы святого миссионера николая японского

     Николай Японский (в миру – Иван Дмитриевич Касаткин (1836–1912) епископ Русской церкви; архиепископ Токийский и Японский (с 1906 года).  Миссионер, основатель Православной церкви в Японии, почётный член Императорского православного палестинского общества. Прославлен в лике святых как равноапостольный (1970). 10 апреля 1970 года решением Священного синода Московского патриархата причислен к лику святых.
     Родился в семье дьякона. Ребенка назвали Иоанном в честь славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня. Его мать умерла, когда ему было всего пять лет. Прошел более 150 верст до семинарии Смоленской губернии. В 1856 году блестяще окончил курс семинарии и был на казенный счет отправлен в Петербургскую духовную академию, где учился до 1860 года.
     Окончил Бельское духовное училище и Смоленскую духовную семинарию в 1857 году и был рекомендован на казенный счет в Санкт–Петербургскую духовную академию, где учился с 1857 до 1860 года. Занял должность настоятеля церкви при открытом русском консульстве в городе Хакодатэ (Япония). Ему была присвоена ученая степень кандидата богословия без представления соответствующего квалификационного сочинения.
     В 1860 году иеромонах Николай покинул Петербург и три дня провел со своими родными в деревне. Простившись с ними, он отправился в далекий путь. С собою он взял Смоленскую икону Божией Матери, которую хранил всю жизнь.
     Дорога в Японию была долгой и трудной.
Зиму иеромонах Николай провел в Николаевске–на–Амуре, где встретился со святителем Иннокентием, просветителем Сибири (в ту пору епископом Камчатским), который благословил его на предстоящие труды и посоветовал вплотную заняться изучением японского языка. Видя бедную рясу иеромонаха, епископ Иннокентий купил хороший бархат и сам выкроил из него рясу отцу Николаю. Также он возложил на отца Николая наперсный бронзовый крест, полученный за участие в Крымской кампании.
14 (2) июня 1861 года иеромонах Николай на военном транспорте «Амур» прибыл в японский порт Хакодате. Первые годы своего пребывания в Японии самостоятельно изучал японский язык, культуру и быт японцев.

    В конце 1869 года иеромонах Николай едет в Россию ходатайствовать перед Святейшим Синодом о разрешении открыть в Японии русскую духовную миссию. 6 апреля 1870 года Александр II утвердил определение Святейшего Синода об учреждении в Японии русской духовной миссии. Миссионерские центры располагались в Токио, Киото, Нагасаки и Хакодате. Начальником миссии был назначен иеромонах Николай с возведением в сан архимандрита. Миссия подчинялась ведению Камчатского епископата. За полвека служения покидал Японию только дважды: в 1869–1870 и в 1879–1880 году.
    В процессе миссионерской деятельности отец Николай перевёл на японский язык Евангелие и другие богослужебные книги, создал духовную семинарию, 6 духовных училищ для девочек и мальчиков, библиотеку, приют и другие учреждения. Издавал православный журнал «Церковный вестник» на японском языке.
Во-время русско–японской войны епископ Николай остался со своей паствой, но в общественных богослужениях участия не принимал. Японские христиане молились о победе своей страны над Россией.
    Когда в Японию прибыло более 70 тысяч русских пленных, епископ Николай с согласия японского правительства основал Общество духовного утешения военнопленных. Пленные снабжались иконами и книгами. Сам владыка неоднократно обращался к ним письменно (самого Николая к пленным не пускали).
Вся жизнь самоотверженного миссионера была отдана проповеди Евангелия и сеянию Слова Божия в Стране Восходящего Солнца, а его равноапостольные труды принесли богатый плод. «Он оставил потомкам собор, 8 храмов, 175 церквей, 276 приходов, вырастил одного епископа, 34 иереев, 8 диаконов, 115 проповедников. Общее число православных верующих достигло 34110 человек…»
    Протоиерей И. Восторгов, посетивший Японию, писал: «Не было человека в Японии, после императора, который пользовался бы в стране такою известностью. В столице Японии не нужно было спрашивать, где русская православная миссия, довольно было сказать одно слово «Николай», и буквально каждый рикша сразу знал, куда нужно было доставить гостя миссии. И православный храм назывался «Николай», и место миссии также «Николай», даже само православие называлось именем «Николай». Путешествуя по стране в одежде русского священника, мы всегда и всюду встречали ласковые взоры, и в словах привета и разговора по поводу нас мы улавливали слухом среди непонятных слов и выражений незнакомого языка одно знакомое и дорогое: «Николай» …
     Деятельность его была сопряжена с многими скорбями. Архиепископа Николая травили с двух сторон: японцы – как русского политического агента, шпиона, агитатора, сеющего на японской почве измену и симпатии к вероломной, хищнической России; русские – как деятеля, сообщающего Японии о России то, чего ей не нужно знать…
     «Я старался сначала со всей тщательностью изучить японскую историю, религию и дух японского народа, чтобы узнать, в какой мере осуществимы там надежды на просвещение страны евангельской проповедью, и чем больше я знакомился со страной, тем более убеждался, что очень близко время, когда слово Евангелия громко раздастся томи быстро пронесется из конца в конец империи».
Незадолго до кончины владыка говорил епископу Сергию: «…Роль наша не выше сохи. Вот крестьянин попахал, соха износилась. Он ее и бросил. Износился и я. И меня бросят. Новая соха начнет пахать. Так смотрите же, пашите! Честно пашите! Неустанно пашите! Пусть Божье дело растет! А все–таки приятно, что именно тобой Бог пахал. Значит – и ты не заржавел. Значит, за работой на Божьей ниве и твоя душа несколько очистилась, и за сие будем всегда Бога благодарить».
     Наблюдая все, что вокруг нас, да и во всем мире, совершается, внимательные к судьбам Церкви Христовой и к делу своего спасения сыны Церкви со страхом помышляют: не близок ли уже последний страшный час суда Божия? В самом деле: примите во внимание хотя только последние 20 – 30 лет: как оскудела вера наша! Сколько отпадений от Церкви Православной! Какое дерзкое издевательство над нею и в печати, и в обществе, и в безбожных выходках против всего святого и священного, и опять–таки больше всего против Церкви со стороны потерявших и стыд, и совесть, и страх Божий, и страх человеческий разных хулиганов – не уличных только пьяниц, но и носящих приличную одежду, якобы интеллигентов, считающих признаком прогресса издевательство над святынями нашего верующего сердца!
    А любовь... никогда столько не говорили о любви, как в наше время всякого либерализма и гуманности, и никогда так не попирались те начала, на коих зиждется истинная любовь! Любовь на устах, а  корысть в сердце требуют любви к себе – и равнодушны к другим; «любят», то есть ласкают и льстят только тому, кто полезен, и отвращаются от того, кто истинно нуждается и заслуживает помощи и любви... Пороки же так умножились, что стали общим тоном жизни, заурядным явлением, тогда как добродетель, даже самая легкая, как помощь брату и соседу, становится как бы исключением. А за пороками следуют судом Божиим и бедствия: нужно ли говорить о них? Их тяготу волею–неволею ощущает каждый из нас.
    Остается проповедание Евангелия всем народам. Еще ветхозаветный пророк сказал: «Во всю землю изыде вещание их  и  в концы вселенныя глаголы их», – и эти слова сами святые Апостолы применяют к себе. Мы, люди позднейших времен, воочию видим поразительное исполнение этих словес пророческих. Перенеситесь мыслию за две почти тысячи лет: вот рыбаки с озера Галилейского уверенно говорят, что их проповедь распространится до пределов известного и даже неизвестного тогда мира; что думали тогда, слушая их, гордые фарисеи, а потом греческие мудрецы–философы, могли ли они принять и вместить сии глаголы рыбаков?
    Наверное, признавали сих благовестников или невеждами, мечтателями или же прямо помешанными на идее величия. Но пронеслись положенные Богом времена и сроки, и немыслимое стало делом: есть ли теперь хоть один народ, который не слышал вовсе о Христе, Спасителе мира? Есть ли уголок земли, куда не донеслось бы слово Евангелия? Но следует прислушаться к голосу тех, кто ближе нас к Богу, кто не только любит Церковь Божию, но и сам участвует в ее жизни, сам является орудием промысла ее  Главы и  другом ее Жениха Небесного.

               
                Пророчества Николая Японского.

    Письмо от 10 ноября 1909 года: «Опечалился я очень, прочитавши теневую часть вашего письма: «Грозные тучи ходят над бедной Россией. Не без причины многие думают, что близок конец мира» и т. д.
Но не устояла во всей силе печаль моя против дальнейших размышлений. В пылу битвы видит воин кровь, много крови, но не прав будет он, если скажет: вот только и есть кровь, нет больше мира, рушится мир».
   Вы в самом центре разгоревшейся битвы, и сами получаете раны. Как не страдать вам, не исходить кровью вашему сердцу и как удержаться от крика боли! Но окиньте взором пространство мировой истории от Адама доныне: когда же были времена вполне утешительные?
   Дохристианский мир задыхался в беспросветной атмосфере зла до того, что лучшие тогдашние люди прибегали, как к последнему утешению, к самоубийству. Лишь только блеснул на земле небесный свет и подана людям чаша утешения, люди, вошедшие в полосу этого света и принявшие чашу, тем не менее, видя окружавший их внешний мрак, страдали до того, что свое время считали концом мира…
   …Разве у европейских народов Евангелие проникло до глубины сердца? Нет, оно еще на поверхности их душ. И это потому, что западные народы слушают Евангелие, затемненное извращениями католичества и протестанства. Россия слушает всесветлое Евангелие непросветленным, еще невежественным, неразвитым умом и неуглубленным сердцем. Разве для того Бог сходил на землю и Сам изрек людям учение, чтобы оно вскорости же явилось в потемненном виде католичества и протестантства, а там, где сияет полным своим светом, только немногие до дна их умов и сердец были просвещены и претворены им, каков сонм святых православной Церкви; масса же более по влечению сердца шла в сем свете, ясно не делая себе отчета, каким сокровищем она обладала?..
    Жизнь отдельного человека, тем более каждого народа и, несомненно, всего человечества проходит периоды, назначенные ей Творцом. В каком же возрасте теперь человечество со времени рождения его в новую жизнь? О, конечно, еще в юном! Две тысячи лет для такого большого организма совсем небольшие годы. Пройдут еще многие тысячи лет, пока истинное Христово учение и оживотворяющая благодать Святого Духа проникнут во все члены этого организма, пока все народы и в них и все отдельные личности усвоят Христово учение и подвергнутся благодатному действию его: правда Божия сего требует. Истина Христова и благодать Святого Духа всею своею силою должны войти в человечество и произвести полное свое действие.
Тогда только настанет зрелый возраст человечества: этот великий организм станет во весь свой рост и станет столько добра творить, насколько способна созданная Богом Творцом и оплодотворенная Богом Спасителем природа человеческая. Еще древние пророки провидели и в восхитительных чертах изображали это время, когда «не будет пути нечистого и не заблудят люди, и не будет льва и никакого зверя лютого, а волки и агнцы будут пастись вместе»; тогда «будет едино стадо и един пастырь», по вожделенному слову Самой воплощенной Истины.
     Далеко–далеко еще человечеству до этой вершины! А потом оно пойдет вниз и опустится до таких глубин зла, до которых и пред потопом не достигало; жизненные сипы света и добра почти вконец иссякнут в одряхлевшем человечестве, – тогда–то, и не раньше, как тогда, настанет конец мира. Вот мысли, успокоившие мое, взволнованное Вашим письмом сердце. Они не больше мои, чем Ваши; но да перельются они из Вашей головы в сердце и да послужат облегчением и Вашей душевной боли, которой я вполне сочувствую и которую сам, вероятно, так же остро чувствовал бы, если бы не стоял несколько в стороне от поля битвы».
    «Я не говорю и не думаю, что «каждый народ должен достигнуть высшей степени христианизации». Моя мысль и твердое мое убеждение, основанное на слове Божием, то, что все народы в мире и каждый народ в отдельности непременно должны услышать Евангелие; а какой степени христианизации достигнет каждый народ, это зависит от свойств его, от того, широко или узко он отверзает свое сердце для принятия благодати Божией. Но отдельных святых личностей, «достигших высшей степени христианизации», непременно должен дать каждый народ, хотя бы он в массе не был высоко достоин пред Богом….
     Что до родимого нашего русского народа, к которому мы имеем честь и счастье принадлежать, то я тоже твердо убежден, что он еще на пороге своей исторической жизни, и что сомневаться в его будущем, и тем более отчаиваться за него просто грех. Разные болезни нападают на юное тело: корь, оспа, скарлатина, но если оно не хило от природы, то благополучно переносит их и продолжает расти и развиваться. И насекомые любят нападать на мягкое юное тело, – тоже временная и преходящая напасть, пока тело окрепнет, мускулы сделаются более твердыми.
В Японию, например, не сунутся евреи, потому что японскому народу от роду более 25 столетий, – это не юный и мягкий организм, а взросший и окрепший; японцы сами могут поучить евреев деловитости и практичности во всем мирском обиходе, а не наоборот: скорее сами могут сделать натиск на евреев, а не терпеть от них натиски.
    Ну а русский народ на 15 столетий моложе японского, от того отношение к нему евреев иное. И это весьма понятно и едва ли устранимо до более зрелого возраста русского организма. И много–много других еще насекомых точит и будет точить мягкое и рыхлое тело (инородцы, иноверцы, сектанты, атеисты); но по течению времени они будут сбрасываться, тело очищаться, и оно заживет, наконец, всеми своими силами, и Бог весть потом сколько веков пройдет, пока страшный червь могильный нападет на великий, уже одряхлевший, русский организм и свалит его в могилу. Таковы мои искренние убеждения, немало одушевляющие и ободряющие меня».
Так утешал Иоанна Крестьянкина Святитель Японский. Нарисованная его словом картина грядущих судеб рода человеческого давала надежду видеть в будущем еще отрадное: дело Христово еще не завершено на земле; еще немало народов ждут своей очереди, когда придет к ним царствие Божие и благодать Божия заложит в них свою закваску. А чтобы закваска возымела свое действие,– нужно время; если она сделала свое дело среди народов, уже покончивших свое историческое призвание, то в нас это призвание еще не исполнено, а такие великие народы, как Китай и Индия, еще ждут своего, Богом предназначенного дела в Царстве Божием, где нет разницы между иудеем и эллином, между европейцем и азиатом.
     Чудная картина, начертанная апостолом Японии, основная мысль его письма, что «все народы и в них отдельные личности усвоят Христово учение и подвергнутся благодатному действию его», едва ли может быть принята безусловно; история не дает права думать так. Она знает много народов, и народов великих, от коих не осталось теперь потомства или же едва прозябают жалкие останки. Где слава древнего Египта, Карфагена, Финикии? Да и Греция, и Рим – эти когда-то владыки мира– не кончают ли свое историческое дело?
     Невольно вспоминаются слова притчи Христовой в их буквальном смысле: «Царство небесное подобно купцу, ищущему доброго бисера –дорогой жемчужины: благодать Божия как бы обходит все народы и ищет дорогой жемчужины человеческого и доброго и свободного произволения ко спасению и отбирает сии жемчужины в кошницу свою, и очищает их, и соделывает силою Христовою носителей сих жемчужин сынами Царствия Божия.
     Царство Божие растет и совершает свое дело в человечестве, но, по слову Христову, творится сие незаметно. И когда оно окончит свое дело, тогда и миру конец. Между прочим, потому и неизвестно, когда это будет, что людям неизвестны в точности успехи дела Божия, ибо сие дело не может входить в круг их наблюдений…
Припомните так близкие к нам времена еще барщины, с ее жестокостями, ее безнравственностью, ее бесшабашным произволом; бросьте взор дальше, когда собак называли именами патриарха, и дальше – до беспросветной татарщины и беспрерывной эгоистической распри князей.
     Когда же было лучше? Никогда. Если сложить сумму добра теперь под лучами Божией благодати, разлитого по всему миру России, и сравнить с суммою такого же добра, какого хотите периода прежних времен, то, наверное, скажется теперь значительный перевес, как и подобает в возрастающем организме».

     Письмо от 16 октября 1910 года: … «Печальны духовные обстоятельства в России? Нет спора. Но от этого они не улучшатся, что Вы до болезни духовной печалитесь. Нимало! Напротив, излишняя печаль, несомненно, атрофирующая некоторую часть духовной энергии у Вас, и делу вред от потери этой части поддержки с Вашей стороны, и врагу настолько же прибавка радости. У христиан времени апостольского разве меньше было врагов веры, меньше борьбы? А что им внушали апостолы? «Всегда радуйтесь», – писал апостол Павел к солунянам: «Радуйтеся всегда о Господе, и паки реку, радуйтеся», – писал он филиппийцам.
     Почему так? Да потому, что мы – рядовые воины, а военачальник у нас Христос, всемогущий Бог; Он знает, как управлять обстоятельствами, и ведет дело к победе. Каждый на своем месте, мы должны, не покладая оружия, бороться и биться бодро, с сердцем, полным радостного упования, а не печали, всегда более или менее расслабляющей; общее же распоряжение битвой должны предоставлять Господу, делая это со спокойным духом… Последуйте же всем сим святым внушениям. Вы их знаете лучше меня и братски простите, что я как будто собрался учить Вас: не учить, а братски ободрить, – любящее Вас сердце то велит.

    Письмо от 10 июня 1911 года: «Примите сердечную благодарность за «Троицкое слово». Ваши дневники писаны кровью Вашего сердца и вызывают скорбь и боль сердца, когда читаешь их; они точно анатомическим ножом вскрывают нагноения, которыми страдает наше бедное Отечество… Хотелось бы одного, именно, чтобы Вы, нисколько не умаляя силы Ваших обличений, растворяли их некоторым утешением. Такой пример подают пророки. Они свои грозные и громовые прещения всегда оканчивают утешениями. Правда, им за нависшими тучами современных им пророков, всегда виделся свет Христов, и на него именно они указывали, как на утешение.
А нам разве не видится вдали или, по крайней мере, не грезится светлое будущее России? Ужели Господь создал такой многочисленный народ и вместе такое необъятное тело Церкви только для того, чтобы отдать его на съедение червям? Разве Россия развила все свои силы на таланты, заложенные в ее организме, и изжила их? Нет: по всем признакам она – молодое историческое тело, возрастающее на смену стареющих организмов.
     Думать иначе было бы хулою на промысл Божий. Тогда отчего же и мрачно смотреть?
     Так светло смотрел в будущее России почивший святитель Японский Николай. А из такого взгляда на судьбы России и других народов делал вывод, что кончина мира еще далеко–далеко, может быть, на несколько тысяч лет отдалена от нас...
Нередко люди, даже искренно верующие, пытаются проникнуть в тайны, от них глубоко сокровенные, прикрываясь как бы покровом веры. Они должны бы тверже запомнить то, что о таких сокровенных тайнах говорит Господь и Его святые апостолы… Мы знаем некоторые признаки, по коим можно судить о близости сего страшного дня, и довольно с нас. Но признаки, указанные Самим Господом, относятся не только к кончине мира, но и к разрушению Иерусалима: по крайней мере, некоторые из них не строго отделяют одно событие от другого.
    Дело в том, что разрушение Иерусалима было прообразом кончины мира. И в том и другом событии видны законы правды Божией, карающей зло и венчающей добродетель. Эти законы вечны и неизменны и прилагаются правдою Божией ко всем народам земным, Что применено ею в отношении богопротивного народа еврейского, то применено может быть и к народу русскому, если, сохрани Боже, его беззакония превзойдут меру долготерпения Божия.
    Естественно, что непосредственным свидетелям и невольным участникам сих событий кажется, что исполняются пророчества, относящиеся ко Второму пришествию Господа и страшному Всемирному суду Его, тогда как на самом деле совершается только частный суд над тем или другим народом…
    Да и тяжкий грех – грешить в надежде на молитвы Церкви, это значит искушать Божие долготерпение. Столь же грешно пытаться приоткрыть тайну Богом сокровенную; приоткрыть ее все равно человек не может, а за дерзновенную попытку к сему, при сознании ясно выраженной воли Божией сокрыть ее, неминуемо понесет наказание...
Пусть примут сие во внимание все те, которые решаются вычислять не только год, но и день пришествия Христова на суд Последний...»