Тайна броши 9

Я смотрела на принцессу, которая вжалась в подушки, и на лежащего связанного короля, с кляпом во рту, с глазами, полными ярости и бессилия.
Со стороны мы действительно выглядели как самые злостные преступники. Ворвались в спальню, оглушили правителя, поили ребёнка снадобьем из темной бутылки. Если бы кто-то рассказал мне эту историю неделю назад, я бы поверила — точно, злодеи.
Эрик подошёл ко мне. Его лицо было бледным, как бумага, но глаза горели — тем зелёным огнём, который я уже начинала узнавать.
— Снимай брошь, — прошептал он. — Спасайся.

Он сильно сжал мою руку, почти до боли. И легонько поцеловал в щёку. Губы его были сухими и горячими.
— Спасайся, Мила, — повторил он. — Пожалуйста.
Я смотрела в его глаза и чувствовала, как сердце разрывается на части. Мне нужно было только поднять руку, расстегнуть застёжку — и я окажусь дома. В своей комнате. Перед зеркалом. С пакетом пельменей на кухне и забытыми рунами на столе.
— Ага, прощайтесь, — усмехнулся один из бородачей, тот, что был повыше. — Для вас жизнь уже закончилась.

Он шагнул вперёд, и я увидела его лицо при свете канделябров. Острое, как лезвие топора. Стальные глаза смотрели на меня такие холодные, без единой искры. Таким лицом можно было пугать детей в тёмном переулке.
— Мало тебе было, — продолжил он, обращаясь к Эрику. — Лишили магии. Так, ты не понял, какой ты наивный. Теперь у нас есть возможность свалить смерть царя и болезнь принцессы на тебя.
Он улыбнулся. Пугающая улыбка была похожа на трещину в стене такая неестественная.
— Стража, — распорядился второй маг, тот, со скрипучим голосом. — Вынесите тело царя. Как мы и говорили в темницу.
— Он жив! — воскликнула я, когда двое стражников подхватили короля под руки. — Он ваш царь! Вы не имеете права!

Бородачи переглянулись и рассмеялись. Гогот покатился по комнате и походил на скрежет металла по стеклу.
— Глупышка, — держась за живот, произнес высокий, снисходительно покачивая головой. — Вся стража в городе давно подчиняется мне.
Он подошёл ближе. От него пахло жареным мясом и вонючими специями, как из захудалого кабака.
— Отпусти принцессу и Милу! — Эрик вышел вперёд, заслоняя меня собой. Он повернул голову и шепнул. — Снимай. Сейчас.

Я подняла руки к броши. Пальцы коснулись холодного металла. Застёжка была маленькой, хитрой — я уже нащупала её, но не смогла нажать.
Я посмотрела на принцессу. Девочка сидела в кровати, прижимая к груди одеяло. Её глаза, широко раскрытые и полные ужаса, смотрели на меня. Я видела перед собой не коронованную особу, а девочку, перед которой рушилась ее не совсем сладкая и до того жизнь. В глазах застыл страх, что её снова бросят.
Потом я посмотрела на Эрика. Он стоял прямой, как стена, готовый защищать нас до последнего. Его руки были сжаты в кулаки, на скулах ходили желваки.
«Как я могу бросить их?» — мелькнуло в голове, пальцы соскользнули с застёжки.
— Нет, — сказала я вслух. — Я остаюсь.

Эрик обернулся. В его глазах мелькнул ужас.
— Мила, нет!
— Я сказала, остаюсь, — и топнула ногой для строгости.
В комнату вошли стражники. Сначала они утащили короля — он мычал в кляп и извивался, но двое дюжих мужчин легко справились с ним. Потом подошли к нам.
Грубые руки схватили меня за локти, заломили руки за спину. Верёвка врезалась в запястья — туго, больно.
— Не дёргайся, — буркнул стражник. — Хуже будет.
Они связали Эрика так же, как меня. А принцессу один из стражников просто взял на руки — она была лёгкой как пёрышко, и не сопротивлялась. Только смотрела на меня поверх его плеча.
— Всё будет хорошо, — сказала я ей. — Я с тобой.

Она кивнула. В глазах заблестели слёзы, но она не заплакала.
Мы шли по коридорам замка. Свечи в канделябрах почти догорели, и свет был тусклым. Тени прыгали по стенам, как призраки. Где-то вдалеке завывал ветер, и мне казалось, что вместе с ним стонет сам замок.

Спускаясь в подвал, я несколько раз чуть не упала — ступени были скользкими от сырости, а руки связаны. Но каждый раз я упиралась на связанные руки Эрика.
— Ты чего не отправилась в свой мир? — шепнул он, когда стражники отвернулись.
— Да как я вас оставлю? — ответила я.
— Глупая, — голос его дрогнул. — Это наша проблема. Тебе можно уйти. Давай прямо сейчас. Здесь, в подвале, я отправлю тебя домой.
— Ты же сам говорил, ночью магия не работает.
— Я попытаюсь. Даже если магия слабая, ради тебя…
— Нет.
— Мила, — он сжал мои пальцы. — Ты будешь жить.
— Ага, — я хмыкнула. — Так, я тебя и послушала.
— А ну, отставить разговорчики! — рявкнул стражник, идущий сзади. Он ткнул меня копьём в спину — несильно, но предупреждающе. — В темнице наговоритесь. До утра куча времени, а там и костёр, или палач — не знаю, что вам выберут.

Я сглотнула. Костёр. Палач. Слова звучали как приговор. Наконец, мы дошли до массивной железной двери. Стражник загремел ключами, гулкий звук разлетался по мрачному коридору, как погребальный колокол. Замок щёлкнул, и дверь открылась с протяжным скрипом.
Внутри было темно и сыро. Нос уловил кислый и затхлый аромат тюрьмы.
— Мне страшно, — прошептала принцесса.
— Не бойся! — сказал Эрик. — Мы с тобой!

Он повернулся к стражнику.
— Развяжите нам руки. Сами подумайте, куда мы отсюда сбежим?
Стражник помедлил, переглянулся с товарищем. Потом пожал плечами и перерезал верёвки. Я тут же подошла к принцессе.
— Идём, — сказала я мягко, беря её за руку. — Я посажу тебя.
Мы прошли внутрь. Слабый свет от свечи осветил помещение, куда нас втолкнули, и смогла разглядеть, два топчана у стены в небольшой камере. На одном лежал соломенный матрас. И еще увидела ржавую кружку на полу, а в углу — ведро.
Я усадила принцессу на один топчан, села рядом. Эрик прошёл к другому и опустился на него, держась за спину, ночью он всё-таки ушибся сильнее, чем говорил.
— Оставьте нам свечу, — попросил он стражников. — Принцесса боится темноты.

Они переглянулись. Потом один из них — тот, что был моложе, взял огарок со стола в коридоре и поставил на каменный выступ у входа.
— Полчаса, — сказал он. — Потом погаснет.
— Вы слышали? — хохотнул второй стражник, толстый, с красным лицом. — Завтра при первых лучах солнца вам на площади отрубят головы. Чтобы все видели.
— Что будет с принцессой? — спросил Эрик спокойно. Слишком спокойно.
— А с ней, — стражник усмехнулся, — умрёт при первых лучах солнца, это будет ее последняя ночь. Вам маг не сказал? Её песенка спета.
Они оба засмеялись. Хрипло, гадко. Дверь захлопнулась, загрохотал замок. Я сидела на топчане, прижимая к себе принцессу. Она дрожала как осиновый лист. Её маленькие пальцы вцепились в мою рубашку.
— Всё будет хорошо, — сказала я, хотя сама не верила.

Эрик смотрел на меня. Огонёк свечи освещал только его половину лица, вторую скрывала тень. Глаза его были тёмными, как болотная гладь.
— Мила, — сказал он тихо. — Ты зря осталась.
— Я знаю.
— Теперь ты умрёшь здесь. Завтра. Из-за меня.
— Я знаю.
— И ты… — он запнулся. — Ты не жалеешь?
Я посмотрела на него. На человека, который лишился всего не только магии, но и дома, надежды и не сдался. Который рискнул жизнью, чтобы спасти ребёнка. И вдруг я поняла, что ответила бы так же. Снова. Сто раз. Тысячу раз.
— Нет, — сказала я. — Не жалею.
— Но почему?

Я посмотрела на принцессу, которая уже клевала носом на моём плече, убаюканная усталостью и теплом. На свечу, которая догорала, роняя восковые слёзы. На каменные стены, которые держали нас в плену.
— Потому что я не та, кто бросает своих, — сказала я. — Папа научил.
Эрик замолчал. Свеча моргнула в последний раз — и погасла. Я сидела в темноте, чувствуя на своей коже ледяное дыхание подвала. Где-то наверху, в замке, уже заваривалась новая каша, два бородача планировали свой переворот, а утром нам должны были отрубить головы.