Детства чистые глазенки 19

Остаток ночи никто в интернате не спал. Мальчишки, как будто ничего не случилось, с шумом и шуточками, переезжали в другую спальню, брезгливо обходя обгоревший труп историка. Леонид, с трудом подбирая слова, писал рапорт. Эксперт и директор по мере сил ему помогали. Зарина сварила какой-то необыкновенно душистый чай, возвращающий силы и бодрость. После смерти Грозного она заметно повеселела.
С самого раннего утра во дворе интерната появились четыре армейских грузовика. Один из них сразу же трансформировался в полевой госпиталь. Из двух других высыпали солдаты, начавшие методично окружать колючей проволокой территорию интерната.
Еще примерно через полчаса на территорию заехала белая «Нива», пассажирами которой были Антон Пытяев и пожилая дама, представившаяся Эммой Серафимовной, учителем русского языка и литературы. Оба приехали, узнав о произошедшем, но были незамедлительно выдворены с территории интерната военными.
И наконец во дворе нарисовались две черные «Волги» и райотделовский УАЗик. Из «Волг» вышли мужчины в одинаковых офисных костюмах. Один из них показал удостоверение майора ФСБ, затребовал у Леонида копии всех документов по делу и велел «посторонним убираться ко всем чертям». Остальные начали общение с персоналом и воспитанниками. «Посторонними» оказались Леонид с Павлом Александровичем, которых, даже не дав ни с кем попрощаться, буквально загнали в УАЗик, и отправили в обратную дорогу.
События ночи и последующего утра сильно утомили их участников, поэтому, оказавшись на жестких креслах заднего сиденья, оба уснули. Всю дорогу спали крепким сном богатырей, выполнивших свой трудный богатырский подвиг. Уже на подъезде к городу, просыпаясь, услышал Ленька в динамиках машины песню:
«Детства моего чистые глазенки
Съели вместо устриц алчные бабищи,
Мне оставив только сраные аккорды
И право петь эту мудацкую песню…» –
старался артист Лаэртский. Лейтенант раньше слышал эту песню в общежитии академии МВД, но тогда не особенно обратил на нее внимания. Воспитанный на классическом джазе, не очень любил он песни «с закосом под блатняк». А сейчас вдруг слова этой песни, как будто бритвой врезались ему в мозг.
«В чем тут дело? У меня что – тоже мутация началась?» – и тут же усмехнулся собственной мысли, вдруг ясно осознав, почему так западают в его душу сейчас слова этой песни, и что общего было во взгляде воспитанников интерната. Ясные абсолютно голубые глаза! Порой даже плохо сочетающиеся с остальными чертами мальчишек. Как будто голубое небо, в которое можно бесконечно всматриваться, уносясь в бесконечную глубину неизведанного….
«Хрен с ним! Дело закрыто», – улыбнулся и снова провалился в сон.