Циолковский... к звёздам

Сбродов Юрий
sbrodov-actor@mail.ru

ЦИОЛКОВСКИЙ …К ЗВЁЗДАМ

АННОТАЦИЯ:
Он потерял слух, но не потерял мечту. Изгой среди студентов и профессоров, он нашел себя учителем в провинции. С детьми он строил модели дирижаблей и изобретал «невидимое варенье». Ах да, это он вывел нас в космос.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДЕДУШКА – актер, впервые получивший главную роль
МАША и ЛЁША – его внуки
ЦИОЛКОВСКИЙ и ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ – человек, увлеченный наукой
ЗАДИРА – сосед Юного Циолковского
СУДЕНТ 1 и СУДЕНТ 2 – московские студенты
ОТЕЦ – отец Циолковского
ХОЗЯИН ДОМА -  Евгений Сергеевич. Сдаёт комнату Циолковскому
ДВОРЯНИН – гость Хозяина дома
КУРЬЕР – посыльный из Академии наук
МАЛЬЧИК и ДЕВОЧКА – ученики Циолковского
Голоса учителей.

Наше время и то, что было больше ста лет назад.

На сцене памятник Циолковскому.
Выбегает Дедушка. Одет причудливо. В руке зонт.

ДЕДУШКА: Опоздал? Маша, Лёша? Вы тут? (Памятнику) Детишки тут не пробегали, Константин Эдуардович? Нет? О как! А я спешил. Представляете, от самого театра галопом, ни одной остановки, а их нет... И не надо на меня так смотреть. Ладно, была остановка. Две. Но не больше. Присяду лучше, вы не против, Константин Эдуардович?

Садится.

Приятно поговорить с умным человеком. Вы театр любите? Послушайте. «Зря ты не посмотрел гнилушки. Я как у колодца заметил, так и замер, двинуться не мог. Как приворожило» Ну что, было?

На сцену выходят Маша и Лёша. Маша несёт колесо от самоката, а Лёша тащит сам самокат.

МАША: Деда!
ЛЁША: Привет.
ДЕДУШКА: Привет, мои любимые зрители. Уже второй звонок, а вас всё нет, я волнуюсь.
ЛЁША: Да вот, у нас проблема.
ДЕДУШКА: Что за проблема?
ЛЁША: У неё с головой. Я ей кричу тормози, а она... Вот.
МАША: Сам ты проблема. Я тормозила. А он не тормозится. Я что виновата?
ДЕДУШКА: Цыц, кулисы! Никаких ссор в праздник.
МАША: Сегодня разве праздник?
ДЕДУШКА: Сегодня твой дед выйдет на сцену в главной роли.
ЛЁША: Серьёзно?
МАША: Ура! Наконец-то.
ДЕДУШКА: Трижды ура.
ЛЁША: А кого ты будешь играть?
ДЕДУШКА: Его.
МАША: Кого?
ДЕДУШКА: Вот его. Константина Эдуардовича, если он не возражает. Не возражаете?
МАША: Он не возражает.
ДЕДУШКА: Вот и чудненько! Вы только представьте: в зале тишина, сотни глаз устремлены на сцену и тут выхожу я, лучи софитов...
ЛЁША: А разве его не этот должен был играть, этот, как его, Антон...
ДЕДУШКА: Да, но представляешь счастье какое? Слёг с температурой. Заболел. Говорить не может, соображать тоже. Ну, это у него врождённое.
МАША: Вот бы посмотреть.
ДЕДУШКА: На Антона? Что там смотреть?..
МАША: На тебя.
ДЕДУШКА: Я для этого вас и позвал. Знали бы вы чего мне это стоило - премьера, билетов не достать. Но для вашего дедушки нет ничего невозможного. Вы оба приглашены на спектакль, который начинается ровно через один час, сорок две минуты и десять секунд.
МАША: Класс!
ЛЁША: Сегодня?
ДЕДУШКА: Именно! Премьера!
ЛЁША: Нет, сегодня не получится.
ДЕДУШКА: Что?
ЛЁША: Вчера бы - легко. А сегодня никак.
ДЕДУШКА: Что значит никак? Маша, что он говорит?
МАША: Да тут, понимаешь... Лёшь, может, сходим всё-таки?
ЛЁША: Хочешь чтобы нам вообще запретили на улицу выходить?
ДЕДУШКА: Алексей, что происходит? Первый раз в жизни мне дали главную роль и в момент триумфа вы решили меня бросить? Я не узнаю вас.
МАША: Мы не решили, правда! Это всё дурацкая физика! Завтра контрольная и мама говорит, что мы должны сидеть и зубрить формулы, потому что он двойку схлопотал.
ЛЁША: А ты лучше что ли? Новенький самокат сломала! Ещё неизвестно что хуже.
МАША: Деда, давай мы после контрольной к тебе придём.
ДЕДУШКА: После контрольной? Как всё у вас просто. Этот Антоша может в любой момент выздороветь, я его подлую натуру хорошо знаю. И всё, плакала моя роль! Он даже болеть как следует не умеет, не то что Циолковского играть. Ничего не знаю, вы обязаны быть сегодня на спектакле.
ЛЁША: Дед, ну пойми, мы с радостью бы пошли, но мама сказала, что если мы не выучим, нам...
МАША: Капец.
ДЕДУШКА: И вы пришли только чтобы сказать мне это и уйти?

Дети кивают.

ДЕДУШКА: Ясно. Идите. Мама же сказала. Идите-идите, бросайте. Конечно, кому я нужен. Всего-навсего первая и наверно последняя главная роль.
МАША: Прости, я очень хочу, правда.
ДЕДУШКА: Хотела бы пошла.
ЛЁША: Дед, там вообще засада, формул куча, определений.
МАША: Еще и самокат сломался.
ЛЁША: Не сломался, а ты его сломала.
ДЕДУШКА: Так почините. Лёш, я в твоём возрасте постоянно с велосипедом возился.
ЛЁША: Откуда я знаю как это чинить?
ДЕДУШКА: Проще пареной репы. После спектакля вместе починим. Уговор?
МАША: А физика?
ДЕДУШКА: А что физика - и физику выучим.
ЛЁША: Дед, ты не понимаешь! Это выучить не-воз-мож-но.
ДЕДУШКА: Невозможно? Вот ему это расскажи. (Указывает на памятник)
ЛЁША: Кому?
ДЕДУШКА: Ему-ему.
МАША: (читает) Циолковский.
ДЕДУШКА: Вот-вот иди и расскажи Циолковскому что физику выучить невозможно.
ЛЁША: Сравнил! Где я и где Циолковский.
МАША: А кто такой Циолковский?
ДЕДУШКА: Прочитай. Там написано.
МАША: Основоположник космонавтики. Да, не то что ты. На основоположника не тянешь.
ЛЁША: Зато ты на грифера тянешь.
МАША: А ты двоечник. Вот он умел учиться, ему и памятник поставили.
ДЕДУШКА: Цыц. Тишина за кулисами. Не знаешь, не говори. И ты остынь. Если Циолковский оказался достоин памятника, то вы уж точно справитесь со своей физикой.
ЛЁША: А чего ему не справляться. Он учёный.
ДЕДУШКА: Ему? Да после того, что с ним произошло ему разве что дворы подметать бы доверили.
МАША: Как это?
ДЕДУШКА: Ну, это вам не интересно.
МАША: Расскажи.
ДЕДУШКА: Не хочу. Пойду я. Других внуков поищу, эти какие-то бракованные.
ЛЁША: Дед, если не расскажешь, она начнёт кричать. Громко-громко. Да ведь?
МАША: Да, вот так: А-А-А!
ДЕДУШКА: Цыц!
МАША: Расскажешь?
ДЕДУШКА: Нет...
МАША: А-А-А...
ДЕДУШКА: (зажимает ей рот ладонью) Нет. Рассказывать это не моё. Я лучше покажу.

Появляется Юный Циолковский. Он бежит за воздушным змеем.

ДЕДУШКА: Вот он какой был. Совсем как вы.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Почему он не падает?
МАША: Не знаю.

Появляется Задира.

ЗАДИРА: Дурень, его ветер держит. Сейчас ветер закончится и он упадёт.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Не упадёт. Мы его сами с мамой делали.
ЗАДИРА: А я говорю упадет. Все падают. Вот уже ветер стихает.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Пусть стихает. Мой змей не упадёт.
ЗАДИРА: Как миленький грохнется. Вдребезги.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Мы его по-особенному сконструировали.
ЗАДИРА: Самый умный? Ну-ка дай сюда.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Отстань.
ЗАДИРА: Я только посмотрю.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Это мой змей. Он только со мной летает.
ЗАДИРА: Я тебе сейчас в ухо пропишу - сам полетишь. Дай сюда.
 
Задира хватает веревочку и рвёт её.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Что ты сделал?
ЗАДИРА: Сейчас грохнется.

Змей поднимается всё выше. Юный Циолковский садится и смотрит вверх.

ЗАДИРА: Сейчас-сейчас.

Змей скрывается в вышине.

ЗАДИРА: Потом грохнется. Сиди, жди.

Задира пинает катушку с обрывком нитки змея и уходит. Юный Циолковский сидит, задрав голову к небу.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Эх.
МАША: Не переживай, новый сделаешь, ещё лучше прежнего.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Я завидую. Он улетел туда, к звёздам, солнцу. Он увидит что там. Интересно, какие на ощупь облака? И что там дальше? Кто там живёт? Он всё узнает, а я нет.
ЛЁША: Садись на самолёт и смотри.
ДЕДУШКА: Какой самолёт? Не было тогда даже слова такого.
МАША: Он что, его изобрёл?
ДЕДУШКА: Как? Простой мальчишка из рязанской глубинки?
ЛЁША: Как же он тогда стал этим? (Показывает на статую) В институт поступил?
ДЕДУШКА: Нет, сначала нужно было отучиться в школе. Но закончить её ему было не суждено. Сначала всё шло не плохо. У учителей находились ответы на все вопросы.

С этого момента вокруг Циолковского вспыхивают формулы, определения, а сам он с каждым вопросом выстраивает, как из кубиков, модель дирижабля.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Как вычислить скорость?
ЛЁША: Это даже я знаю...
ГОЛОСА: Отличный вопрос! Для этого вам нужно расстояние поделить на время. Но об этом мы подробно поговорим в следующей четверти.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Чему равно ускорение свободного падения?
ГОЛОСА: Округлённо девять целых, восемь десятых, На экваторе чуть ниже, на полюсах чуть выше. Константин, напоминаю вам, что идёт урок латинского языка, а не физики.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Что за число пи?
МАША: Это я знаю - три целых, четырнадцать сотых.
ГОЛОСА: Математическая постоянная: равная отношению длины окружности к её диаметру. Прекратите отвлекать учителей во время перемены. Мы тоже люди, нам отдохнуть нужно…
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Не могу вспомнить, как температура влияет на плотность воздуха?
ГОЛОСА: С повышение температуры плотность воздуха уменьшается, а с понижением - увеличивается. Циолковский, вы снова задаёте вопросы не по теме урока.

Чтобы достроить модель дирижабля остается всего одна деталь.

ДЕДУШКА: Ему очень повезло - учителя знали сотни формул, определений. И он также как и вы думал, что запомнить их невозможно, но запоминал, потому что только так можно было подобраться к мечте.
ЛЁША: К какой мечте?
ДЕДУШКА: Отчаянной, невозможной. Чтобы её достичь нужно было наполнять и наполнять голову знаниями.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: В какой книге рассказывается о механике небесных тел?

Голоса становятся навязчивее, громче, сливаясь в гул из формул, дисциплин, определений.

ДЕДУШКА: Мечта становилась понятнее, чётче, ближе. Казалось ещё чуть-чуть и случится прорыв, он сможет прикоснуться к чуду, как в возрасте десяти лет он заболел скарлатиной. Потом осложнение на уши. И мальчик оглох.

Голоса обрываются. Юный Циолковский вскакивает, стучит себя по ушам. Недостроенная модель дирижабля падает и рассыпается. Циолковский мотает головой. Бросается из стороны в сторону. Пространство сужается. Темнота поглощает сцену.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Формула силы тяжести. Давление столба жидкости! Мощность! Что-нибудь. Пожалуйста!

Из темноты появляется Задира и кривляясь кричит в ухо Юному Циолковскому. Звук доносится как из ведра, далёкий, неразборчивый.

ЗАДИРА: Ну что, выскочка, допрыгался? Дотянулся до неба? Ха-ха-ха. Грохнулся оземь. Вдребезги! Дурень, даже не слышит меня, глухомань!

Задира и Юный Циолковский скрываются.

МАША: Это не честно. Почему так случилось?
ЛЁША: Я не понял, а как он вернул слух?
ДЕДУШКА: Никак.
ЛЁША: Тогда как он стал учёным?
ДЕДУШКА: Никак. Он понял, что учиться дальше не-воз-мож-но. Всё бросил и стал дворником.
МАША: А это тогда как же? (Показывает на памятник)
ДЕДУШКА: Это? Это кто-то пошутил.
МАША: Деда, ты когда врёшь, глаза опускаешь.
ДЕДУШКА: Тогда как можно учиться без учителя?
ЛЁША: По книгам, по учебникам.
ДЕДУШКА: Именно! Что толку сидеть в школе если не слышишь учителей. И есть в мире мальчишки и девчонки, которые бы опустили руки, но у маленького Кости была мечта. Он продолжил заниматься дома. Его лучшими друзьями стали книги, а когда все они были прочитаны, в шестнадцать лет он поехал в Москву. Один. Без денег. В огромный шумный город, совершенно глухой к заботам очередного провинциального паренька.

Вход в булочную. Возле входа надпись: Пышные караваи, крендельки: пироги и пирожки, всё что вашей душе угодно. Особая акция: позавчерашний хлеб всего три копейки! Рядом книжный магазин. Надпись: Наконец поступила в продажу вторая часть «Основ химии» Менделеева. Единственный экземпляр в Москве - 1 рубль. Входит Юный Циолковский, напевает странную песню и поглаживает впалый живот.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Уймись-уймись, голову накормил и тебя накормлю. (Видит вывески) Почему новые книги не поступают в библиотеку в день выхода? Рубль! Целый рубль за «Основы химии»! У меня рубль и семьдесят пять копеек. На пять дней. Хлеб или гений Менделеева? Вот так задачка.

Из Книжного выходят два Студента.

СТУДЕНТ 1: Бумагу только изводят, а нам читай.
СТУДЕНТ 2: Во-во.
СТУДЕНТ 1: Я бы вообще запретил всем кто рангом ниже профессора издаваться. Пусть лекции читают. Если кто на них придёт.
СТУДЕНТ 2: Ага.
СТУДЕНТ 1: Нутром чую - дрянь книжонка. Кто тут автор? Мен-де-ле-ев. Слыхал про такого?
СТУДЕНТ 2: Ну...
СТУДЕНТ 1: Вот и я о том же. Наверняка бездарь какой-то. Цитат понахватал, всё переврал, а мы читай. Голову забивай. А она у меня не резиновая.
СТУДЕНТ 2: И у меня тоже.
СТУДЕНТ 1: Что тоже?
СТУДЕНТ 2: Ну это... Голова.
СТУДЕНТ 1: Что голова?
СТУДЕНТ 2: Болит. Читать не начал, а голова уже болит.
СТУДЕНТ 1: Давай сожжём её?
СТУДЕНТ 2: Кого? Голову?
СТУДЕНТ 1: Книжонку, балда.
СТУДЕНТ 2: Зачем?
СТУДЕНТ 1: Нет, это отличная идея! Книжонка эта одна на весь город и профессор наш об этом знает. Так?
СТУДЕНТ 2: Так.
СТУДЕНТ 1: Он приказал нам её прочитать. Так?
СТУДЕНТ 2: Так.
СТУДЕНТ 1: А мы её читать не желаем. Так?
СТУДЕНТ 2: Так?
СТУДЕНТ 1: Конечно так. Ты же сам говорил какая это дрянная книжка. Глупая, бессмысленная.
СТУДЕНТ 2: Я говорил?
СТУДЕНТ 1: Говорил-говорил, не отнекивайся. Мы её сожжём и читать не придётся. Мы конечно очень хотели, прибежали в книжный, купили, но тут вдруг кто-то разбил фонарь, горящее масло пролилось прямо на нас, пламя, всё горит, мы чуть не погибли, но книга сгорела. Простите нас, профессор, мы сделали всё что могли. Как тебе?
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Простите, это ваша книга?
СТУДЕНТ 2: Это не мы! Я не при чём, это он всё придумал!
СТУДЕНТ 1: Враньё! Кого вы слушаете? Вот враг русской науки!
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Простите, я плохо слышу. Это вы купили книгу «Основы...»
СТУДЕНТ 1: Эту?
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: О да! Понимаете, вы меня опередили всего на минутку, я очень хотел её приобрести. Вы не могли бы мне её уступить?
СТУДЕНТ 2: Да забирайте.
СТУДЕНТ 1: Тихо. Вы хотите эту книгу?

Юный Циолковский приставляет к уху воронку.

СТУДЕНТ 1: Я говорю книгу хотите выкупить?

Юный Циолковский кивает.

СТУДЕНТ 1: Вот эту прекрасную книгу? Единственный экземпляр! Да знаете ли вы как долго мы за ней охотились! Это же Мен-де-леев! Вы понимаете о чём вы нас просите? Он понимает?
СТУДЕНТ 2: Он книгу забрать хочет.
СТУДЕНТ 1: Вот и я не понимаю! Мы ночей не спали, подрабатывали - посмотрите на моего друга - он отощал от бессонных ночей. Не гнушался ничем, только бы накопить денег и приобрести этот клад знаний.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Я готов дать полтора рубля.
СТУДЕНТ 2: По рукам!
СТУДЕНТ 1: Сбрендил? Этот клад нельзя оценить никакими деньгами! Тут сосредоточие всей современной мысли. Два рубля.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Вы ставите меня в очень неловкое положение. Если бы у меня были такие деньги, я с радостью бы их вам дал. Но у меня всего рубль семьдесят пять.
СТУДЕНТ 2: Нормально, нам хва...
СТУДЕНТ 1: Сёма, этот ловкач хочет нас надуть. Уходим отсюда, я не могу терпеть подобных оскорблений.
ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Постойте, подождите! У меня есть отличная шляпа, мне её подарил папа на день рождения. Она стоила пятьдесят копеек.
СТУДЕНТ 1: Ловкач! Как есть ловкач, я же говорил! Что с ним делать? Может действительно отдать книгу?

Студент 2 радостно кивает.

СТУДЕНТ 1: Ох не знаю-не знаю. Больно уж хороша книженция. Ладно, на, бери и помни мою доброту. Кто другой бы ни за что не отдал, а я слишком чувствителен сегодня. К дождю наверно.

Юный Циолковский кидает деньги в шляпу и отдает Студенту 2, Студент 1 отдаёт книгу. Одна монетка выпадает из шляпы, но Студенты этого не замечают.

СТУДЕНТ 1: Пошли, живо!
СТУДЕНТ 2: А вам не нужен заодно учебник по сопротивлению материал...

Студент 1 за шиворот утаскивает Студента 2 за сцену. Юный Циолковский замечает монетку, поднимает.

ЮНЫЙ ЦИОЛКОВСКИЙ: Стойте, вы обронили! Эй! Это ж надо так бежать. Ладно, пусть это будет утешительный приз. Пять копеек на четыре дня. Урежу порции хлеба и всего делов.

Циолковский скрывается.

ДЕДУШКА: Наверняка так всё и было.
МАША: И сколько он так жил?
ДЕДУШКА: Три года.
ЛЁША: Не может быть. Он бы помер от такой диеты. Я если не поем, голова не соображает.
МАША: Она у тебя и когда поешь не соображает.
ЛЁША: Не соображает?
МАША: Неа.
ДЕДУШКА: Цыц, галёрка. Дальше показывать?
МАША: Деда, ты ему покажи с самого начала, пожалуйста, а то он кушал давно, наверно ничего не понял.
ЛЁША: Ну я тебя!
ДЕДУШКА: Стоять. Тихо! Расшумелись. Не видите, папа Кости сына ждет на каникулы из Москвы.

Отец неумело готовит дом к приходу сына.

ОТЕЦ: Ну, сначала чайку попьём, прогуляемся, а потом можно и на ужин сходить.

Появляется Циолковский, втаскивая в дом охапку трухлявых поленьев. Под глазами круги, одежда в заплатках.

ОТЕЦ: Костя! Что ты приволок? Я надеюсь, ты эту рухлядь не из Москвы тащил?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Привет, пап, у колодца нашел, не смог пройти мимо, потрясающие гнилушки, посмотри...
ОТЕЦ: Костя, я тебя три месяца не видел, а ты мне дрова показываешь. Здравствуй, сын. Проходи, сейчас чайку попьём, рассказывай, как там Москва, что дала, что взяла?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Папа, это потрясающе, Румянцевская библиотека - кладезь знаний! Мне кажется, там есть все, что человеческий гений сотворил за тысячу лет! А если чего нет, то обязательно будет в книжном!
ОТЕЦ: Ты пей, пей, не забывай. Хочешь баранку?
ЦИОЛКОВСКИЙ: А может пирог есть? Не важно. Ты же не знаешь, я кой-какие книги прикупил - уже целую полку заставил. Всё прочитано, вызубрено и главное понято!
ОТЕЦ: Про пироги я не сообразил, думал позже к Трофимовым на ужин сходим, звали они. Как же ты похудел, сынок.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Смело могу говорить, что ума прибавилось столько, сколько и за три года за партой не набралось.
ОТЕЦ: Какого ума? Ты посмотри на себя, где уму-то держаться? Одни глаза на лице остались и то все черные!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Во-во! Говорят, я за это время полугодовую программу университетского обучения освоил. Представляешь?
ОТЕЦ: А в голодный обморок ты сколько раз падал? Погоди. Сиди. Щи были где-то. Холодные, зато с мясом. Ну-ка бери ложку.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Спасибо, а то я голодный, как волк.
ОТЕЦ: Правда? А так и не скажешь.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я сейчас плотно погружен в интегральные исчисления...
ОТЕЦ: Ты сейчас в тарелку должен быть погружен.
ЦИОЛКОВСКИЙ: ...интереснейшая вещь. А когда вернусь, меня ждёт сферическая тригонометрия. В поезде ехал аж руки тряслись, как нетерпелось учебник взять. А книги нельзя из библиотеки забирать.
ОТЕЦ: Значит еще и руки тряслись. Чудненько ты в Москве пожил.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я конечно взял кое-что из купленного, но это всё читано. Может в здешнюю библиотеку сходить, счастья попытать, как думаешь?
ОТЕЦ: Я думаю тебе дома надо остаться, да кушать нормально.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Что? (Приставляет ладонь к уху)
ОТЕЦ: Оставайся-ка ты дома, что тебе эта Москва?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Пап, как можно? Там у меня целая жизнь, меня курсы высшей математики ждут, аналитическая механика.
ОТЕЦ: Гастрит тебя ждёт, язва и смерть в мучениях.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Не шути, я нормально питаюсь. Всё просчитано. Необходимый минимум питательных веществ я всегда получаю.
ОТЕЦ: Вижу я какой это минимум. Минимум! Этого минимума и комару не хватит! Значит так, я нынче же пошлю письмо в Москву, вещи твои поездом отправят. А сейчас идём к Трофимовым. Там расстегаи, жареная гусятина из печи и пельмени трёх сортов.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Пап, если это шутка, ты сразу скажи, а то я шуток не понимаю.
ОТЕЦ: Вся твоя поездка - шутка. Пора её заканчивать. Ничего-ничего. Устрою тебя в контору. Отъешься, успокоишься, будешь людям пользу приносить.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Папа, я так не хочу! Нравится тебе твоя контора - пусть, но я по-своему людям пригожусь.
ОТЕЦ: Алгеброй и геометрией? Ха!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Да, алгеброй и геометрией! А еще физикой, химией, механикой. Это с их помощью были изобретены паровозы, на которых ты ездишь.
ОТЕЦ: Меня лошадь перевозит. А паровозы, пусть себе ездят. Только их кто придумал? Большие инженеры, которых с детства в дворянских домах персональные профессора готовили. Хоть один такой с тобой поговорил? Да он на тебя даже не взглянет. Не ровня!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Папа. Спасибо большое за угощение. Передай привет нашим. Трофимовым поклон от меня.

Циолковский направляется к выходу. Отец преграждает путь.

ОТЕЦ: Ты куда это собрался?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Домой.
ОТЕЦ: Это твой дом.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Прости.

Отец запирает дверь.

ОТЕЦ: Я дверь запер. Не пущу. Не понимаешь что творишь.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Зря ты не посмотрел гнилушки.
ОТЕЦ: Что?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я как у колодца заметил, так и замер, двинуться не мог. Как приворожило. Представляешь?
ОТЕЦ: Что с тобой?
ЦИОЛКОВСКИЙ: К колодцу сотни людей ходят. Каждый день. Туда-сюда. И крестьяне и дворяне твои ненаглядные. А никто не замечает. Валяется какая-то рухлядь и пусть валяется.
ОТЕЦ: Сынок, тебе не хорошо?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Погаси свет. Пожалуйста.

Циолковский разбивает поленья и раскидывает по полу. Отец гасит свет и в ту же секунду по полу разбегаются сотни светящихся светлячков.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Я же говорил - чудо. Целый космос со своими созвездиями, звёздными дорогами. А все проходят мимо.
ОТЕЦ: Красиво.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Да. А это всего лишь гнилушки у нас под ногами. А небо? Там же не просто светлячки. Вон их сколько! Я в детстве всегда замечал вооон ту, тусклую. В Москве её не видно, а тут в любой ясный день. Этот крохотный огонёк - далёкое гигантское солнце вокруг которого вращаются планеты и одна из них обязательно как наша и на ней тоже стоят сын с отцом и смотрят на нас в небо. Они тоже сомневаются, им тоже сложно, но я хочу дотянуться до них и показать, что всё возможно.

Отец обнимает сына.

ОТЕЦ: И ты считаешь, что можешь это сделать?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Сделаю.
ОТЕЦ: Сделай, а то домой больше не пущу.
Они садятся на пол. Вокруг резвятся светлячки.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Спасибо, пап.
ОТЕЦ: И тебе.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Зажжём свет?
ОТЕЦ: А давай посидим немного так.

Светлячки пляшу свой причудливый танец.

МАША: И он уехал?

Дедушка кивает.

МАША: И больше не вернулся?
ДЕДУШКА: Почему не вернулся. Ещё как вернулся. В Москве сдал экзамен, получил разрешение работать учителем и вернулся.
ЛЁША: Всего лишь учителем?
ДЕДУШКА: Да, учителем. А что не так?
ЛЁША: Я думал он там академиком каким-нибудь стал.
ДЕДУШКА: Ты действительно считаешь, что всё в жизни легко даётся?
ЛЁША: Да, нет, я так, просто...
ДЕДУШКА: Учитель может и тогда не профессия мечты. Зато, у него оставалось время на его любимые книги, опыты. Школа помогла жильё снять.
ЛЁША: Если он снимал комнату, значит он не мог проводить опыты дома.
ДЕДУШКА: Почему?
ЛЁША: Мы тоже живём на съемной и нам хозяева даже кошку завести не позволяют.
МАША: А уж если бы мы притащили разные приборы, колбы, научные штуки, нас бы точно выгнали.
ДЕДУШКА: Значит вы не умеете договариваться с хозяевами жилья. Вот Константин Эдуардович всегда имел тёплые отношения с хозяевами, всегда знал как найти подход.

За сценой шум.

ЦИОЛКОВСКИЙ: А я сказал проваливайте отсюда!
ХОЗЯИН ДОМА: Помилуйте, батенька, вы гоните меня из моего же дома, что за нелепость.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я вам тысячу раз говорил не отвлекать меня во время проведения опытов.
ХОЗЯИН ДОМА: Мы и не собираемся вас отвлекать, занимайтесь своими безделушками, мы просто тихо посидим в гостиной, вы нас даже не заметите.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вы мне мешаете. Немедленно выйдите вон!
ДВОРЯНИН: Что за поведение, мсье, что ещё за выйди вон? Приберегите такие слова для мужичья, вы понимаете кто перед вами?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Не понимаю кто тут глухой, вы или я! Сейчас время опытов, а не пустых разговоров.
ДВОРЯНИН: Евгений Сергеевич, уймите этого наглеца, иначе я за себя не ручаюсь.

Хозяин дома отводит Циолковского в сторону.

ХОЗЯИН ДОМА: Константин Эдуардович, не погубите, это очень важный человек, ну сделайте исключение из своих правил.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Настолько важный, что важнее науки? Познания? Торгаш какой-нибудь?
ХОЗЯИН ДОМА: Это он не про вас! Это он шутит. Константин Эдуардович, я человек мирный, вы знаете, но если вы и дальше продолжите вести себя в таком тоне, я вынужден буду просить вас оставить этот дом. И вряд ли вы во всей округе найдёте хоть одного дурака, который пустит вас в своё жильё.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вот оно что. Извольте. Приятных посиделок. Жажду новой встречи.
ДВОРЯНИН: Не могу сказать того же.

Циолковский уходит.

ХОЗЯИН ДОМА: Извините его, он страшный чудак, вечно со своими железками ковыряется.
ДВОРЯНИН: Не понимаю как вы, Евгений Сергеевич, терпите такого типа. Знаю я эту породу - голодранцы, в облаках вытирают, делают вид, что вечно заняты, а толку ни на грош. Деньги только клянчить горазды.
ХОЗЯИН ДОМА: Вы в крайней степени прозорливы, но Константин Эдуардович не совсем, как вы изволили выразиться, голодранец - жалование получает. Он новый учитель в нашей школе. Мне рекомендовали его как человека серьёзного и в высшей степени образованного.

Из-за двери, в которую ушел Циолковский, раздается чуть слышный скрежещущий звук. Говорящие одновременно смотрят в эту сторону.

ХОЗЯИН ДОМА: Чайку?
ДВОРЯНИН: Не откажусь.

Хозяин идет за чайником и тут из комнаты Циолковского доносится противное лязганье.

ДВОРЯНИН: Да что он там, телегу разбирает?
ХОЗЯИН ДОМА: Не обращайте внимания, вот, попробуйте, мне брат из Индии прислал, аромат такой, что просто праздник обонянию.

Из комнаты Циолковского отчётливо доносится слабый «хлюпающий» звук.

ДВОРЯНИН: Что вы сказали?
ХОЗЯИН ДОМА: Я? Ничего. В подвале вода. После весеннего потопа стоит проклятая, никак осушить не получается. Я, к слову сказать, подумал, может вы отрядите нескольких своих работников - пусть вычерпают. Сгниёт ведь имущество.
ДВОРЯНИН: Не сгниёт. Проверено. Думаете у вас одного вода...

Из комнаты Циолковского раздаётся неприятный «пукающий» звук.

ХОЗЯИН ДОМА: Сахарку изволите?
ДВОРЯНИН: Что за безобразие! Да уберите вы свой чай!

Звук повторяется. Теперь он уверенный, ровный.

ДВОРЯНИН: Это скандал, такое поведение недопустимо в приличном обществе.

Звук обрывается, на сцену выскакивает Циолковский.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Вы слышали? Чудо, а не аппарат! Хотите включу еще раз?
ДВОРЯНИН: Я достаточно наслушался ваших аппаратов.
ХОЗЯИН ДОМА: Ох, это у него прибор какой-то... научный! Правда ведь? Не серчайте. Он тотчас же его выключит и впредь запускать не будет.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Чудо, а не насос! Вакуумный! Вдвое мощнее главного городского! Моё изобретение.
ДВОРЯНИН: Извольте держать свои изобретения подальше от живых людей.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Что говорите? Самолично хотите испытать?
ДВОРЯНИН: Даже не думайте!..
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вот и чудесно, а то никто не соглашается.

Циолковский подключает к Дворянину провода.

ХОЗЯИН ДОМА: Константин Эдуардович, вы что затеяли?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Ни слова больше. Сейчас вы отведаете моё невидимое варенье!
ДВОРЯНИН: Я не собираюсь принимать участие в опытах этого шарлатана...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Не двигайтесь, а то не получится.

Циолковский нажимает кнопку, раздается треск, вспышка, Дворянина подбрасывает в воздух, он падает на пол, пустым взором окидывает комнату.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Голубчик, живо берите бумагу, и немедля опишите ваши ощущения. Так, а пока он пишет, повторим опыт с вами...
ДВОРЯНИН: Нет!
ХОЗЯИН ДОМА: Нет!

Дворянин вскакивает и, слабо светясь, убегает.

ХОЗЯИН ДОМА: Довольны?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Да, теперь все условия для работы соблюдены. Надеюсь урок усвоен. Чтоб больше никаких посетителей когда я работаю.
ХОЗЯИН ДОМА: Боже, чем я тебя прогневил? Константин Эдуардович, вы хуже потопа. Что нам теперь делать? Сгниёт дом, ей-богу сгниёт. Если вы его первым не разрушите.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Этот дом еще сто лет простоит.
ХОЗЯИН ДОМА: В подвале вода. Вода! Вы понимаете? Обои в плесени, перекрытия гниют. Не сегодня-завтра обрушится всё и единственный кто мог помочь, по вашей милости бежал отсюда.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Этот торгаш содрал бы с вас денег рублей сто и ничего бы не сделал. Не переживайте, нынче же установим мой насос в подвал - он живо от воды избавится, причём совершенно бесплатно. Дальше подумаем над системой вентиляции и гидроизоляции. Всё, пора в школу, меня ждёт первый урок.

Циолковский одевает коньки, берет зонт и выскакивает на улицу. Из комнаты снова раздаётся пукающий звук.

ХОЗЯИН ДОМА: Не знаю что и думать, то ли натерпится город от этого чудика, то ли... Что же там за насос такой?

Хозяин идет в комнату с насосом, а Циолковский, держа зонт как парус, мчит на коньках по улицам города.

МАША: А как же он учил детей, если не слышал?
ДЕДУШКА: Ой, дети его обожали.

Школьный класс. Спокойно заходит Девочка, сбивая её заскакивает Мальчик, размахивая портфелем.

МАЛЬЧИК: Ребята, сегодня придёт новый учитель.
ДЕВОЧКА: Правда? Наконец-то!
МАЛЬЧИК: Тебя кто-то спрашивал, замарашка? Значит так, избавляемся от учителя по старой схеме. Как только он придёт кричим, свистим и топаем ногами. Посмотрим насколько его хватит.
ДЕВОЧКА: Может не будем? У нас так давно не было учителя...
МАЛЬЧИК: Нищим слова не давали, заплаты свои считай и не лезь когда серьёзные люди общаются. Так, значит всё поняли?

Мальчик и девочка садятся за парты или в зрительный зал. В класс прямо на коньках въезжает Циолковский. В классе поднимается дикий шум. Циолковский невозмутимо раскладывает свои вещи. Осматривает зал. Девочка сидит молча. Циолковский достаёт предмет, напоминающий пушку, направляет в зал, поджигает фитиль, раздаётся оглушительный хлопок. По залу разлетается серпантин. Класс замирает.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Отрадно видеть, что ученики так активно радуются новому преподавателю. Не зря захватил с собой хлопушку.
МАЛЬЧИК: Тоже мне напугали! Подумаешь хлопушка! Я у дяди из ружья палил и то громче.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я к сожалению не успел посмотреть с какой частью программы вы успели познакомиться...
МАЛЬЧИК: А мы ни с какой не знакомились - нам это не надо. Может вам тоже?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Поэтому решил, что уж если и начинать урок, то с того, что искренне волнует меня самого - с воздухоплавания.
МАЛЬЧИК: А мы думаем, лучше начать с увольнения!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Но просто говорить о воздухоплавании - это никому не интересно. Смотрите, специально для вас я подготовил модель дирижабля.
МАЛЬЧИК: Он глухой что ли?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Посмотрите какая красота. Он весит четыреста двадцать граммов и на первый взгляд ни за что не сможет оторваться от земли.
МАЛЬЧИК: Ребята, он вообще глухомань! Давайте анекдоты травить.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Но очень скоро я покажу как вы сможете поднимать в воздух не только сам дирижабль, но и небольшой груз. Хотите перенести по воздуху кошку?

Циолковский прикладывает к уху воронку.

МАЛЬЧИК: Встречаются немец, француз и русский...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вы затронули важную тему - историю дирижаблестроения. Под немцем, очевидно вы имели в виду Цеппелина, но почему же француз один? Честь создания управляемого дирижабля разделили Шарль Ренар и Артур Кребс. Кто же русский? Может, вы имели в виду себя? Каковы ваши заслуги на почве воздухоплавания, молодой человек?
МАЛЬЧИК: А может это ваше воздухоплавание мне даром не сдалось.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Не может такого быть! Запомните, нет такого человек, которому не нужен был бы прогресс. Выходите сюда и получайте приз за поднятую тему.
МАЛЬЧИК: Какой еще приз?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вот этот золотой рубль. Все согласны, что этот ученик достоин приза? Я так и думал.

Мальчик подходит к Циолковскому.

МАЛЬЧИК: Давайте.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Он ваш. Если сможете взять его с блюдца.
МАЛЬЧИК: И всего-то?
ЦИОЛКОВСКИЙ: В этом-то вся закавыка и состоит. Рубль охраняет стеклянный колпак.

Циолковский накрывает блюдце колпаком, к которому подсоединен шланг, уходящий под стол. Циолковский склоняется над столом, слышно шипение. Мальчик поднимает колпак, блюдце повисает на нем. Мальчик дергает блюдце - ни в какую.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Ну что же вы! Примените силу! Хотите позвать на помощь? Ну, помогите своему товарищу.

Ничего не выходит. Блюдце словно приклеено к колпаку.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Да, столько усилий и всё напрасно.
МАЛЬЧИК: Он его приклеил. Фокус какой-то.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Может вы попробуете?
ДЕВОЧКА: Я?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Именно вы.
МАЛЬЧИК: Если я не смог, никто не сможет. Я вам точно говорю - тут какой-то клей.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Смелее.

Девочка подходит к колпаку.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Ну же, примените силу.
Девочка изо всех сил пытается отковырнуть блюдце - ничего не выходит.
ДЕВОЧКА: Никак.
МАЛЬЧИК: Я же говорил. Всё, теперь только бить.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Никаких больше вариантов?

Девочка качает головой. Циолковский подходит к девочке, что-то шепчет на ухо показывая то на колпак, то на стол.

Поняла?

Девочка кивает. Подбегает к столу, делает незаметное движение, потом подходит к блюдцу и легко поднимает колпак.

Браво!
МАЛЬЧИК: Эй, это не честно! Вы ей подсказали!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Именно! Я ей только что передал силу, которая оказалась куда ценнее для решения этой задачи, чем любые мускулы или наличие монет в кошельке. Я ей передал знание. Знание сделало её сильнее, чем все вы. И если захотите, она поделится им с вами. Накрой блюдце колпаком.

Девочка накрывает и снова склоняется над столом, слышится знакомое шипение.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Нужно только попросить. Кто готов?
МАЛЬЧИК: А чего вы на меня смотрите?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Не понимаю как вы можете терпеть, что девочка сильнее вас.
МАЛЬЧИК: Да я... Ладно. В чём тут фокус?
ДЕВОЧКА: Всё очень просто...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Вы не попросили.
МАЛЬЧИК: Скажи в чём дело… Пожалуйста.
ДЕВОЧКА: Иди сюда.

Он подходит, она шепчет ему на ухо.

МАЛЬЧИК: И всё?

Мальчик подходит к столу, вытаскивает шланг, на котором прикреплен вентиль, поворачивает вентиль и поднимает колпак.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Браво. Теперь вы снова сильны. Но в мире ещё столько тайн и загадок, познав которые, вы могли бы стать повелителем воздуха, воды или земли. Подумайте, может это не так уж и плохо.
МАЛЬЧИК: Я не понял, мне рубль-то забирать?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Конечно. Если считаете, что достойны.

Мальчик отходит от стола.

ДЕВОЧКА: А что вы говорили про дирижабли?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Что?
МАЛЬЧИК: Дирижабль!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Ах, это. Это, ребята, чудо. Садитесь. Я уверен пройдёт совсем немного времени и небо будет пестреть от дирижаблей. Уже вы будете летать на выходных в Москву чтобы посмотреть Красную площадь. Взгляните как он совершенен. Но даже это не предел. Я работаю над улучшенной оболочкой на основе рёбер, которая может расширяться. Проект уже находится на стадии ободрения в Академии наук.
МАЛЬЧИК: Эта штука может поднимать людей в воздух?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Это только модель, но она может поднять в воздух карикатуру на какого-нибудь глупого ученика.
МАЛЬЧИК: А может он нести лампу?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Зачем?
МАЛЬЧИК: Чтобы светить. Ну, идёт человек домой поздно. Темно кругом, всякое бывает, а над ним фонарик путь освещает и всё видно.
ДЕВОЧКА: И не страшно.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Это мысль! Личный осветитель! Думаю, этим стоит заняться. Конечно с расчётами придётся повозиться, но уверен, вы справитесь.
МАЛЬЧИК: Я?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Это же ваша идея.
МАЛЬЧИК: Я не умею. Ничего не получится.
ЦИОЛКОВСКИЙ: А мы вам на что? Если попросить всё получится.
ДЕВОЧКА: Скажите, на дирижабле можно долететь до облаков?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Можно.
ДЕВОЧКА: Страшно наверно.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Зато как интересно!
ДЕВОЧКА: А выше можно?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Нет ничего невозможного.
ДЕВОЧКА: А в космос улететь можно?

Циолковский молчит.

А в космос...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я слышу. Понимаете, космос - это... Впрочем, мы отвлеклись. Достаём тетради, пишем тему урока.
МАЛЬЧИК: Что это с ним?
ДЕВОЧКА: Не знаю.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Квадратные уравнения. Начнём с них.

Все скрываются.

Гостиная дома, который снимает Циолковский. Теперь её заполняют различные приборы, реторты, колбы и провода. Раздаётся стук в дверь. Между нагромождением оборудования протискивается Хозяин дома.

ХОЗЯИН ДОМА: Иду!

Дверь, казалось бы, неподалёку, но из-за приборов Хозяину приходится пробираться совершенно причудливым маршрутом. Стук повторяется.

КУРЬЕР: Есть кто?
ХОЗЯИН ДОМА: Иду! Направо или налево? Направо, кажется.
КУРЬЕР: Циолковский Константин Эдуардович тут живёт?
ХОЗЯИН ДОМА: Тут-тут.

Хозяин идёт налево. Обходит аппарат и снова оказывается на перепутье.

ХОЗЯИН ДОМА: Проклятье! Сбил, паршивец.
КУРЬЕР: Чего?
ХОЗЯИН ДОМА: Ничего, жди теперь. Куда я повернул? А, не важно.

Роется в карманах, достаёт бумажку.

Путь из кладовки, путь из кабинета, а, вот, путь из кухни. Хм... да, это было, а, вот! Доходим до электрического аппарата. Вот он. Поворачиваем налево. Налево! Слышите, всё как я и говорил.
КУРЬЕР: У вас там дама? Я может попозже зайду?
ХОЗЯИН ДОМА: Стойте! Я что, зря путь вспоминал. Входите.

Хозяин открывает двери и в комнату вваливается Курьер, попутно сшибая пару колб.

КУРЬЕР: Ой, прощения просим.
ХОЗЯИН ДОМА: Ничего, я тоже их постоянно сбиваю. Сколько раз говорил - не место им тут, а он талдычит про магистральное расположение трубопровода.
КУРЬЕР: А мне кажется, что их просто больше деть некуда.
ХОЗЯИН ДОМА: Да, я об этом тоже думал, но он всякий раз притаскивает новые. Где только берёт?
КУРЬЕР: Разрешите представиться, Иван Иваныч Иванчук, курьер по особым поручениям Академии наук его императорского величества.
ХОЗЯИН ДОМА: Наконец! Очень ждём. Заключение готово?
КУРЬЕР: Затем и приехал. Константину Эдуардовичу прямо в руки.
ХОЗЯИН ДОМА: Константин Эдуардович ещё в школе, вы можете всё передать мне, а уж я...
КУРЬЕР: Лично в руки, никак иначе.
ХОЗЯИН ДОМА: Да, давайте подождём. Присаживайтесь.

Курьер осматривает помещение, пробует примоститься на какой-то прибор, сверкает вспышка, Курьер подскакивает, роняет еще одну колбу.

КУРЬЕР: Я постою.

Оба оказываются зажатыми между приборами.

ХОЗЯИН ДОМА: Если сказать честно, у Константина Эдуардовича от меня тайн нет. Вы преспокойно можете всё передать мне и бежать по своим делам.
КУРЬЕР: Я бы с радостью! Только никак не можно.
ХОЗЯИН ДОМА: Ну как знаете.

Один из приборов опасно накреняется, Курьеру приходится держать его рукой.

ХОЗЯИН ДОМА: Может чайку?
КУРЬЕР: А когда вернётся Константин Эдуардович?
ХОЗЯИН ДОМА: А кто его знает? Если будет попутный ветер, то вмиг домчит, а
если штиль может припоздниться. Как там погода нынче?

Хозяин делает неловкое движение и на Курьера падает прибор.

КУРЬЕР: А вы уверены, что Константина Эдуардовича нет? По мне так тут и десятерых Константинов Эдуардовичей не сыскать.
ХОЗЯИН ДОМА: Вы же видите: коньков нет, зонтика нет, значит Константин Эдуардович в школе.
КУРЬЕР: Он что, на коньках в школу ездит?
ХОЗЯИН ДОМА: Я же говорю - большой оригинал. Так что там с погодой?
КУРЬЕР: Метель. Мороз жуткий. Можно я на улице подожду?
ХОЗЯИН ДОМА: Как же я вас не угостив отпущу? Сейчас найдём что-нибудь. Хлебушек будете?

Они меняются местами. Хозяин достает из-под очередного прибора кусок хлеба.

ХОЗЯИН ДОМА: Хотите интересную штуку покажу?
КУРЬЕР: Я домой хочу.

Хозяин кладёт хлеб на электрическую машину.

ХОЗЯИН ДОМА: Кнопочку вон ту нажмите, пожалуйста, я не дотягиваюсь.
КУРЬЕР: Как вы тут живёте?

Нажимает кнопку, раздается треск, Электрическая машина выпускает молнии и хлеб мгновенно поджаривается.

ХОЗЯИН ДОМА: Вуаля! Моя придумка. Костя всё про высшие материи думает, а я в дело пускаю. Я ведь...
КУРЬЕР: А вы сами случайно не попадали в эту машину?
ХОЗЯИН ДОМА: А что, заметно? Такая теснота, давно говорю, что надо расширяться. Так я не договорил, Работа эта, заключение по которой вы никак не хотите отдавать, с моей помощью писалась. Расчёты по диффузии газов я составил. Так что, можно сказать, я соавтор и вы со спокойно душой можете передать пакет мне. Чего не кушаете? Очень освежает.

Курьер ест, его бьёт током.

ХОЗЯИН ДОМА: Скажите, бодрит!
КУРЬЕР: Что это?
ХОЗЯИН ДОМА: Остаточный ток, не обращайте внимания.
КУРЬЕР: Больно же!
ХОЗЯИН ДОМА: Скажете тоже, больно. Больно раньше было, пока я Костю не уговорил напряжение понизить. А сейчас так, глупости.
КУРЬЕР: Бьюсь об заклад, у вас не много друзей в городе.
ХОЗЯИН ДОМА: Да что вы завелись, в самом деле. Вы не абы кто, вы представитель Академии наук - с током должны быть на ты. Ток - это будущее. Я вас уверяю, голубчик, скоро всё будет к току подключено, решительно всё. Это неизбежное будущее. Желаете взглянуть?..
КУРЬЕР: Нет! Не нужно мне такое будущее. Забирайте свой пакет, а мне еще жизнь дорога.

Курьер кидает Хозяину пакет и бросается к двери, сбивая устройства, по пути случайно схватив змеевик. Что-то мигает, идёт дым, слышен треск.

ХОЗЯИН ДОМА: Куда же вы? Как же правила? Вы еще не всё посмотрели. Дверь левее.

Курьер, вопя, выскакивает за дверь.

ХОЗЯИН ДОМА: На этот раз совсем хилого прислали. Даже до массажа не дотерпел.

Раскрывает пакет. Читает.
Входит Циолковский.
Хозяин поспешно прячет письмо в электрический аппарат, где минутой ранее поджаривался хлеб.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Евгений Сергеевич, это кто сейчас пронёсся мимо меня со скоростью приближающейся к первой космической?
ХОЗЯИН ДОМА: А, никто. Я вовсе никого не видел.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Значит этот господин сюда не заходил?
ХОЗЯИН ДОМА: Нет, вроде нет. Я тут один был.
ЦИОЛКОВСКИЙ: А почему тогда он в руке сжимал змеевик, ничуть не отличимый от нашего?
ХОЗЯИН ДОМА: Совпадение. Мало ли кто со змеевиком гуляет.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Любопытно. А почему тогда он кричал: «Чтобы я еще раз к этому Циолковскому поехал»?

Хозяин пытается дотянуться до кнопки, чтобы сжечь письмо молнией.

Евгений Сергеевич, он привёз ответ из Академии?
ХОЗЯИН ДОМА: Какой ещё ответ?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Который вы хотите сжечь.
ХОЗЯИН ДОМА: Константин Эдуардович, Костя, давай просто считать, что ты не отсылал туда никаких работ и ничего обратно не приходило. Мы сейчас сядем и поговорим.

Циолковский отодвигает Хозяина, берет письмо, читает.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Милостивый государь... так-так-так... С прискорбием, хм, интересно... Подсчёты не соответствуют... Проект умозрителен... Надеемся на дальнейшее... Отказать.
ХОЗЯИН ДОМА: Костя, только не нервничай, может там ошиблись, там тоже ошибаются. Давай завтра на свежую голову сядем...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Евгений Сергеевич, спасибо за вашу заботу, не оставите меня одного?
ХОЗЯИН ДОМА: Костя, давай...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Пошёл вон!

Хозяин выбегает. Циолковский методично крушит приборы. Гаснет свет. В темноте мы слышим звон стекла, летят искры.

ГОЛОС ЗАДИРЫ: Ну что, выскочка, допрыгался? Дотянулся до неба? Ха-ха-ха. Грохнулся оземь. Вдребезги! Дурень…

Слышно тяжелое дыхание Циолковского.

ГОЛОС ДВОРЯНИНА: …шарлатан…

Внезапно наступает тишина.

ГОЛОС ОТЦА: …не ровня…

Что-то лопнуло и всё затихло.
Громкий стук в дверь.

МАЛЬЧИК: Мы к Константину Эдуардовичу.
ХОЗЯИН ДОМА: Извините, ребята, ему сейчас не здороваться. Приходите на следующей неделе.
ДЕВОЧКА: Извините, мы должны поговорить с ним прямо сейчас. Он уже неделю в школе не появлялся и говорят, что если он не одумается и не вернётся к занятиям, его уволят.
ХОЗЯИН ДОМА: Голубчики, боюсь, что не станет он с вами разговаривать.
ДЕВОЧКА: А вы не бойтесь.
ХОЗЯИН ДОМА: Ладно, хуже не будет.

Из темноты появляется Хозяин с лампой в руке. Он проходит мимо раскуроченных приборов. Подходит к Циолковскому.

Костя, там дети пришли.

Циолковский не реагирует.

Ученики твои. Из школы. Тебя видеть хотят.

Циолковский не реагирует.

Хватит уже так сидеть! Погоревал и будет. Возьми себя в руки! Подвал заливает снова, насос не включается, а ты сидишь.

Циолковский не реагирует.

Ну понятно. Хочешь сидеть - сиди.

Идет к двери.

Заходите, ребята, он с радостью вас примет. Да не тушуйтесь, смелее.

Дети заходят, перед ними парит маленький дирижабль с лампой, освещая путь.

МАЛЬЧИК: Константин Эдуардович, вы как?

Девочка подносил к уху Циолковского воронку

ДЕВОЧКА: Константин Эдуардович, мы доделали личный осветитель, только он работает всего пять минут и летит не высоко.
МАЛЬЧИК: И на улице запускать страшно - сопрут.
ДЕВОЧКА: Вы обещали помочь наладить...
ЦИОЛКОВСКИЙ: Боюсь, вам моя помощь только помешает. Подсчёты мои не верны, а проекты умозрительны.
МАЛЬЧИК: Как умозрительны? А это тогда что?
ЦИОЛКОВСКИЙ: А это - случайность.
ДЕВОЧКА: Что с вами? Кто вам это наговорил?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Какая разница кто говорит, если говорит правду?
МАЛЬЧИК: Я бы этому правдолюбу в нос дал!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Побереги силы. Я и сам всё знал, только верить не хотел. Мы заперты здесь.
ДЕВОЧКА: Где здесь?
ЦИОЛКОВСКИЙ: На Земле. Мы к ней привязаны и никак не можем дотянуться до звёзд. Дирижабль ни при каких условиях не сможет покинуть Землю.
МАЛЬЧИК: Всё у нас получится. Не на дирижабле, так на чём-то другом.
ЦИОЛКОВСКИЙ: На чём?
МАЛЬЧИК: Не знаю, из пушки! Ба-бах и мы на Луне!
ЦИОЛКОВСКИЙ: Это у Жюля Верна получается, но физика с Жюлем Верном не согласна. Нужна чудовищная сила. Направленная. Сила, толкающая, но при этом не разрушающая двигатель. Сила, которой нет у человечества.
ДЕВОЧКА: Но вы же её найдёте?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Я искал. Все эти годы искал и каждый раз они находят изъян. Перегрев, неверные расчёты, не правильные формулы. Бесперспективно, недооформлено, экономически не выгодно, не своевременно. Отказать. Отказать. Отказать. Им не надо. Они не хотят смотреть в небо.
МАЛЬЧИК: Но вы-то хотите. И мы хотим.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Идите, дети, мне надо побыть одному.
ДЕВОЧКА: Вы придёте завтра в школу?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Идите. Мне надо побыть одному.
МАЛЬЧИК: Ладно, пойдём.
ДЕВОЧКА: Но, Константин Эдуардович...
МАЛЬЧИК: Пойдём. Видишь, он спёкся. Поиграл в учителя и всё. Пусть сидит страдает. Жили мы без учителя и дальше проживём, очень надо. Мы ещё уговаривать его пришли. А знаете, Константин Эдуардович, у меня сегодня день рождения. Мамка вооот такой пирог испекла, а я сюда попёрся. Папка шарик подарил, говорит, что я теперь наполнен мечтами, как этот шарик. Вот. Сам его под дирижабль раскрашивал, чтобы вам подарить, да вижу сдулись вы.

Мальчик отпускает шарик, тот летит по причудливой траектории. Циолковский вскакивает.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Реактивная струя. Ты гений! Нам нужен не дирижабль, нам нужно… Сопротивление воздуха минимально, корректировка возможна! Да!
МАЛЬЧИК: Чего?
ЦИОЛКОВСКИЙ: Нам нужна ракета - представь себе большой, вытянутый шарик. Внутри воздух - это топливо. Вот мы отпустили хвостик и воздух вырывается наружу. Тело отталкивается от отбрасываемой массы в противоположном направлении.
МАЛЬЧИК: Шарик сдуется и упадёт. До неба не долетит.
ЦИОЛКОВСКИЙ: Да, нам до неба пока далеко. Сколько силы нужно чтобы толкнуть настоящее тело?

Циолковский смахивает со стола испорченные приборы, хватает перо, бумагу. Вокруг стола начинают кружиться, словно живые, листы бумаги с формулами и чертежами.

Нужно тотчас всё рассчитать. Итак... Чтобы выйти за пределы земли ракета должна быть лёгкой, но мощной. Но чем выше мы летим, тем нужно больше топлива, больше резервуары, прочнее конструкция, мощнее двигатели. Это слишком большой вес! Мы не сможем достаточно разогнаться. Ладно. Топливо сгорает – вес уменьшается, но конструкции всё равно тянут нас вниз. Вот так задачка!
 
Звук — нарастающий гул, похожий на работу двигателя. На заднике начинают мелькать цифры, чертежи, схемы сопел.
Циолковский вскакивает, ходит по сцене. Вдруг замирает, смотрит на детей.

ЦИОЛКОВСКИЙ: А если... Если ракета будет состоять из нескольких частей? Как... детский конструктор?

Он роется в кучах мусора, достаёт игрушку – это пирамидка - и снова бежит к столу.

ЦИОЛКОВСКИЙ: Да! Игрушка – вот ключ. Смотрите – это ракета! Видите, внизу самый большой двигатель, больше всего топлива. Он выталкивает ракету вверх. Топливо заканчивается, но у нас есть второй блинчик, вторая ступень. Первая отваливается, и вся конструкция становится легче, за дело берется вторая – ей уже легче, она подхватывает ракету, разгоняя её сильнее, и так одна за одной. Всё выше и выше до самых звёзд!

Вокруг Циолковского кружат формулы, модели ракет от самых простых до современных, вот машет рукой космонавт в огромном скафандре. Распускает солнечные панели космическая станция. А вокруг всего этого формулы, вычисления, чертежи, наброски и детские рисунки ракет, звёзд и неведомых миров.
Персонажи сидят и смотрят в небо. 


ЦИОЛКОВСКИЙ: Подождите немножко, мы придём к вам. Обязательно придём.

Персонажи постепенно исчезают и вместо них мы видим Дедушку, Машу и Лёшу, замерших на фоне памятника Циолковскому. Они смотрят в небо.

МАША: Как же красиво.
ЛЁША: Знаешь что странно?
МАША: Что?
ЛЁША: Там, в небе сейчас летают люди.
МАША: Деда, а что было потом?
ДЕДУШКА: А потом люди стали летать в небе.

Лёша Смотрит на Машу, потом на самокат, незаметно достаёт из волос Маши заколку и склоняет над самокатом.

МАША: И это всё придумал он?
ДЕДУШКА: Нет конечно, над полётами трудились тысячи людей, но именно мечта провинциального учителя показала всем, что это возможно.
МАША: Деда, знаешь что я хочу?
ДЕДУШКА: Что?
МАША: Чтобы этот Антоша выздоровел как можно скорее.
ДЕДУШКА: Что? Ты серьёзно? Я настолько ужасен? О, нет! Этого я и боялся.
МАША: Цыц. Я хочу чтобы он как можно скорее выздоровел и увидел тебя в этой роли.
ДЕДУШКА: Чтобы забрать её?
МАША: Нет, чтобы он позеленел от зависти - он в жизни так не сыграет.
ДЕДУШКА: Ох, спасибо, Машенька, но ты больше так не шути, у меня чуть сердце не остановилось.
МАША: Ты самый лучший. Пошли скорее в театр, ну её эту физику. Я хочу посмотреть на тебя.
ДЕДУШКА: В лучах софтов?
МАША: Ага.
ДЕДУШКА: Нет уж, роль моя. Не видать её Антоше как своих ушей. Посмотрите потом. Который час? Ужас! Двадцать минут до премьеры! Не успею! Меня уволят!
ЛЁША: Не уволят! Бери мой самокат - на нём успеешь.
ДЕДУШКА: Но он же...
ЛЁША: Я его починил. Не очень надёжно, но до театра точно доберешься.
ДЕДУШКА: Спасибо, ребята! Как тут управлять? Ага, проще пареной репы. Ну...
МАША: Стой! Ты кое-что забыл.

Маша берет дедушкин зонтик раскрывает его, передает Дедушке, налетевший порыв ветра подхватывает его и Дедушка уезжает.

ДЕДУШКА: Ух ты! Я теперь всегда буду ездить только так!
ЛЁША: Похоже, самокат он теперь оставит себе.
МАША: Ну и что? Всё равно из-за физики мама его у тебя отберет.
ЛЁША: Не отберёт. Я выучу.
МАША: Как? Это выучить не-воз-мож-но.
ЛЁША: Выучу. Всё выучу. (Циолковскому) Верите?

ЗАНАВЕС
апрель 2026 Балашиха
Сбродов Юрий
https://vk.com/yarmagic
sbrodov-actor@mail.ru