Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 82

- У меня сильное подозрение, что стакан был не спроста, - сказал я.
- Да? Тебе тоже так показалось? А это похоже на Нору?
На ходу долизывая мороженое, мы мчались к метро. Времени до странной встречи оставалось только-только.
- Очень похоже, - сказал я. – Абсолютно в её стиле. У неё отличная реакция, и она быстро соображает в критических ситуациях. У неё были буквально секунды, чтобы сориентироваться и что-то придумать. И она просто бросила этот стакан, чтобы привлечь внимание. Потому что какой-то случайный мужик забудется. Подумаешь, клеился кто-то. А вот разбитый стакан запомнится.
- То есть, ты думаешь, она не ожидала этой встречи?
- Думаю, нет, - сказал я. - Думаю, она пыталась как-то договориться. Потому и звонила несколько раз из разных автоматов. Возможно, именно им, но не могла дозвониться, потому что они уже ждали её в машине.
- А может, она звонила этому Каменецкому? Как считаешь? Ведь не зря же Ролик принёс именно его. И ни слова больше не сказал – только телефон. Значит, нам нужно ему позвонить?
- Чёрт его знает, всё может быть, - сказал я. – Но позвонить надо, да.
Мы остановились возле входа в метро, я посмотрел на часы.
- У нас в запасе времени как раз доесть мороженое и позвонить.
Мы отошли в сторонку, чтобы спрятаться от солнца. В глубокой тени от соседнего павильона было немного прохладнее, но раскалённый асфальт так и дышал жаром. И вдруг – в который раз, стирая реальность, во мне всплыл Крым. С трудом остывающая после жары набережная, тающее мороженое у нас в руках, мы идём счастливые и беззаботные, хохочем и дурачимся. А потом я оттирал мороженое с её рук своим платком... Год прошёл. Та же жара, так же тает и течёт мороженое, только город другой. И мы другие. Я скомкал фольгу и выбросил в урну. Не вспоминать. Ничего этого не было. Никогда.
- Я не понимаю, - сказала пани, возвращая меня в реальный мир. – Она ехала на метро, а они были на машине. Почему они решили, что застанут её здесь?
- Два варианта, - сказал я. – Первый: они в курсе её расписания и поджидали её здесь, зная, что она появится.
- Как-то мало правдоподобно, - усомнилась пани.
- Почему?
- Она же сама не знала, когда выйдет после тура. Могла выйти и во вторник.
- Так, может, они её и во вторник караулили.
 - Вот так с утра весь день тут стояли? – недоумённо спросила она.
- Почему весь день? Зашли, узнали, что её нет, уехали. Приехали позже.
- То есть, они, по-твоему, так и ездят наобум?
- Они вообще-то ищут её целенаправленно, - я нахмурился. - И там люди серьёзные. Если надо, будут и ночью караулить.
Мы помолчали. Пани выбросила остатки мороженого. Справилась сама, просто вытерла руки бумажной салфеткой из сумочки. Я неприметно вздохнул.
- А второй вариант? – спросила она.
- Второй вариант – они вели её от самого дома, - сказал я.
- Они же не знали, куда она поедет.
- Видимо, знали.
- Но как? Она и сама толком не знала.
- Да нет, - возразил я, - в среду с утра она прекрасно знала, что надо на работу уже срочно. Она не позвонила Надежде и не предупредила ни о чём. Значит, чётко двигалась на работу.
- А эти-то откуда знали об этом?! – воскликнула пани.
Я посмотрел ей в лицо. Глаза у неё были отчаянные и непримиримые. И я понимал, почему. Чужая жизнь, непонятная, далёкая, полная опасностей и грехов, глядела на неё из бездны. И она, как могла, этому сопротивлялась. Я вздохнул.
- Не знаю, возможно, она сама им сказала.
- А тогда зачем вести человека от дома?
- Проверка, - я пожал плечами.
Она всё смотрела отчаянным взглядом, стояла в своём девчоночьем светлом платьице, маленькая, беззащитная, растерянная. Стояла, не принимая мысли о том, что есть другая жизнь, опасная, угрожающая. Грязная. Всё её существо возмущалось и отвергало эту сторону жизни. А она не отвергалась, только всё сгущалась и сгущалась.
- Ладно, - сказал я, - давай звонить Каменецкому.
- Я буду звонить, - сказала она решительно.
- Почему ты?
Мне не хотелось пускать её в эту жизнь даже по телефону. Вечное желание мужчины – закрыть собой, упрятать, а самому выйти на защиту с вилами.
– Женский голос более безопасный, - сказала она. - И потом этот Каменецкий, может, подумает, не разобравшись, что это Нора. Будет более доверительным.
- Ну, это только если Нора представляет ценность для этого Каменецкого, - с сомнением сказал я. – А мы этого не знаем.
- Но нам же дали его телефон! – воскликнула она. – Значит, там возможна помощь!
Логика в этом была. Скрепя сердце, я подвёл её к телефонной будке, сам встал рядом, как часовой. Если выстрел – то в меня.
Пани вышла быстро.
- Длинные гудки, - разочарованно объявила она.
Почему-то я обрадовался.
- Ладно, - сказал я успокоительно, увлекая её ко входу в метро. Ещё сто раз позвоним. Нам пора.

Летний зной начал уже заметно угасать, когда мы зашагали по Новому Арбату в нескончаемой толпе пешеходов.
«Стил, канкред энд гласс» – вспомнил я экскурсию Норы, косясь на монументальные стекляшки, в витринах которых отражались мы в полный рост. Чем-то мне нравились эти стеклянные высотки, возможно, чёткой простотой – тем, чего мне не хватало всё время в моей жизни в столице. Здешняя суета и толчея только усиливали клубок странностей, в которые я был ввергнут за последние полгода. А эти грандиозные, распахнутые книжками, прохваченные небом здания жили какой-то своей жизнью, далёкой от меня, далёкой, казалось, вообще от самой Москвы. И так и тянуло запрокинуть голову и любоваться их простой геометрией.
Вот в них-то, наверняка, не было никаких невразумительных параллельных пространств. В них, наверняка, ничего не терялось, не проваливалось, всё было на виду и всем понятно.

 Магазин пани мне показала издалека – маленький стеклянный кубик в изножии исполинского мегалита. Народ живо входил-выходил в двери.
Мы добрались до места и остановились у входа, оглядывась.
- Может быть, нам нужно войти внутрь? – спросила пани неуверенно.
Я пожал плечами. Я не знал, что нам нужно делать. Записка была скупой, просто время и место. А что дальше: Ждать у входа? Войти внутрь и там кого-то искать? Обойти вокруг и три раза прокукарекать?
Мы потоптались у входа, потом  поднялись по ступенькам, ещё раз огляделись. Ничего не случалось. Земля не разверзалась, письмена на стенах не появлялись, сирены не выли. Да, интересное кино. Мы вновь спустились вниз, я оглянулся на магазин с тротуара – может что-то там над ним нужно искать глазами? Но ничего кроме громадного слова МЕЛОДИЯ, не обнаружил. Или машина должна подъехать? Машин тут было много, действительно. Я пригляделся – никто оттуда не махал и никто не сигналил. Люди спокойно заходили в двери и спокойно выходили на улицу, но уже неся плоские пакеты, завёрнутые в фирменную бумагу. Диски…
- Может, мы рано пришли? – спросила пани.
Я метнулся взглядом к часам.
- На твоих сколько?
- Уже половина седьмого…
И на моих часах стрелки глазах замерли на половине седьмого.
Я с досадой в очередной раз оглядел вход и… замер.
Из дверей спокойно вышла и принялась спускаться по ступенькам, идя прямо на нас… Дануца.
 Я не сразу поверил. Точнее, я как раз не поверил, потому что это был другой мир. Не могла Дануца существовать среди этого обычного летнего московсого вечера. Она осталась там, где-то в искажённом пространстве «Метрополя», которого и на свете нет. И вообще – это мне всё приснилось тогда!

 Это было уже слишком, но я не мог не признать: это была она. Со своей элегантной стрижкой, в простом летнем платье в горох, с белой сумочкой через плечо. В руках она, как  многие выходящие, держала тонкий пакет в фирменной упаковке.
Она прошла так близко, что я почувствовал её духи. Она кивнула мне очень дружелюбно, как близкому человеку, и прошла мимо. Кажется, я ей даже не ответил – настолько обалдел от встречи. Очень может быть, что я даже разинул рот, и так, с разинутым ртом, повернулся ей вслед.
Не оглядываясь, она спокойно прошла к одной из припаркованных машин, открыла дверь и села за руль. Я смотрел на всё это, как заворожённый. Издалека я видел, как она положила пакет на сиденье, включила мотор и глянула в окно. И опять тепло кивнула мне. Тронулась с места и поехала.
Всё произошло так быстро, что пани ничего не заметила.
- Может быть, нам зайти всё-таки, в магазин? – повторила она нерешительно, и тут, наконец, обратила внимание на моё лицо.
- Ты что-то увидел? – быстро спросила она.
- Да, - сказал я, медленно приходя в себя. – Да. Я, кажется, знаю, где искать Нору.
- Что случилось, я не понимаю, - она нахмурилась. – Ты что-то увидел?
- Увидел, - я кивнул. – Увидел знак.
Она молча и ожидающе смотрела на меня, а я, наоборот почти не замечал её, в моей голове защёлкали догадки, сомнения, надежды - словно вспышки. Вспыхивали и сразу гасли. Надо было всё это как-то объединять, но одно я знал сейчас точно. Ехать нужно было в «Метрополь». И это как-то совмещалось с рассказом мороженщицы тёти Паши. Она рассказала, как машина развернулась и пошла в обратную сторону. Конечно, Москва огромна, и Нору моги повести куда угодно. Но ведь повезли её в центр! Не за город.
Я потёр лицо ладонями.
- Скажи, чтобы увезти человека за пределы Москвы, куда лучше всего ехать от «Интуриста»?
- От Интуриста… Самый близкий выезд от Интуриста – через Белорусскую, - недоумённо проговорила пани. – Улица Горького, потом Ленинградским проспектом и дальше там путь на север по Ленинградскому шоссе.
- А та машина поехала в обратную сторону. То есть, в центр? – уточнил я.
- Ну да. Мы, собственно, сейчас и находимся в центре…
- Ясно, - быстро сказал я. – Всё. Пошли в метро. Мы едем в «Метрополь». По дороге расскажу.