Вечерний киносеанс 9

До одиннадцатого класса Софи терпеть не могла математику. Как говорится, от любви до ненависти один шаг. Эта формула работает и зеркально. В один прекрасный день дочь  страстно полюбила ранее ненавистный предмет. А в миропорядке, напротив, несколько разочаровалась. Поэтому в выпускном  классе резко отбросила свои планы на получение высшего образования в сфере международных отношений и взамен выбрала специальность из  области компьютерных наук и информационных технологий. Для набора высоких баллов по математике девушке срочно понадобились услуги репетитора.
Изучив десятки объявлений, Софи остановила свой выбор на вчерашнем студенте, так как он показался ей веселым и добродушным, к тому же обещал высокий результат без стресса. С репетитором девушка занималась охотно. Однако вскоре выяснилось, что некоторые примеры Соня решает лучше своего наставника. Тогда я подключилась к задаче и подыскала  серьезного кандидата , а именно, кандидата математических  наук. В резюме он сообщал, что использует собственную методику быстрого обучения и развития мозга. Это особенно подкупило. В ходе переписки репетитор заявил, что у него очень много учеников, долго капризничал и заставлял себя уговаривать, но все же согласился и нашел для нас окно. На поверку Лев Самойлович  оказался педагогом старой школы, из тех, кто буквально заставляют  детей учиться.

На первом уроке репетитор выдал дочери листочки с напечатанными примерами для самостоятельного решения и строго велел не делать на них отметок и не мять, так как они существуют в единственном экземпляре.

Соня старательно осваивала предмет, хорошо выполняла домашние задания, но при виде учителя робела и впадала в ступор. Или делала вид…. София с раннего детства развлекалась тем, что разыгрывала своих нянек, воспитателей, учителей, морочила им голову.

Репетитор театрально вздыхал и, не дожидаясь от девушки моментальных ответов, решал задачки сам. Для повышения значимости, а заодно и стоимости своих услуг, он с маниакальной настойчивостью пытался уличить Софию в том, что та плохо знает таблицу умножения. С констатации этого «факта» начинался каждый урок. А заканчивался назиданием: «Выучи таблицу так, чтобы если ночью тебя разбудить — смогла бы ответить!»

Соня недолюбливала учителя, считала, что он со странностями, а все его многочисленные ученики, успехами которых он хвалится, являются плодом его воображения, и математику только кажутся.

Льву Самойловичу от нас тоже доставалось. Несколько раз экстренно приходилось переносить занятия из-за внештатных ситуаций: то собака отравилась, и пришлось везти её в ветклинику; то Соня поранила ногу, и мы вынуждены были ехать в травмпункт. Другой раз накануне занятия девушку укусил огромный комар, что вызвало тяжелую аллергию, а еще как-то раз машина сломалась, и мы застряли в пути, и не успели вернуться к приходу репетитора.

Иногда Соне просто не хотелось встречаться с учителем, и она отказывалась от уроков, ссылаясь на головную боль или насморк.
Вот и в тот злополучный день объявила, что чувствует себя плохо, попросила отменить занятие и демонстративно отправилась к себе в комнату мерить температуру. Через пять минут раздался  истерический вопль. Я вбежала в комнату дочери и обнаружила, что она разбила ртутный градусник. Я схватила пару листов бумаги со стола и с их помощью ловко собрала с пола капельки ртути. Завернула в эту же бумагу, положила сверток в полиэтиленовый пакет, а его, в свою очередь, в контейнер с водой, плотно закрыла крышку и отнесла емкость ко входной двери. «Ловко ты справилась!» — удивилась София. Я поведала ей, что в детстве часто болела воспалением легких и два-три раза в год лежала в больнице. Температуру измеряли ежедневно утром и вечером. Градусники бились часто, о вреде ртути детей не предупреждали; гонять по полу и соединять ртутные шарики было так увлекательно, что пару раз я намеренно роняла градусники под кровать.

Пока я возилась со ртутью, София, как яркий представитель цифрового поколения, полезла в интернет, начиталась ужасов про вред ртутных паров и настояла на вызове специальной службы для обеззараживания комнаты. Не переубедил её ни мой личный опыт, ни рассказ призванного на помощь близкого друга семьи, сына офицера, о том, как в военном гарнизоне он с друзьями, будучи детьми, наткнулись на складах на помятые коробки с приборами, из которых на радость ребятишкам вытекло много ртути. Они собирали ее в шары размером с теннисный мяч, а потом разбивали их друг о друга. Забава длилась около недели, пока ребят не застукали.

Поддалась я Сониным уговорам  исключительно чтобы её успокоить. Залезла в интернет и позвонила по номеру из объявления. Тем временем к Софии пришла учительница  английского языка, и они расположились за столом в гостиной, так как комната дочери временно превратилась в «зону повышенной опасности».

Далее все происходило как в фантастическом фильме. По вызову прибыл специалист в белом защитном костюме  и с респиратором. Соня с репетитором обсуждают грамматику, я суетливо мечусь по квартире, мимо них в Сонину комнату проходит спасатель с огромным черным чемоданом. Ставит его на пол, открывает. Внутри оказывается какой-то прибор допотопного вида. Специалист крутит регулятор, похожий на ручку громкости старого радиоприемника, жмет на кнопки, напоминающие клавиши рояля, объявляет, что допустимая концентрация ртутных паров превышена в десятки раз. Тут же  приступает к обеззараживанию, просит меня выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Через пять минут выходит и отчитывается, что проверил, нет ли остатков ртути на полу — оказалось чисто. Я мысленно похвалила себя за хорошую работу. Потом специалист потребовал таз с водой и развел в нем пузырек йода, велел протирать раствором полы каждые два часа в течение дня. За столь качественно произведенный мной сбор ртути и мне же предстоящую обработку полов выставил счет в пять тысяч рублей и с чувством выполненного долга протянул акт об оказанной услуге на красивом бланке с голограммой. Деваться было некуда — я оплатила визит токсичного спасателя и поторопилась выпроводить его из дома. Правда, заставила его захватить контейнер со ртутью на утилизацию.

Вскоре ушла учительница английского. Мы с Соней обсудили событие, решили, что спектакль стоил своих денег, и посмеялись от души, в лицах изображая всех участников сцены.

На следующий день дочери нужно было тщательно подготовиться к уроку со Львом Самойловичем и решить двойную порцию примеров, чтобы реабилитироваться в его глазах. Девушка отправилась к себе. Через некоторое время из-за двери послышался её озабоченный голос: «Мать, ты не убирала с моего стола листочки с примерами Льва Суреновича? Нигде не могу их найти!» Меня прошиб холодный пот. Перед глазами всплыла картинка, как я собираю ртуть с помощью бумажек, испещренных числовыми выражениями. Соня была в ужасе. Пришлось немедленно сдаваться. Я позвонила репетитору, долго извинялась, оправдывалась и, осознавая, насколько неправдоподобно и нелепо звучит мое объяснение, в качестве доказательства отправила ему в мессенджер фотокопию акта токсикологической службы.

Лев Самойлович как обычно не подал виду, что сердится, но, похоже, на этот раз решил как следует проучить Соню. Весь следующий урок  он вдоль и поперек гонял Софию по таблице умножения и по итогу сообщил мне, что выявил у ребенка пробелы.

Соню это задело. Поздно вечером она пришла ко мне в спальню и потребовала вместе с ней повторять таблицу. Я уже дремала, поэтому нашла для дочери видео-тренажер и вывела его на экран телевизора. На втором круге просмотра девица стала зевать, а на третьем — уснула. Я пожалела её— не стала будить и отправлять восвояси.

Соня спала беспокойно: металась, ворочалась, всхлипывала. Похоже, ей снилось что-то неприятное. Я потрясла девушку за плечо, чтобы развеять дурной сон. Она внезапно повернулась ко мне, улыбнулась зловещей улыбкой и четко произнесла: «Назови пароль: семью семь?..» Я догадалась, что София видит во сне таблицу умножения. И сходу выпалила: «Сорок девять!»  Диалог получил неожиданное продолжение. Дочь объявила: «Шутка! Пароль неверный! Вторая попытка…» «Семью пять — тридцать пять», — выпалила я первое, что пришло в голову. «Не подходит!» — торжествовала девица. «У тебя последний шанс!»
Что ж, попытка не пытка, подумала я, и отшутилась: «Дважды два — четыре!» «Верно, твоя взял!» — неожиданно заявила Софи, отвернулась к стене и сладко засопела.

Вторую половину ночи кошмары мучили меня. Пробудилась я  от того, что теперь София трясла меня за плечо. «Мама, ты кричишь во сне! Что тебе привиделось?»
Все еще ощущая ужас, я стала рассказывать Соне, что во сне ко мне явился мой школьный учитель математики: худой, высокий, злобный. «Представляешь, он ворвался в ванну, сорвал шторку вместе с карнизом, размахивал ей, стучал палкой в стену и требовал, чтобы я ответила, чему равен косинус шестидесятиградусного угла!»

Я ожидала сочувствия, но Соня прыснула со смеху: «Мать, ты даже в кошмарных снах прикалываешься!» Дурной сон тут же рассеялся, мне стало весело, и я тоже рассмеялась. Остаток ночи мы провели в безмятежных снах, обошлось без математики.

P.S. Перепробовав разные метода улучшения сна, мы с Софи пришли к выводу: самое действенное лекарство от бессонницы — здоровый смех! Так что, друзья, вечерами травите анекдоты, смотрите комедии и перечитывайте мои веселые истории. Сладких вам сновидений!