В матрице Вселенной

По вагону плавали эмоции в виде прозрачных шаров, и кто хотел испытать чужую эмоцию, подходили и тыкали пальцем в этот шар, и он лопался, обливая человека этими эмоциями, как душем, и человеку становилось от них так хорошо, и он начинал улыбаться или грустить, если эмоция была грустной.

Дамы носили шляпы в виде медуз, а кавалеры шляпы в виде осьминогов.

Там стулья сделаны из облаков, и пассажиры, как в ванну, садятся в них.

Рыбы ходят в старинных костюмах с узорчатыми зонтиками и красивыми веерами и о чем-то смеются, и их большие губы расплываются в широкой улыбке, которую они снимают и дарят кавалерам.
Один пассажир боится исчезнуть из этого мира, потому что он страдает редким недугом: он постепенно исчезает и теряет видимость, и врачи говорят, что от него скоро ничего не останется, и он полностью скроется из глаз, и будут слышны только его голос и его шаги, и это расстраивает его.

Время — это не река, а озеро, в котором плещутся ваши мечты — плавно, медленно, пока не растворяются, превращаясь в пар.
Время — это спагетти, говорит повар и наматывает его на вилку, чтобы съесть.

А в вышине идет звездный странник, который решил обойти всю вселенную пешком, чтобы ему это не стоило и сколько бы тысячелетий ему не пришлось идти.
Он идет по этому звездному лабиринту интуитивно, и она подсказывает ему, куда идти дальше. Лабиринт зеркальный, в котором отражается настоящая суть человека, а не его маска, под которой он прячет настоящего себя.

В вагоне играет невидимый оркестр, и звуки материализуются в цвет, и кажется, что северное сияние пришло потанцевать под эту музыку.
В углу танцуют радужные тени, полностью отдаваясь танцу.
 
Официанты — механические существа, ходят на серебряных ножках и раздают воздушные коктейли в виде пузырьков.
Люди проглатывают эти пузырьки, каждый пузырек со своим вкусом и запахом, выбирай любой вкус, какой хочешь.
Но есть особенные пузырьки времени, и, проглотив его, ты попадаешь в параллельную вселенную, где все так, как у нас, и не так, со своими физическими законами.
Где человек может ходить по воде, превращать воду в камень и взлетать с помощью своей мысли, перемещаясь куда захочет, только подумав об этом и представив это место зрительно.
Там стоит рулетка снов, и каждый может выбрать себе любой сон по желанию, если заплатит больше, а бесплатно можно выиграть в рулетку сны-иллюзии о своей жизни, где ты становишься кем-то великим: президентом, императором или главой крупного концерна, или рок-звездой, которую носят фанаты на руках.
И спрос на эти бесплатные сны просто огромен, люди стоят в километровые очереди, чтобы крутануть еще раз эту рулетку мечты и стать кем-то, кем они не станут никогда. В небе образовалась дыра, оттуда постоянно выпадают самолеты, старинные экипажи, космические аппараты неизвестной модели, люди, одетые в старинные одежды.
И бог все забывает зашить эту временную дыру, ведь он постоянно занят сотворением миров, и ему некогда обращать на такие мелочи свое внимание и тратить свое вечное время, которое и так у него на вес золота, потому что это нам кажется, что вечность — это много, а он-то знает, что нет.

И в небо ведет бесконечная лестница, и ни разу никто не смог подняться по ней до конца и узнать, где она кончается и что там за ней.
В долине стоит дворец из цельного куска холодного мороженого, где внутри вечное лето.
Шаровые молнии в фонарях освещают долину  ночью.
Внутри вагона стоит большой старинный рояль какого-то древнего века, на котором играли еще боги, прилетевшие на землю в незапамятные времена, и внутри рояля спит кот бутерброт — философ, жонглер и шутник.
Просто этот рояль выпал из временной дыры в небе, и кот облюбовал его и часто играет на нем, исполняя на заказ песни пассажиров, которые они просят сыграть и спеть.
Он звезда этого поезда, поэтому он и прячется иногда внутрь рояля, когда устает от назойливых поклонниц.
Посредине сидит дама из ртути в красном платье, с красной помадой на губах и в красных туфлях, с красными ногтями и курит облако со вкусом яблока.
Она только что вышла из комнаты своих страхов, пытаясь таким образом избавиться от своих комплексов и зажимов и фобий, и ей это помогло.
Она сидела довольная и освобожденная теперь раз и навсегда от всего, что мешало ей жить свободно и счастливо.
В глазах женщины из ртути загораются звезды, она умеет править хаосом и приводить его в порядок, это ее увлечение или хобби в свободное от работы время.

К ней подсел постепенно растворяющийся в пространстве человек и решил с ней познакомиться.
Здравствуйте, мадмуазель, я хочу подарить вам свои воспоминания, которые не успели стать памятью, я их превратил в красивое ожерелье.
Вы мне понравились, и я решил подарить вам его в знак восхищения от вашей грациозности и красоты.
Джентльмен из пустоты в костюме воды сидел и читал новости нового тысячелетия.

Разноцветные иллюзии заполняют танцпол, и теперь в вагоне совсем ярко и светло, как днем, хотя на дворе глубинная ночь, которая приходит раз в три тысячи лет и длится плюс-минус бесконечность, а потом снова наступает день, где солнце поднимается из воды, оживляя все вокруг, что казалось неживым.
И сразу с первыми лучами все заходило, залетало, задвигалось, заговорило на тысячах звездных языках, которые понятны, когда одеваешь на ухо ракушку-переводчик звездных диалектов и наречий.
Мир вибрирует в своем живом ритме, передавая свой живой ритм и нам, и мы начинаем вибрировать счастливо вместе с ним, радуясь всему, даже обычным мелочам, как апельсиновый дождь или шоколадно-ореховая радуга со взбитыми сливками по краям.
Время — это повязка на глазах реальности, и, снимая эту повязку, мы видим мир в ином свете и форме, не таким, каким он нам кажется, а живым и поющим свои песни. Где есть миры, где мгновения — это целая эпоха, а вечность — это мгновение, где эпоха пролетает за мгновение.
Но есть дробильщик времени, он уничтожает время своим большим механизмом с острыми зубьями.
Он ненавидит время, потому что его жизнь коротка, и он, придумав этот механизм, решил отомстить времени за свой короткий век и уничтожить как можно больше времени, отняв его у людей.
Раз в миллион лет на землю падает метеорит желаний, когда после падения его у всех сбываются все добрые и светлые желания.
Мимо проплывают сухопутные корабли и проезжают водяные поезда.
И все куда-то едут, летят, забывая о себе, забывая цель своего пути.

Мастер иллюзий сидит и пьет небесное молоко из кружки бытия, и если его просят создать иллюзию, он не отказывается и создает, что просят, у всех свои предпочтения.
Поезд, который никуда не идет, но всегда прибывает вовремя, начинает двигаться сквозь зеленый туман времени, сквозь эпохи и события, и на стене даже появляются названия остановок, и каждый выходит там, где хочет.
Только нужно прозвенеть в колокольчик, и поезд, не останавливаясь, высадит вас, потому что поезд никуда не идет, это вихри времени проносятся мимо него, создавая иллюзию движения поезда.
И тогда в вагоне возникает космическая невесомость.
Все начинает медленно плыть по воздуху, и на все это интересно смотреть.
Как мужчина в старом свитере и потертых джинсах плывет и спит и подтягивает, накрываясь сползающим вниз одеялом. В углу стоит аппарат мелодий, который отправляет любимые мелодии каждому прямо в голову, и у каждого теперь в голове играет своя мелодия.
Не считая нескольких танцующих, которые танцуют по старинке под рояль кота бутерброта.
Невидимый сказочник рассказывает бархатным голосом детям сказки, и дети в восторге слушают с широко открытыми глазами.
А потом он материализует героев каждой рассказанной сказки и дарит каждому ребенку как игрушку, которая даже разговаривает.

В углу сидел человек, который хотел выйти за горизонты понимания всего, сидел и искал ключ к этому горизонту, который он откроет, но ключ пока не находился, хотя он чувствовал, что он где-то рядом, где-то здесь, только внимательно нужно оглядеться вокруг, и он обязательно найдется.
Дробильщик времени тем временем продолжает уничтожать материю времени, разрушая целостное полотно жизни и делая в этом полотне дыры, сквозь которые видна всеобъемлющая тьма и наполненная пустота, тьма-первоматерия, откуда все вышло, откуда появляется свет, трансформируясь из тьмы.
Руки бога наконец доходят до временной дыры в небе, и люди видят, как на глазах стежок за стежком уменьшается дыра, и вот уже и исчезает из глаз.
И с неба перестают сыпаться корабли, поезда, дома, машины, люди. И те, кто провалился сюда из своего времени, теперь будут жить здесь.
И апокалипсис, который мог произойти из-за этого, предотвращен.
Только он хотел разойтись, как ураган, сметая все на своем пути, как его взяли и спрятали в охранную шкатулку, пусть там крутит свои вихри.
Шкатулка потряслась некоторое время и затихла, потому что шкатулка была порталом и отправила ураган в иное измерение на безопасное от них расстояние.
Реальность — это иллюзия, а иллюзия — это другая реальность, произносит кот-философ, наблюдая все это.
Мастер иллюзий создает картину того, что было, и того, что будет, и эти картины, как на кинопленке, мелькают перед глазами пассажиров поезда, который никуда не идет, но всегда прибывает вовремя.
Стены поезда накаляются холодным накалом и становятся прозрачными от того, с какой скоростью мимо пролетает вихрь времени, и люди видят все, как было на самом деле, а не то, что нам врали веками.
История, как театр, мелькает за прозрачными стенами, только меняются декорации, сменяя эпохи. А вокруг возникают картины дежавю, образы и сюжеты, события и личности, впечатанные в материю времени, как узоры.
И люди видят эти узоры времени и могут даже их ощутить и подставить руку и почувствовать этот теплый поток времени, дующий на руку.
И он плотный, как вода.
Мелькают остановки с названиями — мгновение, эпоха, вечность.
И любой пассажир, позвонив в колокольчик, может выйти на любой остановке на выбор в этом потоке времени.
Где он желает зафиксировать свой миг как осознанное бытие.
Но вот поток времени стихает, и врата времени закрывает небесный стражник.
Стены вагона снова становятся плотными и твердыми, и северное сияние от быстрого потока времени исчезает.
Все продолжают жить своей жизнью, жить в этом поезде, который они сами выбрали для жизни, где не существует ни границ, ни правил, ни законов физики, где все подчинено структуре поезда и жизни его пассажиров.
Здесь мысль материальна, а желания и мечты можно воплощать и материализовать за минуту без проблем и каких-либо помех.
И поезд, который идет в вечность, продолжает свое статичное движение.
Где кажется, что все дороги едут в никуда, но на самом деле они все ведут в одном направлении — к самому себе и внутрь себя.
А вокруг продолжают танцевать по старинке под аккомпанемент граммофона и старых пластинок прошлого тысячелетия.
Пассажиры этого поезда, который никуда не идет, но всегда прибывает вовремя. И этот гигантский калейдоскоп жизни продолжает крутиться и складываться в новые, невиданные и фантастические узоры.
Реальность — это иллюзия, создаваемая нашим сознаньем, — произнес в задумчивости кот-философ.
Мы все ищем границы этого мира, но на самом деле их нет, потому что эти границы и ограничения придумали мы сами, и мир бесконечен, как вода, текущая с гор. Каждый сам дарит себе иллюзию, которая становится частью его собственной жизни, — говорит кот-философ.
Весь мир — это игра, сплав видимого и невидимого, это кубики бытия, из которых мы составляем свой мир.
А внутри, за пределами бездны, снова рождается новая форма и материя, из которой появится что-то новое, ранее не существующее, но уже существующее как осуществленный проект в матрице жизни, в матрице первоматерии.
То, чего еще нет, но оно уже есть.
Дробильщик времени хочет, чтоб образовалась пустота без времени, материи и пространства, пустота в пустоте.
И чтобы в ней не было ничего — ни жизни, ни смерти, ни света, ни тьмы, пустая пустота без признаков смысла и осмысления.
Та, что присутствует частично в каждом из нас, когда мы перестаем мечтать, любить, творить.
Мелькают сцены, меняются цивилизации и футуристические города, войны между мирами, оживающими прямо на поверхности потока времени.
Театр времени, где декорации постоянно сменяются, а зрители — наблюдают. Хрономиражи, узоры и символы, впечатанные в матрицу, словно татуировки.
Между тем аппарат, передающий мелодии прямо в голову, исправно работает и снова вызывает мелодии, и каждый слышит личную симфонию — и кажется, что сама реальность наполнена этим теплым магическим шумом.
Под старый граммофон танцуют тени и фигуры — они словно слайды из старых фильмов, соединенные нитями памяти, — все в объятиях вечной музы, под аккомпанемент забытых джазовых мелодий.
Всё продолжает вращаться — гигантский калейдоскоп, сакральное зеркало вселенной — создает бесконечное пространство, где нет границ, а мир — это лишь игра света и тени и наших собственных фантазий.
Где каждый сам себе архитектор и художник, создающий свою бесконечно изменяющуюся арт-композицию и полотно смысла.