Эхо забытой крови. Глава 14. Айра

Глава 14. Айра

Нежный баюкающий голос поёт так ласково, что я постепенно растворяюсь в его мелодии. Это пение мягко укачивает меня, словно катит по тёплым волнам, и уносит всё дальше — туда, где царит полный душевный покой. Понемногу через белёсый туман начинает проступать лицо улыбающейся женщины, но стоит мне вглядеться, как всё заволакивает мягкая пелена. И из этой темноты медленно проявляются контуры старой избы. Одинокий скрип деревянной колыбели нарушает безмолвие тесной горницы, напоминая о тепле, оставленном здесь матерью. Сумерки сгущаются, заставляя пламя лучины трепетать и вытягивать причудливые тени по брёвнам, а у самого изножья колыбели, растворясь в этом свете, склоняется силуэт.

На низкой скамье у люльки сидит женщина. Старый лён её лавандового платья был закатан до локтей, обнажая изящные, но знавшие труд руки. Волосы мягко спадали двумя тёмными косами, и лёгкий ветер из распахнутых створок шевелил её непослушные пряди у лица. Прикрытые глаза, густые тени от ресниц на щеках, и тихий, чуть различимый шёпот. В этих неразборчивых словах дышало чистое материнское тепло. В её голосе слышится хрипотца от усталости, но от него веет такой искренней нежностью, что у меня перехватывает дыхание. У этой песни словно нет конца… Она кружится по комнате, повторяясь вновь и вновь, подстраиваясь под ровный, успокаивающий стук детского сердца.

Внезапно взгляд выхватил знакомые очертания. На скамье, рядом с ней, лежала та самая кукла из грота. Тряпичный мальчик, ввергший меня в персональный ад. И он же — единственный, кого я обнимала в слезах, изливая душу в пустоту.

Мать поцеловала дитя и зашептала вновь первые строки:

— Опустилась ноченька, звёзды показав…

Поправив сползающее одеялко, она чуть приглушила голос:

— Бережёт кровиночку мамин нежный лад…
— Засыпай мой ангел, силы ты копи… — тихое баюканье разносилось ночной музыкой по комнате, укрывая кроху своей любовью. — Чтобы утром солнышком мир наш озарить.

На последних словах дитя уже сладко спало.
Стоит сну сделать вдох, как стены горницы растворяются.

Я бегу… Под босыми ногами больше нет пепла или ледяного камня штаба. Только живая, тёплая земля. Изумрудные заросли травы расступаются, омывая ступни шёлком и шелест упругих стеблей сливается в единый подгоняющий гул:

«Беги дальше… быстрее…»

Ветер вплетается в мои волосы, игриво взметая их вверх, словно пытаясь угнаться за моим бегом, но я только смеюсь в ответ. В груди разливается забытая лёгкость, а сердце испуганно и сладко заходится от этого внезапно хлынувшего счастья.

Когда я в последний раз так смеялась?
 
Мир расцветает. Никакой мрачности прошлых земель. Передо мной расстилается луг, залитый ярким солнцем в кружеве белоснежных полевых цветов, а из каменной расщелины пробивается водоскат. Его хрустальный многоголосый перезвон зовёт меня, заклиная:

«Иди ко мне… иди… иди… иди…».

Не раздумывая, я ступаю в воду по щиколотку, и она обжигает кожу своей блаженной прохладой. Я закидываю голову назад к слепящему солнцу и зажмуриваюсь, подставляя лицо его жарким лучам. Это тепло проникает глубоко внутрь, возвращая мою душу к настоящей жизни.

— Лу;чинка моя… — доносится чуть различимый голос.

Я резко оборачиваюсь и хлынувший солнечный свет слепит, размывая силуэт, а когда зрение возвращается, то картина обретает чёткость, но я уже сторонний наблюдатель… Стою поодаль, на самом краю этого живого луга и по ту сторону ручья вижу мужчину и женщину. На ней то же лавандовое платье, а вдоль спины спускаются длинные чёрные волосы, но дитя из колыбели уже подросло. Малышка бежит им навстречу, сжимая в руках тряпичного мальчика. Она прижимает куклу к груди так крепко, словно это её величайшее сокровище.

— Вот где наше солнышко! — широкоплечий мужчина с копной рыжих волос подхватывает девчушку и прижимает к себе. — Снова пряталась в своём тайном месте? Может, откроешь этот секрет нам с мамой?

— Папа, не переживай! — она обнимает его за шею и начинает забавно тыкать куклой ему в лицо. — Смотри, какой у меня друг! Он хороший, он защитит меня!

— А папа, что ли, не защитит? — он принимается щекотать дочку, и та задорно пищит от восторга.

Женщина ласково улыбается, безмолвно любуясь этим мгновением бесконечного счастья. Подняв с травы плетённую корзину с ягодами, она неторопливо разворачивается. Обнявшись, они уходят вдоль серебристого ручья, растворяясь в золоте заката, и только эхо детского смеха всё ещё доносится издалека…

Я не видела, что лежало на дне той корзины. Но я помнила…

Помнила этот сладкий, вяжущий вкус лесных ягод. И до содрогания знакомую колючесть родной рыжей бороды.

* * *;

Веки дрогнули, и я медленно открыла глаза. Сквозь крошечное окошко пробивался вечерний солнечный луч, и это зрелище было совершенно неестественное для этого времени и места. Наш штаб, затерянный на скалистой вершине, всегда тонул в глухом тумане, ползущем из низин, но сегодня небо впервые решило обнажить свою красоту. Я тихонько подняла руку, касаясь пальцами золотой полосы на стене, а другую ладонь прижала к груди. Солнце скользнуло по коже, и я замерла. Шрамы… где они? Сбросив окончательно остатки сна, я резко вскочила с кровати. На мне была чужая, непривычная мне одежда, но сейчас это не имело никакого значения.

Шаг к зеркалу и сердце пропустило удар.

Ни одного рубца. Кожа была чистой, словно их никогда и не существовало. Но взгляд приковало другое… глаза. Из зазеркалья на меня смотрела незнакомка с растрёпанными волосами и ярким, янтарным пламенем в зрачках. Никакой привычной серости... Никаких оков...

Так стоп. Где мои наручи? И какого хрена, я мало что помню?

Только один фрагмент: мёртвая земля низин, сосредоточенное лицо Элиана и взмах его руки…. Что мы там, чёрт возьми, делали? Слишком много загадок и ни одного ответа. Мне нужен тот, кто растолкует этот хаос, и нужен немедленно. Гордость и обиды засунем подальше, потом разберёмся. Наспех натянув обратно на плечи кофту, я привычно потянулась к волосам, чтобы собрать их в тугой хвост, но… замерла. Нет… не в этот раз. Оставив пряди распущенными, я настежь распахнула дверь и вышла наружу. И сразу же за дверью я чуть не сбила с ног Яру.

— Айра?... Ты давно очнулась? — она застыла, жадно вглядываясь в мои глаза, но в следующий миг серьёзность на её лице быстро сползла, уступив место привычной колкой иронии. — Гляжу, мои шмотки тебе в пору. Ты двое суток дрыхла без задних ног, а теперь куда-то мчишься? Береги силы. Плац сам себя не вытопчет.

— Никуда твой плац не денется, мне нужно срочно видеть командира, — я сделала шаг в сторону, пытаясь обойти её, но она преградила мне путь.

— Марш в столовую! Я ради чего с тобой нянчилась двое суток?! Вечно тебя заносит…

Два дня… Пока я блуждала во тьме беспамятства, она была здесь.
Заботилась обо мне так, словно я ей не чужая.
Вместо привычных споров я порывисто прижала её к себе. Обняла так крепко, чтобы сквозь броню её напускной колкости пробилась моя немая благодарность. Одиночество внутри болезненно сжалось:

«Боги, неужели у меня есть шанс стать частью их семьи?»

— Поверить не могу, что ты умеешь быть милой, — на её губах расцвела непривычная тёплая улыбка, и она обняла меня в ответ. — Расслабься. Капитан наверное как раз на ужине, так что твой командир от тебя никуда не спрячется.

— Тоже мне, «мой», — фыркнула я в ответ, разжимая объятия, и скрестила руки на груди. — С каких это пор заносчивые церберы стали вызывать нежные чувства?

— Нууу… у стен тоже есть уши, да? — она весело поиграла бровями и с улыбкой развернулась в сторону коридора. — Знаешь, мне вот Горшок по душе. У нас с ним своя, особая тактика боя. Я его регулярно беру штурмом, а он и рад сдаться в плен без боя… Ну, если ты понимаешь, о чём я…

Что? Они вместе?

Мои глаза округлились, когда воображение услужливо подкинуло картинку их «боевой слаженности». Фантазия мгновенно нарисовала эту парочку в деталях, и я мысленно дала себе пощёчину.

Чёрт, Айра, притормози! Ты ещё свечку над ними подержи! 
Твоё дурацкое воображение, до добра не доведёт.

Я рассмеялась в ответ и ободряюще хлопнула её по плечу. Оставив секундную шалость позади, мы вместе зашагали в столовую. Но зрелище, открывшееся нам за дверьми, плевать хотело на устав штаба и жёсткие правила Кая. На общем обеденном столе — да-да, именно там, где мы обычно дружно хамим и едим, расталкивая пустые тарелки, вовсю хозяйничали Вик и Лис. Пьяные, разгорячённые, с бутылками наперевес, они выдавали нечто, отдалённо напоминающее рок-вокал Scorpions. Парни ни капли не стеснялись публики, а даже наоборот подливали масла в огонь. Медленно, дразняще они потянули вверх края своих водолазок, сантиметр за сантиметром, обнажая рельефные мышцы и кубики, покрытые мелкой испариной. Лис лениво провёл ладонью по своему животу, подмигивая девчонкам в первом ряду, а Вик сорвал с себя верхнюю одежду окончательно, подначивая толпу ещё более пошлыми, рваными движениями бёдер. Девки визжали, свистели и едва не запрыгивали на стол. Дай этим голодным кошкам хоть малейший шанс, и они сожрали бы этих двоих живьём, не слезая со стола.

Какого хрена я так долго спала? Подобное зрелище случается раз в сто лет, а уж такого компромата на моей совести вообще никогда не водилось!

Мы ошарашено переглянулись с Ярой. Одновременно ухмыльнувшись, мы без лишних слов направились прямиком к ящику с выпивкой.

— О, Айра! Ожила! — пробасил Горшок. Он отпил прямо из горлышка и уставился на меня стеклянным взглядом. — Погоди, я что перебрал? Или у тебя глаза теперь как два чистейших янтаря?

Ответить я не успела. Лис, сорвав голос на очередном хриплом аккорде припева, вдруг оборвал песню на полуслове и пьяно качнулся в нашу сторону. Медленно он опустился на корточки у края стола, оказавшись со мной лицом к лицу. Ткань его водолазки скомкалась у самой груди, открывая нам всем вид на крепкое, влажное тело солдата.

— Посмотрите, кто пришёл… — вкрадчиво протянул он, цепко удерживая мой взгляд. — Айра, детка, мы тут поём о свободе, а твой вид так и просит совершить какое-нибудь преступление… Например утянуть тебя сюда, — он приблизился совсем вплотную шепча мне на ухо. — Или боишься, что твой суровый надзиратель узнает и снова накажет?

Боги, когда вся база успела узнать с кем я спала?!

Внутри всё перевернулось от злости, но показывать слабость перед этим рыжим провокатором было нельзя. Я медленно приблизилась и уставилась Лисёнку прямо в глубь зрачков, пытаясь прожечь его насквозь и понять, что же на самом деле скрывается за его пьяной, наглой ухмылкой.

— В твоих влажных мечтах, дорогой, — прошипела я, замерев в опасной близости от его губ, продолжая чеканить слова. — В твоих мечтах…

Я видела, как опасно сузились его глаза. Ладно, спишем это на перебор алкоголя, хотя интуиция и вопила, что его задело за живое банальная ревность.
Поздно вспомнил, Лисёнок… Ты сам поставил между нами крест, так что держи свои яйца при себе.

Натянув на лицо самую приторную, тошнотворную улыбку, я разорвала дистанцию и быстро отошла к ребятам. Сделав широкий шаг к Горшку, я бесцеремонно забрала у него стеклянный бутыль и отхлебнула. Крепкий ром мгновенно обжёг рецепторы, прокатившись жидким огнём по пищеводу и тяжело рухнул в желудок. Секунда — и алкоголь мягким щелчком ударил в голову. Затылок приятно онемел, а хмельная легкость наконец-то начала вытеснять из мыслей рыжую макушку Лиса.

— Раз шоу началось без меня, то наливайте штрафную! На трезвую голову этот цирк я не выдержу!

— Хорошо пошла, мелкая! — захохотал Харк, одобряюще хлопнув меня по плечу так, что остатки рома чуть не вылетели у меня обратно через нос.

Появляется, как чёрт из табакерки.
С каких это пор, Харк, мы играем в дружеские посиделки?

— И чего ты такой ласковый стал? — я прищурилась, сканируя его хмельную физиономию в поисках подвоха. — Решил задружиться с девчонкой, которую вчера презирал?

Харк бесцеремонно забрал у меня бутылку, сделал пару тяжёлых глотков и вытер рот тыльной стороной ладони.

— А нахрена нам враждовать? В одном дерьме варимся, — он протянул обратно ром, оскалившись. — Ты лучше колись, куда вас носило? Реально в низины попёрлись к тому проклятому колдуну?

Я резко выдернула алкоголь обратно, проигнорировав его издевательский смешок, и по-хозяйски рухнула на стул, закинув ноги на стол прямо среди пустых тарелок.

— Меньше знаешь, крепче спишь, Харк, — сделав ещё один крупный глоток, я почувствовала, как тепло окончательно туманит мозг. — Но если серьёзно, у меня в башке чистый лист… Пусто. Как в низинах.

— Ой, давай не гони, Айра! Мы тут вообще-то ждали кровавую драму в подробностях, — Горшок шумно хохотнул, толкнув массивным боком сидящую рядом Яру. — Ну скажи ей, Яр! Тебе же тоже жутко интересно, что там было?

Она лишь выразительно закатила глаза и попыталась вырваться из-под его руки.

Ну-ну… Судя по тому, как Горшок к тебе прилип, Ярка, сегодня ночью у вас будет бой… В горизонтальном положении и не только…

Бурная фантазия заботливо подсунуло воспоминание с Каем: холодная стена, в которую меня намертво впечатало его тяжёлое тело, и жёсткие, собственнические пальцы, до синяков сжимавшие бёдра. Я до сих пор помнила то сумасшедшее, похотливое чувство, когда он удерживал меня на столе, заставляя сходить с ума от его каждого рваного толчка. Внизу живота мгновенно разлился сладкий, томный жар. Я медленно выдохнула, выбивая хмельной морок из головы, и повернулась к Яре, торопливо пытаясь вернуть лицу безразличный вид:

— А где кстати, командир? Ты же сказала, что он здесь, — я принялась искать его глазами, по задымлённой сигаретами столовой. — И по какому поводу вообще такой эпичный разгул?

— С сегодняшнего дня он больше не капитан, дорогуша, — весело пропел полуобнажённый Вик, хватая очередную новую бутылку рома.

Сердце болезненно пропустило удар, а по венам разлился непонятный панический страх. Неужели его отстранили? Убрали из штаба? Земля на момент ушла из-под ног, а пьяный дурман выветрился за долю секунды.

— Да расслабься ты! — Вик заржал во весь голос, заметив моё перекошенное, побелевшее лицо. — Свободен капитан. Потому что теперь он майор! Обмываем повышение, Айра! А эта шикарная «поляна» для нас!

Тяжёлый, судорожный выдох облегчения сорвался с моих губ. Алкоголь снова мягко ударил в затылок, возвращая краски задымлённой столовой.

Что ж, товарищ майор… Пожалуй, я лично поднимусь наверх, чтобы проверить, насколько крепко Вы держите в руках свою новую власть.

Сделав ещё несколько больших, жадных глотков, я с грохотом опустила бутылку на стол и рванулась вверх. Ну как рванулась… ноги слегка повело в сторону, но хмель лишь добавил мне смелости. Сцапав чистый стакан, полную бутылку рома и немного еды, я решительно двинулась к лестнице.

— Сливаешься, огниво? — долетел в спину зычный бас Харка. — А как же обещанные штрафные?
Я бросила на него шутливый взгляд через плечо, вопросительно приподнимая бровь:

— Сливаюсь? Я иду обмывать новые звёзды! Кому-то же надо проследить, чтобы его фурнитура блестела, как у кота яйца.

Под двусмысленное улюлюканье отряда я направилась к лестнице и напоследок мазнула взглядом по столу. Лис расслаблено флиртовал с какой-то брюнеткой, улыбаясь ей прямо в губы, но мой взгляд заставил его оборвать их интимный диалог. Оставив девчонку без внимания, он проводил меня неотрывным взглядом, но я упрямо зашагала вперёд, чувствуя, как его хмельной взгляд сверлит мою спину до самых дверей. Ром в крови окончательно смыл неуверенность, и я решительно шагнула вперёд. Тёмный пустой коридор и поворот направо, вверх по лестнице.

Шаг, ещё шаг…

Качаясь из стороны в сторону, я каким-то чудом дошла до двери его кабинета. Не получив приглашения, которое мне в принципе было и не нужно, я одной ногой легонько пихнула дверь и боком, придерживая её плечом, ввалилась внутрь.
И первое на что я наткнулась — это было ошарашенное лицо Кая. Наш доблестный командир обложился стопками бумаг, как крепостным валом, забаррикадировавшись от веселого угара внизу. Настоящий бумажный замок, где в самом центре отсиживается мой «принц». Выстроил себе картонную крепость, надеясь пересидеть здесь ночь в одиночестве.

— Командииир… — сладким голоском пропела я, подходя ближе. Свои припасы я бесцеремонно грохнула прямо на его бумажный хлам. — Мои искренние поздравления! А Вы чего на вечернюю полянку-то не заглянули?

Удивление на лице растаяло за секунду, сменившись тяжёлым цепким вниманием. Он медленно отложил ручку на стопку отчетов, а его зрачки расширились, делая взгляд почти чёрным.

Воздух в кабинете разом стал душным.

— Ты слишком смелая для той, кто едва держится на ногах… — хрипло процедил он, но я видела, как его глаза намертво прилипли к моим губам, выдавая его с потрохами. — Закрой дверь с той стороны, Айра. Пока я не передумал выпускать тебя отсюда.

С видом полного превосходства и со словами «чтобы не марать твои важные бумажки», я обеими руками грубо скинула эти стопки со стола и тут же принялась воевать с упрямой бутылкой.

— Ты что творишь?!

Я одарила его в ответ очаровательной улыбкой, налегая на чёртову пробку всей силой, на которую была только способна.

О, мы сейчас поговорим новоиспечённый майор…
И поверь, градус в крови сделает этот разговор незабываемым.

Одним резким движением Кай перехватил мои запястья. Бутылка рома мгновенно оказалась в его широкой ладони, а сам он поднялся, нависая надо мной тяжёлой тенью. Ууух… даже страшно стало…

— Ты пьяна, — ровно, почти ласково произнёс он, но за этой интимной мягкостью скрывался такой холод, что у меня по спине поползли иголки. — Зачем ты тут?
Я хитро прищурилась и с силой дёрнула бутылку на себя, надеясь застать его врасплох. Бесполезно. Его пальцы держали стекло как влитые.

— А что, нам не о чем поговорить? — я вызывающе вскинула брови, подаваясь вперёд, пока между нашими лицами не осталось пространства.

Из горла вырвался нервный, пьяный смешок.

— Например, о том, что случилось в низинах? О том, почему я ни хрена не помню? И… вишенка на торте… что, чёрт возьми, было между нами? Или Вы считаете, товарищ майор, что трахаться со мной — это просто одна из Ваших служебных обязанностей?!

Слово «трахаться» повисло эхом в тишине кабинета, но Кай даже не моргнул. Он медленно отпустил бутылку и вместо этого жёстко, но безболезненно перехватил мои пальцы, прижимая к столу.

— Ты слишком сильно рискуешь, приходя сюда в таком виде и требуя «таких» откровений. Я умею быть терпеливым. Но, Айра, не испытывай мою силу воли… Мы обязательно поговорим обо всём, что тебя мучает. Но завтра, когда из тебя выветриться весь дешёвый ром. И поверь… на трезвую голову этот разговор понравится тебе гораздо меньше. А сейчас… на выход.

От его внезапного толчка я едва удержалась на ногах. Кай равнодушно опустился обратно на своё место и принялся перебирать остатки бумажного хлама, мгновенно вычеркнув меня из своей реальности. Стиснув зубы, я сгребла пальцами горлышко бутылки и зашагала к выходу, отчаянно пытаясь держать спину прямой.

Чёртов цербер! Напыщенный, бездушный ублюдок!

— И, Айра…
Мой шаг застыл на краю порога. Я замерла, а дурацкое сердце предательски застучало в ожидании банального «останься» или хотя бы «подожди».

— Бутылку оставь. С тебя на сегодня хватит.

О, Боги!!! Да я… его… гадёныш!

Внутри меня всё полыхнуло адским пламенем. Не помня себя от ярости, я резко развернулась и со всей силы швырнула бутылку прямо в его наглую физиономию. Кай, сука, даже взгляда не поднял — просто лениво качнулся головой в сторону, и стекло с оглушительным звоном впечаталось в стену за его спиной. Тёмный ром ярко брызнул во все стороны, пачкая карту и заливая территорию низин, отчего они стали казаться ещё чернее.

Секунда, две, три… Я ждала, что он сорвётся, рявкнет, бросится ко мне.

Но он лишь перевернул страницу отчёта.

— До завтра, Айра.

* * *