Из А. де Шенье. Диана. Буколика

В стихотворении «Диана» («Diane») автор ведет рассказ от лица миста, чем создает атмосферу живого присутствия и динамической экспрессии, восторженного восприятия событий, в центре которых стоит образ отважной и своенравной богини-охотницы. Мимические сценки рождены пылким воображением певца, своим поведением напоминающего сатира, влюбленного в нимф и подглядывающего за ними.

Стихотворение состоит из трех частей. Первая часть выдержана в форме одического приветствия и начинается обращением к богине лесов и гор, в котором почитатель культа Дианы перечисляет наиболее известные ее имена и эпиклесы (эпитеты). В эпизоде охоты живость повествования обеспечивается снижением аллегорического пафоса, соединением элементов мистериального и буколического нарративов. Воображение поэта рисует Диану, окруженную культовыми животными и нимфами, распрягающими оленей и кормящих их цветами.

Во второй сцене рассказчик передает свою тревогу из-за возможной опасности: он боится, что может стать невольным свидетелем купания царственной охотницы и ее прекрасных спутниц. Как свидетельствуют мифы, подглядывающему за богиней поклоннику грозит немедленная расправа если не от рук самой Дианы, то от приближенных к ней служительниц культа. Разгулявшееся воображение рассказчика проецирует сцену неминуемого бегства от возмездия разгневанной Дианы. В третьей части стихотворения поклонник, подглядывая за спящей богиней-вакханкой, любуется ее естественной красотой.

Во всех трех эпизодах Шенье плавно переводит динамическое описание в экфрасис с его зримостью и пластичностью. Особенности портрета Дианы, ее образа жизни, характера и поведения Шенье передает точными и меткими словами, кратко и живо  описывает ситуации, переходит от мифа к мифу, от настроения к настроению. С такой же стремительностью представлена палитра чувств влюбленного в богиню греческого певца – от страстной восторженности до ужаса и страха, от страха – к любовному томлению. В таком повествовательном ритме сказывается влияние на манеру Шенье новоаттических лириков, которым были свойственны особая «воздушная» поэтичность и живое воображение, способность передавать звуки и краски природы в ее циклическом развитии, вкус к свободе и независимости сельской жизни, исполненной движения и лиричности. При этом в божественных образах и персонификациях природы, в дионисийских сценах, в механизме мистериальной игры, атмосфере фестивальности, торжества, угадываются дух и стилистика эпохи Возрождения.
 
Стихотворение переведено 12.07.2014. В этой редакции напечатано впервые в сб. «Художественный перевод и сравнительное литературоведение», изд-во «Флинта».

I

Диана, Фэба, Артемида и Диктина,
Геката, Цинтия, Тривея и Люцина!*
Охотница Луна, бог Аполлон – твой брат,
Приветствую тебя в ночи у темных врат,
Хозяйка островов, лесов, озер и тропок,
И смуглых жителей пещер и дальних сопок!
Приди и усмири перевязью быка,
Рукой погладь его широкие бока,
В тунике до колен и с факелом горящим
Оленя удержи движением изящным.

II

В долине гулкой у подножья старых гор
Тебя найду в толпе среди твоих сестер.
На девичьих плечах свисают рысьи шкуры,
Но не скрывают грудь и стройную фигуру,
Туники до колен удобны при ходьбе,
Волнуясь, складки не мешают при стрельбе.
Вот замерла толпа у звонкого фонтана,
Сирена, Антиклея, Аретуза за Дианой
Вослед идут в леса веселою гурьбой,
Волков прожорливых идут сразить стрелой.
Я вижу ланей их, как нежными руками
Снимают упряжь с них и кормят их цветами,
Как гладят их они по бархатной груди,
Но лишь блеснет ручей прохладный впереди,
Я тотчас убегу. – Дианы гнев опасен,
Смертельна месть ее, и случай тот ужасен;
Обидчика найдет суровых дев конвой,
От страха спрячусь я среди листвы лесной.

ІII

Когда же в колчане иссякнут остры стрелы,
Диана скроется в тени густой омелы.
Дыханье затаит Богини верный пёс,
Глаз не сводя с нее, уткнувши в лапы нос.
Но, ухо чуткое, он слышит всякий шорох,
Ведь девы царственной покой ему так дорог;
Когда во сне ее рука скользнет в траву,
Он языком ее лобзает наяву.

Шенье, как мы видим, заново прочитывал греческие мифы и предлагал их в своем поэтическом пересказе. Так между Шенье и античными авторами возникала чувствительная связь, которая и создавала значительные отличия, как и между Шенье и Вергилием. В "Буколиках" Вергилия, как заметил Л.Баткин, символизация "основывалась на еще живой, бытующей мифологии, на реальных народных культах и верованиях, так что "Пан, бог Аркадии", пока отнюдь не стал свидетельством сугубой литературности и искусственности аркадийского уединения и упрощения. Аркадия ж была, так сказать, результатом первичной семиотизации деревенской природы и обычаев, их превращения в знаки высокой культуры. Поэтому у Вергилия пастушеская жизнь еще не лишена действительно сочных материалистических подробностей, а подчас и некоторой грубоватости во вкусе латинской комедии".  У Шенье этот процесс приобретает символически-книжный характер. Если взять за критерий буколики "семиотизацию деревенской природы и обычаев, их превращения в знаки высокой культуры", то можно считать в этом смысле итоговой в творчестве Шенье буколику LXXXIV : "Ma muse pastorale aux regards des Fran;ais / Osene point rougir d'habiter les for;ts. / Elle veut pr;senter aux belles de nos villes / La champ;tre innocence et les plaisirs tranquilles; / Et, ramenant Pales des climats ;trangers, / Faire entendre ; la Seine enfin de vrais bergers. / Elle a vu, me suivant dans mes courses rustiques, / Tous les lieux illustres par des chants bucoliques. / Ses pas de l'Arcadie ont visit;s les bois, / Et ceux de Mincius, que Virgile autrefois / Vit ; ses doux accents incliner leur feuillage…" В интертексте этого стихотворения фигурируют прославленные авторы буколик: Бион, Мосх, Феокрит, мудрый Геснер. Присутствует обязательный идиллический реквизит: ручьи, нивы, девы с кротким взглядом, тихие гроты. Доминирует беспокойная пылкость утопического "века любви" (age d'amour), "несуетного" жизненного идеала,  позднее "заимствованного" не только романтическими поэтами, но и авторами постромантической эпохи.

Примечания
*Фэба, Диктина, Геката, Цинтия, Тривея, Люцина – имена-эпиклесы Дианы-охотницы,  римского аналога греческой Артемиды.