24 Переезд

 Последние слова я едва смог расслышать. Голос Леонардо упал до еле слышного шёпота. Зрачки сжались в крошечные точки, почти неразличимые, на фоне светящейся ярко-голубым, радужки. Даже сейчас его тело всё ещё помнило те ощущения и реагировало на воспоминания. Я сжал его ладонь в своей и она оказалась ледяной, а ведь перед началом рассказа была почти тёплой.

 Я держал его за руку до тех пор, пока его взгляд не вернулся в норму, а рука не нагрелась от тепла моей.

— Всё уже позади. Ты всё прожил, оно ушло, — я постарался утешить и успокоить его, но не знал пока, насколько мне удалось сгладить его ужас перед прошлым.

— Я думал, что пережил и забыл. Но стоило только начать пересказывать всё тебе, как оно снова ожило. Словно было вчера. Но после этого и впрямь стало легче. Что ж. Я расскажу дальше. О закате следующего дня, когда я покинул Кармонт и стал жить с Марианной. Это был долгий период. Такой же долгий, как с Георгом, по времени, но гораздо более тяжёлый. Я едва не сломался тогда... Знаешь, что меня удержало? Видение. О тебе. Первое, но не единственное. Я дойду до этого. Но...

— Не торопись. Я повторял тебе это много раз. Я выслушаю всё до последнего слова. Тебе просто нужно рассказать то, что ты хочешь рассказать. По порядку. Так мы не запутаемся, я не запутаюсь. И ты снимешь свой груз. Освободишься от него наконец.

— Мм... так и сделаем. Я тороплюсь, сам не знаю куда. Наверное, это привычка появилась от того, что у меня никогда не было достаточно времени, чтобы рассказать хоть что-то. Первый раз я так долго и подробно говорю и ты слушаешь меня. Не обрываешь, поддерживаешь, — Лео улыбнулся и на щеках появился едва заметный румянец. — Не знал, что так приятно, когда тебя слушают и понимают.

— Да. Всё когда-то бывает в первый раз. А мне вот никогда ещё не приходилось не то что слушать, даже читать что-то подобное тому, что я слушаю сейчас. Это невероятно. Я уже говорил, но скажу ещё раз: ты прекрасный рассказчик. Каждый твой рассказ заставляет меня желать узнать дальше и больше.

— Ты мне... Не льстишь. Но я всё равно... Мне приятно, но я смущён. Спасибо... Что ж. Значит расскажу о закате и ночи отъезда. Всё равно остаток ночи после ритуала и весь следующий день я провёл в летаргии. Я даже не помню, как меня забрали из подвала и отнесли в комнату. И не имею ни малейшего понятия, кто это сделал.


 На закате Леонардо пришёл в себя. Он видел, как в щель между ставней светят красные лучи заката, опускаясь всё ниже. Комната постепенно погрузилась в вечерний сумрак, сменившийся ночным через час. Небо почернело, а на нём засияли звезды. Леонардо плохо чувствовал тело, оно казалось чужим и непослушным, но всё же встал с постели и дошёл до окна, чтобы распахнуть ставни и окно.

 Жёсткий порыв холодного ветра привёл его в чувство быстрее душа. Рванул в лицо и раздул волосы. Ударил по щекам и в грудь, леденя и без того замерзшее тело. Звезды перемигивались в небе, они будто подбадривали его. Но в душе царил мрак безысходности. Его князь не пришёл. С одной стороны юный вампир был рад этому, с другой — князь Георг был его создателем, эту связь было не разорвать никаким ведьминским ритуалом. Ритуал лишь добавил ещё одну, к уже имеющейся.

 Оковы ведьмы сейчас незримо врастали, шевелились где-то там внутри. Они, как шипастые змеи, переползали там с места на место, словно ища более удобное положение.

 Его передёргивало от омерзения каждый раз, когда они двигались и царапали кости и горло. Если бы это осталось постоянным ощущением, то Леонардо готов был бы отрубить себе руки или голову, лишь бы не чувствовать и дальше этих шевелений.
 Он закричал в открытое окно, выплёскивая всё, что мучило его, в этом крике, переходящим в рык, а затем и в вой.

 Он даже не услышал, как открылась дверь и в спальню вошёл князь Георг.

— Сокровище моё, ты очнулся, — привычное обращение, но голос звучал отстранёно, будто он говорил по привычке, не вкладывая особого смысла в эту фразу.

— Да... Мой князь, — Леонардо обернулся и внимательно оглядел князя с головы до ног.

 Ничто больше не напоминало в его облике того жуткого истощения, которое случилось вчерашней ночью. Всего один день прошёл, а он уже восстановился полностью. В идеальном костюме из винного бархата, с идеально уложенными волосами. Он улыбался, но в улыбке не было обычной доброй насмешки, или даже сарказма. Взгляд красных глаз был ледяным.

 Леонардо понял, что добился своего и князь от него отказался. Совсем. Если он и призовёт его к себе потом, то только, чтобы использовать его дар. И больше не будет их ночей с фолиантами и доверительными беседами, объятий и нежности. Почему-то стало больно в груди, даже больнее, чем от пут ведьмы, которые продолжали царапать изнутри.

— Я рад, что ритуал прошёл без запинок, — в его голосе не было радости, но и других эмоций тоже не было. — Твои вещи уже отнесли в машину. Если у тебя нет каких-то особых пожеланий, то иди. Марианна Руствер ждёт только тебя. Ты будешь делать теперь то, что хочет она. Раз мои слова до тебя не доходят.

— Да, мой князь. Как прикажете, — он давился словами, но не сказать было нельзя.

 Шагнул от окна и хотел было уже пройти мимо князя, когда тот вдруг схватил его за руку, притянул к себе, сжав в объятиях, оставил ледяной, но полный жадности, поцелуй на прощание и с силой оттолкнул от себя за дверь.

— Однажды ты поймёшь. А пока убирайся с моих глаз, пока я ещё могу держать себя в рамках!

 И Леонардо побежал со всей скоростью, на которую был способен. Огромный внедорожник, чёрный и блестящий стоял у распахнутых ворот, ожидая лишь его. Он нырнул в открытую заднюю дверь и захлопнул её, отрезая себя от внешнего мира. Автомобиль сразу же завёлся и плавно выехал на дорогу.

 Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Он даже не услышал, что сказала ему ведьма, которая сидела на соседнем сиденье. Обхватив голову руками, он пытался справиться с дикими эмоциями, что разрывали изнутри.

 Что это было? Зачем? Почему? Он не мог осознать и принять. Боль от ритуала терзала его горло и руки, а сердце разрывалось непонятно от чего, чему он не знал названия.

 Ведьма кинула ему пакет с кровью. Это выбило Леонардо из его раздрая чувств, вернув часть самообладания.

— Ешь, дитя ночи. Ты голоден. После ритуала у тебя осталось мало сил. Плохо контролируешь себя. Это недопустимо.

 Он зыркнул на неё исподлобья, но пакет всё же прокусил, нарочито показав ей клыки. Марианна душила его своим запахом, тут, в машине, он казался особенно мерзким. Крупными глотками, почти не чувствуя вкуса, он выпил пакет и вопросительно глянул на ведьму, приподняв бровь.

 Та качнула головой в сторону двери. На ней и правда был закреплён удобный пакет под мусор.

— Поговорим? Или будешь играть недотрогу? — Марианна вернулась к тёплому, баюкающему тону, плавно растягивая слова. — Нам нужно познакомиться поближе, узнать друг друга получше. Понимаешь, что я имею в виду?

— Ещё как. Я послушаю ваши правила, госпожа, но потом хочу получить ответы на свои вопросы. Так ведь будет честно? — он вложил побольше наглости в тон, скрыв за ним весь свой ужас перед ней.

— Честность? Какое интересное слово, — Марианна задумчиво постучала длинным острым ноготком по подлокотнику, разделявшему широкое сиденье на две части. — Даже не знаю. Если ты вежливо будешь спрашивать меня, то почему бы и нет.

 Она улыбнулась, мягко, растянула губы, он бы поверил, но глаза выдали. Взгляд синих глаз остался холодным. Она играла сейчас, не хуже князя Георга. Даже лучше. Искусно баюкая ядовито сладким голосом его тревоги, усыпляя бдительность.

— Милое дитя ночи. Наша связь сейчас для тебя довольно неприятна. Но это пройдёт и ты привыкнешь к ней. Боль оставит тебя, но если ты посмеешь даже подумать о том, чтобы причинить мне вред, она не даст тебе этого сделать. И тогда нынешнее состояние ты будешь вспоминать с желанием вернуть его. Я к тому, что связь будет причинять тебе боль, каждый раз, когда ты будешь противиться мне и моим приказам. Можешь проверить сейчас. Например, попробовать напасть на меня.

 Она опять улыбнулась, на этот раз в глазах заплясали искорки веселья, искреннего. Она неподдельно веселилась, предлагая ему проверить работу связи.

— Откажусь. Не имею ни малейшего желания сейчас это делать, — он нахмурился и сжал с силой зубы. Сорваться было нельзя.

— А потом? Аха-ха-ха-хах! Можешь не отвечать, я и так знаю. Что ж. Повеселились и будет. Значит так, ты будешь слушать и запоминать. Я даю тебе приказ один раз, он не обсуждается и выполняется. В ином случае я буду наказывать тебя. Как? Разнообразно. Не люблю повторяться, а фантазия у меня весьма богатая. Не советую испытывать пределы моего терпения. Я не князь Георг, который носился с тобой, как с хрупкой вазой. Мои методы совсем другие. И мой первый приказ: выполняй всё без лишних слов, так будет спокойнее нам обоим. Я не стану просить невозможного, но за возможное буду спрашивать сполна. Мы едем в Фенкрофт Фолл, ко мне домой. Дом не в самом городе, но тебе понравится там, я уверена...

 Вот в этом Леонардо сильно сомневался, но озвучивать не стал. Ведьма разливалась певчей птичкой, расписывая дом и сад. Он понял, что дом находится где-то в скрытой лощине, в самой чаще леса за городом. Идеальное место для тёмной ведьмы.

 Тягучая патока голоса ведьмы погрузила бы его в сон, но душный воздух в машине, пропитанный лавандой и тленом, не давал этого сделать. Она говорила о правилах поведения в ковене, о том, что он будет сопровождать её везде. О том, что его кровь станет прекрасной основой для её опытов зельеварения. Было похоже, что ей долго не удавалось говорить так много. Она наслаждалась звуками собственного голоса, нисколько не заботясь о том, что чувствует её слушатель.

 Он же неотрывно рассматривал её. Лицо, волосы, тонкую шею в относительно скромном вырезе атласного чёрного платья. Колье с крупными сапфирами лежало в вырезе, не вызывающе, а элегантно, подчёркивая цвет её глаз, обрамлённых густыми чёрными ресницами. Губы двигались, произнося слова, иногда растягиваясь в улыбке, придававшей очарования и мягкости чертам красивого лица.

 Она знала, что он смотрит. И ей нравилось, что он смотрел. Она была уверена в своей красоте и привлекательности для него. Наслаждалась его пристальным вниманием. А он видел за этим невинным обликом ту ведьму, что провела ритуал прошлой ночью. Вместо сапфировых очей, видел чёрные бездонные провалы, клубящиеся тёмной магией. Вместо розовых губ, видел раззявленный рот с чёрным контуром, изрыгавший заклинание, связавшее с ней. И шёлковые чёрные локоны, лежавшие на плечах и груди, казалось, вот-вот задвигаются сами по себе и станут чёрными блестящими змеями —  свяжут, задушат, опутают прочным коконом, который не разорвать даже силой вампира.

 Но она не замечала его эмоций, а он старался не выдать их. Спрашивать что-то он передумал.

 Поездка прервалась на рассвете, они остановились в гостинице по пути. Ведьма поселила его в соседнем номере, но запечатала дверь. После душа Леонардо упал в кровать, даже не одевшись. А когда проснулся, то ведьма сидела рядом, рассматривая его с ног до головы. Он вздрогнул и сел, прикрывшись полотенцем, слетевшим во время сна.

— Одевайся, дитя ночи. Поешь по пути, — после ночных словоизлияний этот краткий приказ почти оскорбил.

— У меня есть имя.

— Имя? Тебе надо заслужить, чтобы я называла тебя по имени. Не считая знакомства, где я была вежлива из уважения к князю Георгу. Ты ничем пока не проявил себя.

 Она вышла из номера, взметнув иссиня чёрными юбками нового наряда. Леонардо оставалось лишь удивляться, сколько же платьев она возила с собой, если меняла их каждый день.

 Одевшись, он спустился к машине и получил внутри свой пакет с кровью. И снова дорога. На этот раз ведьма молчала, читая толстый фолиант на незнакомом языке. Леонардо всю ночь смотрел в окно, пока поля и дорога через них не сменились лесным массивом. Он почти сразу понял, что они подъезжают.

 Водитель был из клановых. Но машина точно не была собственностью клана. Значит, он уйдёт, когда они доедут. А Леонардо останется с ведьмой наедине. Колючий комок в груди начал колоть, раздирая, едва затянувшуюся рану в душе. Он начал медленно считать деревья, что росли по обеим сторонам узкой дороги. Тёмные стволы древних сосен возносили свои кроны так высоко, что он не видел из окна их вершин. Они густо стояли рядом друг с другом, напоминая незыблемую стену. Он сбился со счёта на двухсотом примерно. Но зато эмоции угасли, оставив после себя относительное спокойствие.

 Он даже начал смиряться с запахом ведьмы, всё равно, кроме него, он ничего не чувствовал. Даже приоткрыв окно, не смог перебить его лесным ароматом.  Тошнота накатывала волнами, одна за другой, не оставляя ни на мгновение. Затылок опять начало сдавливать приступами боли. Он сжал зубы посильнее и бездумно смотрел в окно весь остаток пути, на мелькающие мимо стволы.

 Спустя примерно ещё час поездки, перед самым рассветом, они въехали в лощину. Она открылась резко, без плавного перехода. Деревья расступились вдруг и взору открылась, залитая светом заходящего месяца, долина. Она была широкой, необъятной в своей открытости. После леса показалась невероятной. Но Леонардо лишь подумал, что приехал из одной клетки в другую. Более просторную и красивую в своей свободной запущенности. Покрытую бескрайними волнами диких трав и цветов, колышущихся на ветру.

 А в центре стоял дом. Нет, не так. Там стоял Дом. Монументальный, собранный из тяжёлых сосновых брёвен, с множеством крыш, окон, балкончиков и башенок, с кучей пристроек; в окружении поля с аккуратными рядами трав, цветов и кустов. Он производил впечатление чего-то древнего и живого, тёмного, но не злого. Он дышал и смотрел на них, как они подъезжали. Оценивал. Взвешивал. Ждал. И сейчас этот дом приближался. Никаких ворот и оград, дорога просто вела к порогу из высоких резных ступеней, потемневших от времени.

 Двигатель затих и ведьма, потянувшись, захлопнула книгу, которую читала всю поездку. Выпрыгнула из машины и застыла на месте, раскинув руки в стороны.

 Леонардо вылез за ней, помог вампиру-водителю вытащить из багажника машины чемоданы и сумки. Они встали за спиной ведьмы, ожидая её приказов.