25 Дом

 Дом, о котором рассказывал Лео, я знал. Нет, я не был в том месте ни разу. Но весь город, я в том числе, знали, что он существует. Ковены веками пытались его отыскать, но не могли. Он ушёл в чащу сам, много веков назад, по собственной воле. И никто не знал, почему он бросил своих подопечных. У него не было громкого имени, его называли просто Дом. Но за этим словом стояла очень долгая история, часть которой была сохранена в архивах города, часть в личных архивах ведьм, а ещё были знания о Доме у фей. Но мы не спешили помогать его искать. Потому что Дом был живым воплощением силы, не желающим, чтобы его тревожили по пустякам.

 Почему он выбрал Марианну? Открылся ей и пустил в своё нутро? Без его воли, она бы никогда не отыскала его. Значит Дом увидел в ней что-то, кроме тьмы, о которой говорил Лео. Дом уважали и берегли, пока он был на виду. Но даже когда он скрылся ото всех, о нём помнили. Ведьмы постоянно ходили в чащу и проводили там ритуалы, призывая его вернуться к миру, явить себя и открыть свои двери ковену. Каждая ведьма мечтала стать его гостьей. У него не могло быть хозяйки. Верховные ведьмы ковенов знали это. Он лишь помогал по собственной воле детям магии, никогда по принуждению.

 Делился силой и знаниями, открывал дороги к скрытым силам, или к сокровищам, которые лежали в древних руинах и подземельях леса вокруг. И когда он ушёл, ведьмы ослабели.

 Я читал, что есть и другие Дома, моложе, проще характерами, с которыми можно было договориться. Но не с этим. Он был самым первым, самым сильным, самым старым и видевшим зарождение первого Ковена и становление первой Верховной.


 А Марианна стояла с раскинутыми руками и смотрела в чёрное небо. Она шептала что-то на древнем языке ведьм. Это было похоже не на заклинание, а на рассказ. Говорила с Домом, а он слушал. Возможно даже отвечал ей.

 Леонардо физически ощутил вдруг, как от Дома потянулось что-то и коснулось его, обняло, проникло под кожу, изучило и… Отступило. Ненавязчиво огладило холодком по макушке и выдохнуло в лицо всё той же прохладой. Успокоило тревогу, стёрло часть печали из души, сделав её чуточку меньше и незаметнее.

 Он мысленно поблагодарил за это, зная, что его услышали даже так. В груди перестало сжимать, а мысли стали легче и обратились к будущему. Крохотная искра надежды вновь начала мерцать внутри, грея.

 Наконец, ведьма опустила руки и повернулась к ним:

— Ты, — она указала на водителя рукой, — можешь быть свободен. Передай мою благодарность князю Георгу. И скажи, что я выполню свою часть сделки обязательно. Ты же, дитя ночи, неси багаж в дом.

 Водитель молча поклонился и растворился во тьме, напоследок сверкнув клыкастой ухмылкой. Разумеется, он был рад избавиться от общества ведьмы и опального соклана. Он вернётся в клан и доложит, а потом по углам разнесутся сплетни о незавидном положении, в котором оказался бывший любимчик князя. Скорее всего, эти сплетни уже ходят, но будут теперь ещё и подкреплены рассказом очевидца. Но это не волновало.

 Леонардо поднял первую пару чемоданов и отнёс их по ступенькам внутрь дома, чья дверь бесшумно распахнулась, приглашая войти. А когда он занёс последние сумки, ведьма уже стояла рядом с ними.

— Твою комнату покажет тебе сам дом, позже. Мои вещи не трогай, здесь есть кому их отнести. Свои тоже пока оставь здесь. Иди за мной.

 Сжав зубы посильнее, он пошёл за ведьмой, хотя хотелось сбежать подальше. Тёмные коридоры вспыхивали огоньками магии под потолком, пока двое шли, подсвечивая им путь впереди. Тёмные доски пола тихо поскрипывали под ногами, а по стенам бежали сумрачные тени, будто провожая.

 Вампир следил за ними боковым зрением, отмечая, что тени тянулись к Марианне, льнули к ногам, обнимали за плечи, гладили по волосам. Но это были совсем не те, что показались на ритуале. От этих исходило спокойствие, они не вызывали страха.

 Стук каблуков Марианны звучал как-то неправильно в этой древней тишине. Этот звук казался чужеродным, грубым. А её ореол лаванды и тлена кощунственным смрадом искажал запах самого дома, пахнувшего сухой листвой, пылью, сосновой смолой и свежестью луга.

 А тем временем она привела его в свою спальню. На секунду в его голове промелькнула мысль о том, что Марианна захочет его в свою постель, ужаснула. Но, на его счастье, оказалась ошибочной.

— Сядь, дитя ночи, поговорим, пока не настал рассвет, — она опять улыбалась ему только губами, указала на кресло у окна.

 Второе стояло напротив и меж ними столик, будто вросший в пол, или выросший из него. Толстая ножка из витых корешков, или веток, и столешница, похожая на сухой толстый лист неизвестного растения круглой формы. Его бурая поверхность глянцево блестела в свете тёплого жёлтого светильника на потолке.

 Он сел в кресло, удобное и, тоже похожее на сплетение корешков-веток, с набросанными в него подушечками для ещё большего удобства.

 Смотреть на ведьму не хотелось, но не посмотреть было нельзя. Слабостей не прощают. Он задавил страх и заглянул в синие глаза, однако в них не отразилось ничего.

— Спокойнее, дитя ночи. Звать тебя милым больше не стану. Потому что ты не такой. Сейчас ты опасен даже для себя самого. Слушай меня и запоминай. Я помогу тебе, ты поможешь мне. Сейчас ты дашь мне часть своей крови, чтобы я могла начать создавать рецепт. Это будет довольно любопытно, найти средство, которое будет удерживать твою силу в узде. Это вызов моим способностям. Проверка моих знаний и умений. Поэтому я согласилась помогать. Ты должен будешь пить эти опыты. Неудачи будут. Я уверена в этом. Но они не ядовиты, скорее всего. Если только самую малость, но не смертельно, точно. Убивать тебя нельзя. Ахаха. А пока я собираю кровь, расскажи мне, что ты знаешь о природе вампиров?

 Достала из шкафчика возле двери инструменты, склянки с пробками из хрусталя и оголила ему запястье. Точным движением вогнала иглу, не заботясь о жгуте, подставила склянку под капли, что медленно и неохотно начали вытекать в её прозрачное нутро. Почти чёрная кровь заполняла её слишком медленно, на взгляд Леонардо. Ему пришлось дышать *её* запахом близко, хотя и так вся комната пропахла ею. Тошнота вернулась сильнее, но он сдерживался, как привык. Боль от иглы была не сильной, куда больнее было осознание, что сейчас он не принадлежит себе, снова.

 И он рассказал, частью то, что рассказал ему князь Георг, остальное он приправил словами из видения про проклятых людей. А взгляд был приковал к действиям ведьмы, словно держась за эти детали разумом, чтобы не потерять себя.

 Ведьма рассмеялась, она собрала уже кровь и села напротив и начала объяснять:

— И да, и нет. Первая часть твоих знаний полная чушь. Вампиры не мертвецы. По крайней мере, не полностью. Они сами не до конца понимают свою природу. Как бы твоё сердечко билось, если бы был мёртв? Не отвечай. Ты жив, но не так, как обычный человек. Это и правда проклятие. Очень сильное, другого варианта быть не может, когда речь идёт о наказании братьев-демиургов. Вторая часть, про легенду, правдива. Однако, ты не знаешь всего о себе. Я тоже знаю не всё. Но я изучала, размышляла и раскладывала эти знания. Мне помогали. Твоя жизнь человека закончилась, когда проклятие взяло над тобой верх. Но это не конец жизни, это новая жизнь, пусть и иная.

— Я помню, как умер, — он был уверен в своих словах.

— Чушь! — при этих словах Леонардо вздрогнул и сжался в кресле, крик ведьмы пугал. — Умерла только часть тебя, но не ты. Ведь твоя душа при тебе. Ты мыслишь, двигаешься, твоё сердце бьётся, а что до остального… Ко всему можно привыкнуть. Тебе надо перестать смотреть на себя, как на чудовище. Возможно, я повторю слова князя Георга, но вот что: ты не чудовище, ты иная форма жизни. Сильный, практически бессмертный и имеешь дар, за который многие отдали бы всё, что имеют, лишь бы обладать им в полной мере. Поэтому я не потерплю от тебя чуши про мертвецов. Если будешь слушать меня, то станешь сильнее, даже может сможешь влиться в общество людей так, что они не будут замечать твоё проклятие. Растворишься среди них. Оборотней ты, конечно, не обманешь, но остальных — вполне. Но это в будущем. Пока же нужно справиться с твоим даром, иначе он убьёт тебя быстрее, чем огонь костра. Князь Георг оставил тебе несколько флаконов со своей кровью. Их хватит на пару месяцев. За это время надо найти альтернативу. Если будут видения, записывай всё и приноси записи мне.

 У Леонардо ёкнуло сердце, когда она сказала про кровь князя. Неужели он..? Почему? Но ответ ему уже был известен. Князь Георг не привык раскидываться ценными активами. А Леонардо, в его глазах, был особенно ценным. Престижный дар, который можно использовать на благо клана. Он прикрыл глаза и досчитал до пяти, кивнул ведьме:

— Это всё? Или будут ещё приказы?

— Ха-ха-хах! Забавное ты, дитя ночи. Приказы? Нет. Но подумай о том, что я тебе рассказала сегодня. Можешь думать, пока будешь лежать у себя. Хоть весь день. И перестань уже дуться на меня. Князь прав, ты ведёшь себя как неразумное дитя. Эти вспышки агрессии недопустимы. Проявляй уважение, тебе меня нужно будет сопровождать в Ковен завтра. Я обязана тебя представить, как своего нового подопечного. Не опозорь меня и я награжу. Или будешь наказан.

— Я понял.

— Тогда иди к себе. Дом покажет куда.

 Он в самом деле показал. Стоило выйти из комнаты, как по стене, вдоль неё тонкой лентой побежали крохотные искорки, указывая нужное направление. Дом привёл его в спальню на втором этаже, довольно далеко от спальни ведьмы на первом. Это обстоятельство вызвало радость у вампира не меньшую, чем находка в комнате своих вещей.

 Он медленно раскрыл одну за другой все сумки, осмотрел. Вещи все лежали в идеальном порядке, аккуратно разложенные по типу и цвету. Он вздрогнул, когда присмотрелся повнимательнее. Эти вещи складывали не рабы. Князь. Только он мог так сложить, особым образом, рубашки и пиджаки. Не доверяя рабам, он сам позаботился о вещах.

 Дыхание сорвалось, он начал хватать воздух, который будто исчез. Стоя на коленях, в окружении открытых сумок, он чувствовал, как задыхается от непонятного ощущения пустоты и вместе с тем переполненности. Кровь прилила к голове, застучала болью в виски, застлала взгляд алой пеленой.

 Он тихо завыл и упал, свернулся калачиком на полу, так и не отыскав кровь, нужную сейчас, как никогда. Всхлипнул, чувствуя, как *оно* начинается. Его выбросило в темноту, отрезав тишину дома и стук крови в ушах, комната исчезла, боль тоже ушла.

 А он увидел светлое пятно впереди. И пошёл к нему в пустоте. Ни единого звука вокруг, но зато он видел. Комнату и три фигуры в ней. Светлые волосы, легкие платья. Женщины. Кажется, одна из них была почти седой. Они сидели за круглым столом, который он узнал по большой зарубке сбоку столешницы. Это он в детстве пытался разрезать толстый кусок замороженной курицы, но нож соскользнул на стол, оставив на нём шрам.

— Мама… — выдохнул он беззвучно, — Марика, Дарика…

 Они заговорили, и он услышал голоса, но не услышал слов, словно был под водой. Но он видел. Размытые лица,  знакомые жесты, врезанные в него памятью. Они были там. Он смотрел и на них и жадно пытался увидеть больше, тётче. Разглядеть забытые лица родных. Не вышло. Темнота наступила неожиданно, погасив свет в комнате и отрезав его от них.

— Нет! — Он закричал, но не услышал себя. — Верни всё! Покажи ещё!

 Отчаяние заставляло его зажмуривать глаза. Он не хотел возвращаться. Но вернулся.

 Он снова завыл в голос, поняв, что вернулся в реальность. Тоска была сильнее боли физической. Послышался хруст. Он даже не понял, что сломалась его рука, на которую он неловко повернулся, когда пытался удержать видение. Следом его выгнуло так, что захрустели позвонки. Кажется пара из них треснула.

 Он почти отстранёно отслеживал ломающиеся одну за другой кости. А вот порвались связки на плече, руку выкрутило под немыслимым углом, перекрутило. Запястье посинело и треснуло. Леонардо захрипел, сжимая зубы. От боли и кровавой пелены перед глазами перестал видеть чётко.

 Отёр ладонью текущую из глаз кровь и вывалил на пол вещи из первой попавшейся сумки. Там не было искомого. Следующая сумка тоже оказалась не той. Хрустнули пальцы на второй руке. Он взвыл, но перевернул следующую, дотянувшись до неё с усилием. Князя рядом не будет. Он должен был научиться жить без него. Урок жизни уже начался.

 Ампулы с кровью нашлись, по закону подлости, в самой последней из сумок, на дне. Деревянный резной ящичек с удобным замочком-крючком. Изящный, с бархатной обивкой винного цвета изнутри. Его точно выбирал князь Георг. Внутри лежали ампулы с его кровью, издевательски поблескивая в тусклом освещении новой спальни. Каждая в отдельной ячейке. Бери и пей.

 Он с трудом вытащил и раскусил зубами одну, потому что не смог открыть пробку сломанными пальцами. Заглотил порцию крови и выплюнул осколки изо рта.

 Дождался, пока приступ отпустил и начал вправлять переломы. Один за другим. Раньше этим занимался князь Георг. Теперь он должен был сам это сделать. Пока регенерация не взяла своё. Чтобы не ломать потом снова, после неправильного сращивания.

 А после он по стенке дошёл до ванной комнаты, чья дверь приветливо приоткрылась, стоило ему только подумать, что нужно бы помыться и сменить одежду. Ванна была большой и уже исходила паром и ароматом хвои. Он пролежал там какое-то время, даже успел задремать. Когда же он вылез, то все его раны уже зажили.

 Он немного удивился, потому что обычно это занимало много времени, с тех пор, как сила вышла из под контроля. Дошло до него быстро и он поблагодарил Дом за его заботу. Он был тронут тем, что это древнее строение позаботилось о нём.

 Гора вещей на полу по случайности осталась чистой, а кровь с пола от его ран куда-то делась уже, вместе с осколками стекла.  Он выбрал одну из рубашек, белье и брюки. Оделся, не глядя в зеркало, и упал на широкую кровать. От белья на ней тоже пахло лесом. Ставни на окне вдруг закрылись, не оставив ни единой щели, и светильник погас, словно намекая, что рассвет уже тут.