Друг мой Ольга - 1 глава

1 глава.


Летние каникулы. Все экзамены позади. Мы теперь не первокурсники - мы второкурсники. И это придавало особую гордость, осознание, что мы не "желторотики", мы студенты, которые выше однокурсников по своему статусу. И теперь мы мы можем называть первокурсников "желторотиками". Конечно, не пренебрежительно, а с особой теплотой... Так относятся старшие в семье к младшим членам семьи.

Наша компания ещё с весны задумала поход и даже выбрала маршрут... Но этот маршрут единогласно мы изменили неожиданно для всех и вдруг... Наша новая знакомая Ольга предложила нам такой вариант, от которого ни у кого не возникло даже доли сомнения, чтобы жалеть о изменении ранее выбранного маршрута. Она предложила нам присоединиться к поисковому отряду "Надежда", который как-раз отправляется именно в то время, что и нами было намечено, в белорусские леса, в места боевых сражений времён великой отечественной войны.

На сборы ушло пять дней. Запись в отряд, инструктаж, оборудование, экипировка и знакомство со всеми членами отряда.

Штаб отряда находился в центре Москвы в одном из подвалов дома довоенной  постройки. И это придавало нашему решению особую значимость... И, конечно, романтика... А мы все, без исключения, были романтиками.

На белорусском вокзале к нашему отряду присоединились группы других таких же отрядов и группа военных, откомандированных к нам для особых поисков, связанных с применением их военных специальностей. Двое военных были с собаками, которые сразу привлекли внимание всех собравшихся. Красивые, статные две овчарки. Которые были настолько воспитанными, что..., когда наши руки потянулись к ним, чтобы погладить, спокойно сидели, позволяя себя погладить. Только внимательно смотрели на своих хозяев, ловя каждый жест их, каждый взгляд.

Кто бывал в таких походах, знает значение выражения - "гружённые всем и вся... до зубов"... Вот такие мы и прибыли к конечному пункту нашего назначения.

За время дороги мы все перезнакомились и уже было ощущение, что друг друга знаем давно... А собаки уже не смотрели внимательно на своих хозяев и спокойно реагировали на наши объятия.

Наш лагерь находился в глубине леса и выглядел как настоящий военный лагерь, так как палатки были военные, наша экипировка и, конечно же, наша дисциплина. Всё было, как у военных. Начались наши военные дни и, что нас всех особенно устраивало, предполагались они до конца августа. А это целых два с половиной месяца романтики...

Ольга появилась в нашей компании случайно. Мы её никогда не видели и вообще о ней ничего не знали. Она пришла в наше музыкальное училище переводом из другого музыкального училища, причём ближе к окончанию нами первого курса. Просто, однажды в столовой, когда мы несли свои тарелки с супом к своим столикам, мы столкнулись... И, конечно же, содержимое тарелок коснулось всех, кто участвовал в этом столкновении. Были и досада, и возмущения, и недолгие повышения голоса... Но, всё обошлось. Разошлись мирно. И даже сели за один столик... Вот так мы все и познакомились с Ольгой. А уж, когда мы отмечали окончание первого курса, а потом гуляние по ночной Москве, нас сблизили ещё больше. Ольга стала полноправным членом нашего коллектива. Но... До конца она, всё-таки, не раскрывалась.

Военная обстановка нашего лагеря всех устраивала. Дисциплину никто не нарушал. Приказы командира выполнялись и нареканий от командира ни к кому не было. Но самое любимое время было, всё-таки, вечерние посиделки у костра. И это единственное время, когда командир не применял к нам военные требования. Отбой у всех был свой. Главное - это подъём утром. И никакие отговорки не подойдут, вплоть до исключения из отряда. Единственное, что принималось - это по медицинским показаниям.

Вечерние посиделки почти всегда переходили в ночные. Конечно, все молодые, энергичные. Усталость, как "рукой смывало". Шутки, анекдоты, весёлые истории, пение под гитару.

И вот только тогда я узнала про Ольгу всё. Или почти всё. Она открылась мне неожиданно для меня. И, думаю, для себя тоже.

Она под гитару пела песню на слова С.Есенина "Песнь о собаке" -

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят...

Она пела и слёзы катились по её щекам... Мы все, сидящие у костра плакали... Только плач у всех свой... Не всегда он открыт для окружающих...

Когда она закончила петь и отложила гитару, посмотрела на нас совсем другими глазами... В них было столько боли, что я невольно вздрогнула... А все сидящие сидели и молчали, каждый думая о своём. И слышен был только треск горящего костра и звуки ночного леса...

- Люб, пойдём пройдемся - предложила мне Ольга.

- Пойдём - коротко ответила я.

Мы ушли недалеко от лагеря и сели на поваленное дерево, которое всем служило лавочкой в дневное время суток.

Первая начала Ольга -

- Знаешь, я ведь детдомовская... Я всю свою жизнь - одна. Я для себя и мама и папа, и друг, и подруга, и защитник... Это сейчас я, вроде бы как, спокойная, уравновешенная и, как многие думают, весёлая и благополучная. Нет. Всё не так. В детском доме я была "зверьком", который всегда на страже и всегда в обороне. Я, если я дралась, то до крови, отчаянно и никого  не жалея. Именно поэтому меня старались не трогать другие детдомовские. Но я защищала всех слабых и защищала также через кровь. Только так я завоёвывала уважение к себе. Воспитатели видя во мне лидерские качества, часто обращались ко мне за помощью в организации каких-нибудь мероприятий или решения каких-то проблем среди детдомовских. Конечно, не через мордобитие. Просто меня уважали, меня слушались, меня боялись. И я не знаю, какая бы я была после детдома, если бы не учительница музыки. Видя, как я слушаю музыку и то, как меня тянет к поэзии, прозе, она стала со мной заниматься. И наши занятия постепенно переросли в дружеские отношения тёплые и искренние. Благодаря ей, я стала много читать. И читала запоем, даже ночью с фонариком под одеялом. А ещё она открыла во мне вокальные данные. Это было так удивительно. Для меня, так точно. Академическое пение - сопрано... Мы стали разучивать оперные вокальные партии, вокализы, романсы... Я вся ушла в этот мир..., без остатка, можно сказать. Единственное, что меня расстраивало, так это то, что она не могла меня пригласить к себе в гости. Я уж не говорю об усыновлении, хотя я об этом мечтала. Её муж был категорически против меня. Не знаю, почему. Может потому, что мечтал только о собственном ребёнке... Ну, да ладно.

Она замолчала...

- А дальше? Как дальше было? - спросила я.

- Дальше? Я поступила в музыкальное училище на отделение "Академическое пение". Причём, сама. Без какого-либо блата.

- А  учительница? Что с ней?

- Я же выросла. Стала девушкой. А её муж стал делать мне скабрезные намёки... Она это замечала, но делала вид, что не замечает. И вот, как-то раз..., когда её не было рядом, он с силой прижал меня к себе и полез под юбку... И вот тогда во мне проснулся "зверёк", который до этого момента спал "крепким сном"... Я  его избила... Я  не помню этих ударов, но..., как он сказал, удары были яростные...

- Боже мой! И что? Жаловались, милиция, суд...?

- Нет. Всё обошлось. Подавать заявление на меня он не стал. Учительница за него попросила у меня прощение и уволилась. А я... А что я? Я опять осталась одна... После детского дома поступление в музыкальное училище, общежитие, перевод в ваше училище, знакомство с вами... И вот я здесь. Вот такая моя биография.

Ольга закончила и внимательно посмотрела на меня...

Я поняла, она оценивала свою откровенность - правильно ли она сделала, что открылась мне?

- Ольга, я не знаю, как сложится наша дружба. Но я обещаю, всё, что ты мне рассказала, между нами. Хорошо?

- Хорошо. Мне нравится твой ответ. Он правильный. Честный.

Мы встали и пошли в свою палатку. Ведь завтра "Подъём" и... наша "военная" работа. Работа, которая достойна только  уважения.