27 Гости

  Часы ворвались в рассказ Лео негромким боем, отстучали звонкими молоточками пять раз и притихли, стеснительно отсчитывая секунды. Словно были сами не рады, прервать рассказчика на ноте напряжения. Когда струна его слов готова была сорваться в новый аккорд.

  Лео вздохнул и, закусив губу, посмотрел на меня виновато.

— Утро, — улыбнулся я ему, — а мы даже не заметили, как оно наступило.

— Рассвет. Ещё одна ночь подошла к концу. И впрямь, незаметно, —  он улыбнулся в ответ.

— Иди к себе, отдохни. Вечером будут Вульвстейны. И не дрожи перед ними, ладно? Они просто волки под личиной человека. Они честные и прямые, не обидят тебя, — я не позволю этого.

— Спасибо, — порывисто обнял меня и тут же отстранился, вскочил с дивана. — Я спать, ты тоже поспи, Бел. До вечера.


 Как обычно он исчез. Его скорость перемещения поражала меня. Как он не сносит всё вокруг, а мой глаз не способен отследить и толики его движений?

 Я поднялся в спальню и, не раздеваясь, упал поверх покрывала на спину. Перед закрытыми глазами был Дом, каким его описал Лео. Древний, мудрый и очень уставший. В глубине души я ему посочувствовал. Я бы хотел с ним познакомиться, узнать получше…

 А снились мне родители, очень счастливые и живые, летели куда-то сквозь бесконечную небесную синь. Играли с облаками, ныряя в них и выпадая обратно, мокрыми и смеющимися.

 Проснулся я от звона будильника в полдень. Быстрый прохладный душ освежил меня, чистая одежда придала уверенности, а вкусный завтрак восполнил мои силы и утихомирил бурю возмущения Силтры, отчитавшей меня за сбитый режим. Я извинился перед ней и клятвенно заверил, что скоро режим вернётся в норму. Поверила она мне или нет, я не знал.

  Но после завтрака решительно спустился в подвал и занялся заготовкой зелий. Зелье эмпатии, или дружбы, я вываривал ровно тридцать минут. Имеющий в составе тонкие лепестки розы пурпурной, жёлтой и розовой, он приятно пах цветами. После добавления смолы берёзы и листиков мяты, запах цветов поугас, но я знал, что на вкус он станет сладковатым и приятным. Даря прохладную свежесть. Плеснул туда растворённый в спирте жемчуг и присыпал пыльцой со своих крыльев. Зелье замерцало в котле верным оттенком фуксии и перламутром жемчуга.

 Во втором котле булькало зелье бессонницы, или бодрости, как его любили называть спортсмены и оборотни. Чудесный эликсир из редких трав стоил дорого, но и его производство было сопряжено с изрядными затратами для алхимика. Ценный жео-шэнь из Чаймалы, сушёные корни ци-корня оттуда же и мату-ча. Если не соблюсти пропорции верно, ошибиться во времени варки, то зелье потеряет силу. Я досыпал туда немного муки ячменя и закрыл крышку, погасив огонь. Ему теперь предстояло стоять до послезавтра.

  Зелье дружбы я разлил по флаконам горячим, плотно притёр крышки. Заодно отметил, что флаконов осталось мало. Надо будет заказать новых в лавке господина Старковски, когда пойду сдавать туда эту партию.

 В качестве своих зелий я был уверен. В прошлый раз получил значительную сумму за свои усилия, так что в этот, я собирался сильно потратиться на новые ингредиенты и флаконы. Оно того стоило.

 Тайный кабинет отца стал моим прибежищем после лаборатории. Я собирался основательно засесть за дневник. Но поставил себе будильник на телефоне, чтобы совсем не уйти в свои изыскания, забыв о времени.

 Я прекрасно помнил, что Силтра говорила о гостях. Они, наверняка, придут к закату, потому что знают о природе моего гостя. Я отмёл все лишние мысли и открыл дневник.

 Первые нужные записи повествовали о том, как мой отец вместе с матерью занимались архивными записями города, вкупе с их археологической деятельностью, которая включала в себя поездки в другие страны и выкуп ценных артефактов прошлого для коллекции местного музея. Некая корпорация «Та-Хур» активно работала в Та-Амунтис, вывозя реликвии и пряча наследие этой страны по частным коллекциям. Мой отец же активно пытался помешать этой корпорации с помощью своих связей в правительстве, что вызвало конфликт между ним и некоторыми представителями этой корпорации, что, в свою очередь, привело к скоротечной войне, которая закончилась полной капитуляцией «Та-Хур» по официальным данным.


 Я начал читать с начала его сотрудничества с «Та-Хур» за шесть лет до моего отъезда в школу. Он был архивистом до мозга костей: не искал славы, не гнался за сенсациями, а собирал крупицы наследия, чтобы они не рассыпались в пыль. Та-Амунтис к тому времени давно жил продажей собственного прошлого: камни с резьбой шли на стройку, свитки оседали в частных коллекциях, а чиновники научились закрывать глаза на то, что вывозили под видом «строительного мусора». На этой мутной воде особенно ловко плавала корпорация «Та-Хур». Они не просто скупали реликвии — они заранее договаривались с теми, кто должен был их охранять. «Та-Хур» избрал своим девизом спасение наследия своей страны. Вот только, чем дольше я читал заметки отца, тем больше убеждался, что это ложь.

 «Та-Хур» не просто вывозила реликвии — они делали это как акт «спасения», как ритуал, где каждый украденный предмет становился частью их собственной мифологии. Они оставляли после себя пустые ниши в стенах храмов, снятые плиты, сорванные печати — и короткие послания, проклинающие мародёров и расхитителей гробниц.

 В конце концов, он их раскусил. Спустя три года, его записи стали подробнее и эмоциональнее. Как бы он не старался скрыть своё отношение, но оно всё равно явно указывало на его заинтересованность в этом деле. Оно перестало быть просто делом для истории. Оно стало личным. Он понял, что причина их поступков кроется в жажде власти и решил действовать.

 Он запросил независимых экспертов из рода Лунных фей, которые помогли ему и матери расследовать перепродажи артефактов из Та-Амунтиса в Чаймалу и САОРР.

 Тогда полетели многие чины со своих тёплых мест, обогретых при помощи взяток. Но на этом не закончилось. Отец взялся за поимку верхушки организации и добрался до них спустя ещё два года.

 Я бегло листал его последовательные записи одну за другой, понимая, что он вскрыл огромный нарыв, который своим гноем мог задеть и нашу семью.

 Мои руки замерли на одном из разворотов дневника, где он писал обо мне. Беспокоился, что после отъезда в школу, я могу быть втянут в эту войну заочно. Это было за три недели до моего отъезда.

 А через месяц после него — родителей убили.

 Это мой ответ? Кто-то из «Та-Хур» отомстил им за своё поражение? Все причастные были наказаны по закону. Но все ли? Кто-то остался и пришёл за ними?

 Я обессиленно опустил голову и коснулся лбом страниц, словно они могли дать мне ответ. Но его не было. Были вопросы, их стало даже больше, чем раньше, но вот ответов не было. Однако я мог проверить. Хотя бы частично.

 Нужно было поговорить с дядюшкой Саэлем. И с Вульвстейнами. И даже господин Ивон Старковски мог дать мне ключик от этой загадки, если бы я сумел правильно спросить.


 Будильник вырвал меня из этого омута мыслей и я резко встал. Сейчас я должен был заняться другим, не менее важным. Я вышел из тайника, до щелчка сдвинул шкаф и убедился, что он закрыт полностью. Решительно вышел из кабинета.

 А после этого пошёл на кухню. Мне нужен был кофе. Однако, кофе пришлось отложить. Дверной звонок, резкой  трелью, заставил меня остановиться посреди холла. Я мельком глянул в зеркало, убедившись, что не выгляжу странно, и пошёл открывать дверь гостям, пока мимо меня беззвучно проскользила Силтра, с полным закусок подносом, направляясь в гостиную.

 На пороге стояли Вульвстейны, как и ожидалось. Куанн Вульвстейн, глава рода и начальник службы по контролю вампиров, и Фаэлан, собственной персоной. Я мысленно поблагодарил демиургов, что они не взяли с собой Ладику и ещё половину своего рода, решив, что один вампир не стоит шумихи.

— Рад приветствовать вас в своём доме, господа, — я распахнул дверь пошире, пропуская гостей внутрь.

— Бельфегор Фрост, взаимно рад, — дядя Куанн крепко пожал мне руку и широко улыбнулся. — Доброго вечера.

— Бельфегор, добрый вечер, — Фаэлан просто скопировал жест дяди.

— Ты нас ждал, похоже? — дядя Куанн принюхался и вопросительно посмотрел на меня.

— Так и есть. Силтра ещё вчера начала подготовку, так что предлагаю нам всем пройти в гостиную, дядя Куанн. Она будет обижена, если вы не попробуете плоды её усилий.

— Никак нельзя обидеть духа дома. Идем, Фаэлан. И не хмурься. Обидишь духа, потом век не будешь знать удачи.

— Да, дядя. Идём.

 Я проводил их в гостиную, где уже стол ломился от всякого рода снеди, источающей соблазнительные ароматы. В самом центре стояло большое блюдо на высокой ножке с запечённым целиком гусём.

 Оборотни водили носами и было заметно, что им уже не терпится вонзить зубы во что-то из того, что было на столе.

— Я схожу за Лео. Полагаю, вы можете начать без него. Он придёт, как будет готов, но я проверю, проснулся ли он уже и тут же вернусь.

 А часы в углу ударили пять раз, словно подтверждая, что порядочным вампирам пора просыпаться.

 Оба гостя без стеснения расселись за столом и уже готовились взять кое-что приглянувшееся им на блюдах, как в дверях появился Лео. В простых белых брюках и белой рубашке, он сейчас был похож на перепуганного призрака дома, а не на опасного хищника. От него исходил лёгкий запах крови.

 Значит успел даже поесть. Вот это скорость.

 Оборотни замерли. А мне пришлось на ходу придумывать, что сказать:

— Дядя Куанн, Фаэлан, это Леонардо. Леонардо Да Венчин. Вы уже знакомы с ним заочно, я рассказывал о нём Фаэлану, а он, наверняка, рассказал всё вам, дядя Куанн, поэтому нет нужды в церемониях, — почему-то я дрожал внутри и сердце скакало в бешеном ритме, а я нёс откровенную чушь, не зная как правильнее подобрать слова. — Леонардо гость моего рода, поэтому не прошу любить, но жаловать. Он очень нуждается в помощи, так что я бы хотел просить вас обоих, чтобы вы отнеслись с пониманием к моему… гостю и другу. Я надеюсь, что у нас получится решить все возникшие недоразумения и придти к соглашению. Мирному.

 Дядя Куанн смотрел на нас с Лео нечитаемым взглядом, переводя его с одного на другого. Фаэлан нахмурился и явно напрягся, но молчал, пока говорил я, как хозяин дома.

— Ты закончил? — дядя Куанн приподнял правую бровь, когда я замолчал, чтобы перевести дыхание.

— А… Эм… Да, дядя Куанн, наверное. Лео, — я повернулся к нему и положил руку на плечо, — это Вульвстейны. Куанн и Фаэлан. Они пришли познакомиться с тобой. Мы говорили с тобой об этом раньше…

— Доброго вечера, господа Вульвстейны, — вампир плавно поднырнул под моей рукой и поклонился обоим оборотням.

 Я успел ощутить, что дрожит он так же, как дрожу я сам. Но я дрожал от волнения за него, а он? Боялся волков? Но он собрался и поздоровался с ними. Значит всё будет хорошо. Обязано быть хорошо. Я верил в свои ораторские способности и в законы нашего города. Да и не мимолетное знакомство с родом Вульвстейнов должно было дать мне хоть одну лазейку, которая не позволит им забрать Лео у меня. Не хотелось бы идти на конфликт, но… Если вдруг они… Нет! Я не должен был допускать даже тени подобных мыслей, они это услышат, тогда всё может пойти не так, как нужно. Никаких сомнений, только уверенность и вежливость. Это ключ. Я смогу. Мы сможем. С Лео. Вместе. Только так.

 Я выпрямился и прямо посмотрел на обоих гостей:

— Давайте пройдём к столу и поедим, время ужина почти пришло, — я прошёл чуть вперёд и подтолкнул Лео в спину. — А Лео посидит с нами. Чтобы мы могли поговорить… Кхм… Чтобы вы могли поговорить с ним и убедиться в его безопасности для меня и моего дома.

— Да-а-а. Поговорим, — протянул Фаэлан, сверля взглядом вампира, который в этот момент проходил мимо него.

 Лео держался молодцом и даже не горбился. Куда делась его привычка сгибаться и держать руки возле живота? Это была часть игры? Таким образом он пытался показать мне, что неопасен лично для меня? Ничего себе. Сейчас он шёл к стулу, расправив плечи и глядя прямо перед собой. Его отражение в окне дышало аристократической статью. Он буквально за секунды перетёк из одной маски в другую, сменив её на лету.

 С другой стороны, он, скорее всего, умирал от страха неизвестности внутри. Я мог уже считать это по одной только его спине, напряжённо выпрямленной, застывшей. А ещё заметил, что когда он двигал стул, то его пальцы дрожали.

 Он сел и спрятал руки под столом, не опуская головы, улыбнулся обоим Вульвстейнам, не показывая клыков. Что я счёл хорошим знаком и сел так, чтобы оказаться между вампиром и оборотнями за столом.

 Мне первому пришлось взять в руки приборы и положить себе в тарелку немного салата и несколько кусочков почти прозрачной нарезки ветчины. После этого я услышал выдох Фаэлана, который, кажется, и не дышал, пока я шёл к столу на своё место. И увидел, как дядя Куанн решительно отрезает большим ножом себе ножку гуся.

— Расслабься, Лан. А то ощущение, что ты впервые вампира видишь. Глянь на него, он же выглядит, как ребёнок, — старший усмехнулся и откусил кусок мяса, прожевал и продолжил. — Шикарный гусь, ваш дух чудесно готовит. Одолжишь её таланты для городского банкета?

 Фаэлан фыркнул и оторвал кусок грудки вместе с крылышком, нарочито хрустнул косточками, откусив половину крыла:

— Не первый, это точно. Но как бы он не выглядел, он всё ещё может представлять угрозу для города. Что скажешь, Леонардо? Ты опасен? Или ты условно безопасен? Пхах-хах. — Фаэлан ткнул в сторону вампира куском в руке и оскалился, громко хохотнув.

— Скорее второе, нежели первое, господин Вульвстейн, — голос вампира был ровный и холодный, а по выражению его лица сейчас вообще невозможно было понять, о чём он думает.

 И где тот милый мальчишка, что краснел от любого моего невинного комплимента? Верните его.

— О! Ну ты хотя бы не пытаешься юлить, что ты вообще не опасен, хорошо, — Фаэлан явно пытался провоцировать.

 Это идея дяди Куанна? Игра в плохого и хорошего полицейского? Или это личная инициатива помощника начальника службы контроля?
 Я вздохнул:

— Фаэлан, попробуй запечённую картошку с грибами и ветчиной. Это блюдо у Силтры удаётся особенно хорошо.

— Бельфегор, ты мог бы помочь мне с ним? — дядя Куанн понял намёк верно. — Я просто не дотянусь. И Фаэлану положи побольше. Когда его рот занят вкусной едой, то перестаёт болтать всякие глупости.

 Ага, значит, этот выпад был всё же личным. Как я и думал, дядя Куанн предпочитал не портить себе аппетит неприятными разговорами. А вот Фаэлан, видимо, слишком сильно пострадал от вампиров и не смог сдержаться.

 Я помог гостям и положил себе то же блюдо, картошка и впрямь была очень вкусной. Но я заметил, что Фаэлан постоянно водит носом. Скорее всего ему очень мешал его острый нюх, он чуял запах крови, исходивший от Лео. И если дядя Куанн был достаточно вежлив, чтобы игнорировать его, то Фаэлан всем своим видом выказывал отношение к этому факту.

 Мне пришлось подняться и открыть окно пошире, чтобы свежий воздух хоть немного проветрил комнату, и намекнул моему гостю о банальной сдержанности. Он понял меня и молча уткнулся в тарелку. Увлечённо начал пробовать все блюда, одно за другим. Методично и нарочито хрустя костями гуся или свиными шкурками с запечённой картошкой.

 Леонардо проявлял чудеса светского этикета и выглядел так, словно его не касалась эта провокация. И пока шёл ужин, он беседовал со мной и дядей Куанном, совершенно игнорируя, источающего неприязнь, Фаэлана.

 Дядя Куанн задавал Лео общие вопросы, не касаясь темы его прошлого, аккуратно прощупывал его. И Лео отвечал ему в тон, общими фразами, с вежливой улыбкой, глядя в глаза без всякой неприязни. Его маска хорошего вампира не была для меня открытием, но особенно неприятно было наблюдать её, зная его истинный характер. Уж лучше бы он показал им настоящего себя, чем вот это. Но я мог его понять. Ему приходилось сейчас хуже, чем мне. Один, в чужом городе, под зыбким обещанием защиты от моего имени и рода. Он привык защищаться от всего. То, что открылся так легко мне, вовсе не означало его готовность показывать свою уязвимость остальным. Пожалуй это тоже можно было бы обернуть в нашу пользу.