Ресторан отеля

Она любила лирическую музыку, сладкий чай и дорогой алкоголь. Ее возили на лучшие курорты. Она много болтала и зачастую витала в облаках, растворяясь в том, чего никогда не существовало. Она ненавидела, когда обувь была неудобной, когда-то кто-то говорил слишком тихо, когда-то она не получала того, чего хотела. Она любила длинные юбки и короткие платья. Любила закаты и вкусные обеды. Искала во всем эстетику и красоту. Всегда проявляла доброту к близким. Делила людей на "своих" и "чужих". Ненавидела, когда с человеком не о чем было поговорить. Не терпела тех, кто считал, что она слишком громко смеялась. Ей было важно с собеседником, будь то друг, партнер или даже родитель, уметь найти общую тему разговора. Она обожала говорить об искусстве, истории и своих чувствах. Могла пересказывать одно и то же часами, ища новые детали и новые отклики в душе. Не все ее понимали. Но те, кто понимал, находили преданного и творческого для себя человека.
Он ничего из этого о ней не знал. Не знал, как трепетно она писала стихи. Как делилась историями из своих книг. Как зачастую боролась сама с собой и одиночеством. Какой тонкой натурой она на самом деле была. Ничего из этого он не знал и не стремился узнать о ней.
Но зато он знал кое-что другое. Не только он, конечно. Многие это знали. Она любила его. Любила так, как не любила ранее.
Весь этот ее образ остался от него в стороне. Ему хватало того, что она любила. Этого вполне было достаточно, чтобы потешить эго и насладиться вниманием.
Он находил ее красивой. По крайней мере, симпатичной. Недостаточно худой и недостаточно полной. Слишком шумной и одновременно с этим чересчур скромной. Все время было что-то не так. Она постоянно находилась где-то рядом, оказывалась совершенно случайно прямо перед глазами, хотя он настоятельно не смотрел в ее сторону. Но это было вполне логично: они обучались вместе, и зачастую шесть дней в неделю с восьми до двух проводили вместе. Это было логично, да. Но она все равно мелькала перед глазами слишком часто. Еще бы, она ведь так жаждала его внимания.
Он находил ее совершенно неподходящей ему. Неопытной, с твердыми чистыми принципами и такими же помыслами. Ей нужны были отношения. Может, даже сразу семья. Из нее получилась бы хорошая жена. Она подходила на эту роль. По крайней мере, он так думал. Настоящую ее он все равно не знал.
Она была рядом все время. Но потом очень быстро исчезла. И он заметил, что ему не хватает ее мелькания перед глазами. Он стал вдруг искать ее в толпе, судорожно пытаясь зацепиться за ее цветастую юбку или те широкие джинсы. За свитер с вырезом. За обтягивающую футболку. Откуда он вообще знал ее гардероб? Но она нигде не мелькала. Исчезла. И только потом он понял, что учеба кончилась.
С тех пор прошло уже по меньшей мере лет пятнадцать, но никто не отсчитывает годы после учебы, когда тебе стукнет двадцать пять. Он все еще помнил, что она была младше него, помнил ее цветастую юбку и задорный смех.
Он никогда не думал, что мог бы полюбить ее. Он и вспоминал-то ее только сильно пьяный, когда его друг, с кем он сохранил общение с учебы, напоминал про одногруппников и то, что те стремительно строили семьи, бизнес и развивались так, словно боялись куда-то опоздать. Он не знал, откуда друг знал обо всех на свете. Но он никогда не упоминал ее. Не рассказал даже краткой истории, что случилось с ней после выпуска. И он начинал думать, что выдумал ее.
О ней ничего не было известно. Он ни разу не встречал ее в городе. Она словно правда исчезла. А он не менялся. Не строил ни бизнес, ни семью. Работал. Зарабатывал. Стремительно возвышался. Дешевые клубы и кальянные сменились дорогими ресторанами и закрытыми вечеринками. Девушки мелькали одна за другой, сминая простыни в его квартире и отелях. В его образе жизни ничего не сменилось, и он так и не отказал своим принципам, просто повысил уровень, задрав планку.
В тот поздний летний вечер он встречался с парнем, который захотел юридической консультации в неформальной обстановке. Он уже знал, что они выпьют, обсудят какое-то дело, связанное с попыткой обойти налоги, и он пообещает все разрулить и без суда. Такие встречи бизнесмены устраивали ему часто. Обычно они еще закрывали счет, чтобы юридическая консультация осталась между ними, и приглашали присоединиться какую-нибудь высокую блондинку или брюнетку, а иногда даже позволяли выбрать, но он не был сильно избирателен.
Ресторан был дорогим, при каком-то пятизвездочном отеле, с приглушенным светом и шустрыми официантами. Он пришел первым, выглядывая своего клиента сквозь стеклянные двери. Тот пришел ровно за минуту до назначенного времени и ловко занял место напротив. Вот только сначала он усадил на соседний стул с высокой красной спинкой блондинку с голубыми глазами. Вообще цвет ее глаз разглядеть было тяжело: свет был приглушенным, у нее на лице явно был макияж, и длинные ресницы густо накрашены. Она хлопала ими вполне серьезно и осознанно, словно сама собиралась обсуждать налоги. Но он прекрасно знал цвет ее глаз, потому что когда-то хотел избавиться от них словно от назойливой мухи, что жужжала перед ним все время.
Он глянул на нее: на шикарные пшеничные кудри, на строгое выражение лица, на ровный стан, на вырез черного платья, и забыл, что умеет говорить.
– Моя супруга, – сказал клиент. – Надеюсь, ее присутствие не вызовет проблем? Она зачастую помогает мне с вопросами бизнеса.
Помогает с бизнесом. Что ж, она никогда не была глупой.
– Конечно, никаких проблем, – он широко улыбнулся, но все еще смотрел на девушку, так и не найдя в себе сил отвести взгляд. Он до сих пор не оценил клиента, не рассмотрел стоимость часов на руке и примерную цену костюма, не разглядел внешность и рост. Но уже подозревал, что рядом с ней не может быть кто-то некрасивый и низкий. Рядом с ней точно будет кто-то стоящий. Тот, кем не стал он.
– Понимаете, возник такой деликатный вопросик... – клиент широко улыбнулся, подозвал официанта, заказал бокал шампанского и два бокала коньяка со льдом. Пить не хотелось, но вслух он не отказал.
– Подожди, – остановила она его. – Думаю, мы знакомы, дорогой, – девушка также широко улыбнулась, коснувшись плеча супруга. Ее ослепительная улыбка озарила полутемное помещение. И его сердце замерло. Замерло впервые за много лет.
– Правда? – он изумленно обернулся к жене, и его рука, оставив след на плече, перекатилась на талию. Она специально села на край стула, чтобы дать мужу прикоснуться к ней.
Его затошнило. Словно срывалась дорогая сделка. Словно девушка, которую он хотел, собрала вещи и сбежала прямо из номера отеля. Словно прокурор на суде мелил какую-то чушь, не относящуюся к делу. Впервые ему захотелось проиграть дело, тот самый его "деликатный вопросик" не решить, а втоптать его в грязь.
– Да, мы учились вместе, – быстро ответил он, вдруг вспомнив свою молодость, когда эта девушка с ослепительной улыбкой все время мелькала перед его глазами, а он только раздражался. Ему вдруг так захотелось вернуться туда, в то время. И он обязательно бы все изменил, поступил бы по-другому, не стал бы отталкивать. Он хотел тогда девушек, хотел внимания, не хотел ответственности и отношений, но сейчас понимал, как же сильно пресытился теми, кто мог ему это дать.
– О, ну точно судьба! – ее супруг рассмеялся низкий смехом, который вряд ли был искренним, скорее, предупреждающим.
Его шутку никто за столиком не оценил. Девушка натянуто улыбнулась, как-то инстинктивно прижимаясь к супругу. Мелькнуло в ее глазах что-то страстное, что-то былое, то, чего она испугалась сама.
– Думаю, стоит обсудить дело, – сухо напомнил он, пусть обсуждать "деликатный вопросик" совершенно не хотелось. Супруг тут же вернул серьезное выражение лица и заговорил о причине встречи.
Это были мучительные полчаса для всех. Супругу постоянно названивали, он отвлекался. Девушка обмахивалась руками и выглядела бледной и растерянной. Когда муж обращался к ней, она отвечала пусть умно, но отстраненно. Вечно глядела по сторонам, и изредка на него, на того, кого любила когда-то. Он глядел на нее в ответ. Знал, что не запоминает ни сути дела, ни причины юридической консультации. Он просто смотрел на нее, будто возвращая ей те взгляды, что дарила она ему в свои юношеские годы.
Наконец, эта мучительная встреча кончилась. Он предложил устроить еще одну через несколько дней. Там можно было обсудить все серьезно и на бумагах. В конторе. Для него не вызывали проблем дела с налогами. Он зачастую выигрывал их. Но был уверен, что от этого дела откажется, какие бы богатства ни предложили ему. Только если бы его супругу. Но эта мысль была так ужасна даже для его раскрепощенного ума и отсутствия принципов. Даже для него это было слишком.
Клиент подозвал официанта. Попросил счет. Когда он потянулся за кожаным кошельком с банковской картой, клиент с ухмылкой его остановил. "Не стоит", – просто бросил он, и карта после таких встреч привычно осталась нетронутой.
Когда приносили счет, клиент подозвал двух девушек, что пили за баром шампанское. Высокие. Длинноногие. Одна блондинка, другая брюнетка. Обе ослепительно улыбаются. Длина платья каждой едва считается приемлемой, и даже возникает сомнение, как их пустили в ресторан.
Он вдруг теряется. Он не дурак. Он все понимает. Можно выбрать любую. Возможно, уйти отсюда можно даже с обеими. Даже не уходить. Отель этажом выше. Люксовые номера. Красивые девочки. Это все было донельзя привычным, но он только бросил растерянный взгляд на супругу клиента.
Та вдруг невыносимо скривилась и вцепилась в руку мужа так, словно сейчас упадет в обморок. Или ее стошнит. Она смотрела с такой неприязнью, что отчасти стало даже совестно. Захотелось оправдаться за все свои поступки, за беспечные связи, за неразборчивые похождения, за внимание, которым его одаривали. Она смотрела на него без осуждения. Вряд ли она могла осуждать его за что-то. Сердце не позволило бы. Но что-то такое мелькало в ее глазах, что заставляло переосмыслить всю жизнь.
Он отказался. Даже не глянул на девочек, хотя те старались выглядеть сексуально. Они были сексуальными, он это знал. Но они ему нужны не были. Поблагодарил за закрытый счет. Скорее покинул этот столик. Вышел покурить. Невозможно было дышать в этом ресторане, где толпы богатых постояльцев отеля, их знакомые и просто посетители ужинали как ни в чем не бывало.
Он даже не мог объяснить своего смятения. Эта девушка никогда никем для него не была. Возможно, интрижкой молодости, которая в него влюбилась. Да она даже до интрижки не дотягивала. Там не было никакой любовной истории, страсти или ночных встреч. У них была короткая история в одну встречу, после которой он просто жил с мыслью, что она его любила, и часто видел ее рядом с собой, и иногда эта назойливость даже надоедала, наскучивала, раздражала. Он любил разнообразие, а от нее он этого не получал.
На заднем дворе ресторана было сыро и тихо. Солнце закатилось за горизонт. Летний теплый день подходил к концу. Но душа так тяготела, так тянулась обратно, так сгорала от каких-то не исполнившихся мечт, от тех чувств, которых не было доселе, от тех воспоминаний, которым не позволили состояться.
Внезапно боковая дверь хлопнула. Он вздрогнул. Вышел официант, вынося какие-то коробки. Прошел до конца здания к мусорным контейнерам, даже не обращая внимания на курящего на углу мужчину. Он курил уже вторую сигарету и никак не мог насытиться запахом табака.
Он все также провожал взглядом официанта, который избавлялся на другом конце здания от мусора, как дверь вновь хлопнула. На задний двор вышла она. Он напрягся, ожидая увидеть ее мужа, но за ней никто не следовал.
– Я одна, – тут же пояснила она, видя его напряженность. – Муж говорит по телефону. Бизнес. Дела, – она закатила глаза, и сама же хохотнула со своих слов.
– Я… – он смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова. Вдруг вся его обаятельность, харизма, умение склеивать девушек на раз куда-то пропали. Он не представлял, как подступиться к ней, что сказать. Его репутация всегда была подпорчена похождениями и развязной жизнью, и она это знала. Так как можно было оправдаться перед ней сейчас?
– Знаешь, сколько я молила заполучить твой взгляд? – она вздохнула, прислоняясь рядом. Его окатило запахом дорогих резких духов. Короткое черное платье задралось, оголяя бедра. Но платье было не таким развратно коротким, как на тех девушек в ресторане, а, скорее, привлекательным, соблазнительным, завлекающим, но точно не развратным и не легкодоступным. Оказавшись рядом, она показалась миражом. Всю встречу она сидела через столик, словно на другой планете, но сейчас он мог прикоснуться к ней, но не смел.
– Знаю, – вздохнул он, опаляя ее запахом табака, но она не шелохнулась и не поморщилась. – Знаю. Все знаю.
– Я не хотела бы, чтобы мы встретились сегодня.
– Прошло уже столько лет. Ты меня, наверное, возненавидела, что я тогда не сделал тебя своей?
Она подняла глаза, их взгляды пересеклись. Небольшая россыпь морщин вокруг густо накрашенных глаз. На его лице щетина и глубокая межбровная морщина. Она фыркнула, смеясь, и качнула головой.
– Я же тебя так любила. Какая ненависть? – насмешливо бросила она. – Я только не понимала, что не так. Почему ты выбирал всех вокруг, но только не меня. Так любила тебя, а ты даже не смог выдумать ложь, что я тебе нравлюсь. Пока ты был моим миром, я была для тебя никем, понимаешь? Это убивало меня.
– Я дурак. Я не тот, кто тебе нужен был.
– Мне все так говорили, – она пожала плечами, искоса, периодически бросая на него взгляды и ловя их лишь на несколько секунд.
– Я бы сломал тебя.
– Ты и так это сделал. Перед кем ты пытаешься оправдаться? Перед собой? Или передо мной?
Он ничего не ответил. Говорить было нечего. Официант прошел мимо, бросил на мужчину и девушку взгляд, усмехнулся. Она неловко отвернулась, словно была готова бежать. Достала из сумочки телефон, проверила пропущенные звонки. Убрала обратно. Потеребила кольцо на безымянном пальце. Он все также курил. На душе было погано. Поистине погано.
– Давно замужем? – вдруг спросил он, туша сигарету. Запах табака окутывал их. Они стояли так близко друг к другу, иногда касаясь локтями тел, но в то же время между ними находилась целая пропасть: лет, невзаимных чувств, упущенных возможностей.
– Уже пять лет, – ответила она без особого энтузиазма.
– Любишь его?
– Хочешь, чтобы я сказала нет? – она усмехнулась. – Уверила, что люблю тебя до сих пор? Опять потешила твое самолюбие этим?
– А ты не любишь?
Он словно хлестанул ее по лицу, залепил пощечину, ударил под дых. Слова вонзились лезвием под кожу, кости, в самое сердце. Она едва не задохнулась, отшатнувшись от него. Ее лицо потеряло цвет, она побледнела, руки ее дрогнули. Но она взяла себя в руки. Сделала глубокий вдох. Натянула улыбку.
– Правильно мне подруги говорили, что ты придурок. И остался таким же. Особенно самовлюбленным.
Он почему-то улыбнулся, хотя понимал, что она точно не делала ему комплименты. Он вспомнил ее подружек: одну высокую, другую низкую, одну спокойную, другую шумную. Про них он что-то слышал, мельком, но их истории его не цепляли.
Он просто улыбался, потому что знал ответ на свой вопрос.
– Но он с виду хорош. Даже богат.
– Да. Помог мне опубликовать сборник стихотворений. Сейчас на стадии разработки книги. Вместе ведем бизнес. Он…умеет обойти систему, – она криво усмехнулась. – Откажись от его дела, ладно? – едва не умоляя, попросила она. Голос дрогнул, и она неловко кашлянула, попытаюсь это скрыть. – Он будет предлагать тебе деньги, но ты откажись. Там девочки, – она сделала вид, что ее тошнит. – Они…умелые, – она задумчиво наклонила голову и поймала его взгляд. – Ты таких любишь, да? Но ты все равно откажись.
– Я хочу с тобой еще одной встречи, – на всю эту отчаянную тираду выдал он.
– Не надо, – она отмахнулась. – Пожалуйста.
Он попытался коснуться ее руки, но она с округленными глазами отшатнулась.
– Ты всегда боялся прикасаться ко мне, – затараторила она. – Даже в коридорах на учебе. В одном лекционном помещении. Ты, когда прикасался ко мне, сразу испуганно отстранялся. Словно боялся, что я…не знаю…кинусь на тебя в ответ, пытаясь женить на себе?
– Я просто не хотел запятнать тебя, – нахмурился он, тупо глядя на свои пальцы. Она не дала коснуться себя, хотя раньше жаждала его прикосновений.
– Нет, – она качнула головой. – Ты просто не жаждал меня. А еще боялся ответственности, – ее губы сошлись в тонкую линию, но она продолжила. – Сейчас мы встретились: я похудела, похорошела, имею за спиной карьеру, помогаю успешному мужу. Я твой запретный плод. Я не кинулась в твои объятия, ты не получил от меня внимания, которого жаждал раньше и которое тебе так легко доставалось. Тем более от меня. Все изменилось. Тебе опять нужно это внимание. Нужно, чтобы я была зациклена на тебе.
Он молчал. Немного подумал, пока она тяжело дышала рядом. Ее душа колыхалась, и было видно, как она нервничает. Руки дрожали, и пышная грудь быстро вздымалась.
– Ты ошибаешься, – только и вымолвил он. А в чем именно уж и не знал. Но был уверен, что она ошибается. – Давай встретимся еще раз. В нормальной обстановке, – он обвел пальцем задний двор ресторана. Она нервно сглотнула. – Можешь притащить своих подружек, которые меня знали. Я возьму кого-то из своих. Устроим встречу выпускников.
– У каждой моей подружки дергается глаз на твое имя, – она невинно улыбнулась. – И твоя идея плохо кончится. Сам же знаешь. Затащишь меня в постель. А потом что? Я еду в такси с растрепанной укладкой и смазанной косметикой. До прихода мужа все исправляю. И потом всю жизнь живу с этим. Ты потешишь свое эго этим?
– Не выставляй меня извергом.
– А что? – она удивленно выгнула бровь. – Прямо женишься на мне? Не глупи. Я привлекла твое внимание, потому что ты меня знал и знал, что я тебя до безумства люблю, но…
Она замолчала. Бросила испуганный взгляд на двери ресторана, словно муж мог выпрыгнуть оттуда и схватить ее. Он посмотрел на нее. Уже более осознанно. Без страсти. Без и правда того желания овладеть ей, о котором она упоминала. Она давно выросла, вышла замуж, строила свою жизнь, но почему стояла здесь сейчас с ним и говорила о своих чувствах, будто они старые школьные друзья? Она любила его. И эта любовь не проходила.
Он не знал, чем заслужил ее чистую невинную любовь, которая когда-то поселилась в ее неопытном сердце. Она была права: он любил связи без обязательств, а она вся была той, с кем связь обязательно бы повлекла обязательства.
– Это все ужасно. Что мы встретились сегодня, – пояснила она. – Я долго мозолила тебе глаза, убивалась по тебе, бегала за тобой. Представляю, сколько было похожих, готовых гнаться за тобой без оглядки. Это неважно. Мы выпустились. Выросли. Реализовались. Уверена, у тебя кто-то есть. Та, ради которой ты не испугался взять ответственности, та, ради которой ты отказался от девочек, что предложил тебе мой муж сегодня.
– Нет. Нет. Послушай…
– Я тебя никогда настоящего не знала. И уже не узнаю, понимаешь? Будь проклят тот день, когда мы познакомились. Тот день, когда ты впервые приблизился ко мне. И тот день, когда я заявила, что люблю тебя. Откажись от дела, хорошо? Сделай ради меня хотя бы это. Возьми эту ответственность. Потому что я не смогу. Я брошусь к тебе и разрушу свою жизнь. Нас судьба не сводила пятнадцать лет в одном городе. Надо мной поиздевались, ладно. Мне льстит, что я привлекла тебя. Пусть даже поверхностно. В университетские годы я даже о таком мечтать не могла. Но я не могу все разрушить.
У нее зазвонил телефон. Оба знали, кто это, даже не видя экрана. В ее глазах стояли слезы, а он ничего не мог сказать. Хотелось выхватить у нее телефон, ответить назойливому мужу, чтобы от оставил ее в покое, и забрать ее. Но не была бы она и правда его трофеем? Доказательством того, что он получает что угодно? Но сейчас она стояла перед ним такая красивая, немного растерянная, но сильная и уверенная в себе. Мелькала перед его глазами как тогда, на учебе.
Она ответила мужу, что отлучилась в уборную и что он может подождать ее на парковке, она скоро. Это скоро расстроило его. Он бы мог стоять за кирпичной стеной ресторана отеля часы напролет, чтобы слушать ее исповедь о первой любви, которой он стал для нее.
Она положила трубку. Подняла на него взгляд. Слезы исчезли. В них мелькала осознанность, прожитые годы, разум, а не чувства.
– Когда ты понял, что я тебя люблю?
– Когда ты впервые позвала меня куда-то.
Она кивнула. Будто отметила что-то в своих мыслях.
– Скажи честно, ты хотя раз вспоминал обо мне после выпуска?
– Вспоминал. Иногда думал, что твоего мелькания перед глазами не хватает.
– Ты просто понял, что упустил мое внимание, – она улыбнулась. Затем, поддавшись какому-то зыбкому, неправильному порыву коснулась его плеча. Натянуто улыбнулась. Он чувствовал, как грохочет ее сердце. Она была совсем рядом, так рядом, что он мог ее поцеловать. Она хлопнула его по плечу.
– Ты, конечно, перевернул сегодня все во мне, – улыбка стала печальной. – Но я даже рада. Раньше не могла не видеть тебя дольше недели. А на летних каникулах сходила с ума. Теперь продержалась пятнадцать лет. Считаю, достойно, – улыбка вдруг стала шире, превратилась в искреннюю, и ему показалось, что она приблизилась еще немного непроизвольно.
– Ты тоже. Все перевернула. Когда я увидел тебя за столиком…
– Не надо, – она качнул головой. – Давай не будем.
– Ты ведь ждала этого, нет? – он нахмурился. Желание заполучить ее становилось сильнее. Сделать своей. Сделать так, чтобы ее внимание было адресовано только ему. Она была прекрасна. И он хотел, чтобы ее чудесная душа была связана с ним.
– Возможно. Я даже перед свадьбой думала, что ты объявишься, и все сорвется. Но ты не объявился, так и оставшись моим воспоминанием. А сейчас уже поздно. Не поздно, конечно, все разрушить мимолетной связью, даже о ней я мечтала раньше, но я так не могу, – вновь зазвонил телефон. Она сжала его плечо. Сделала шаг назад. Ее рука опустилась. Между ними возникло расстояние. Сразу стало холодно и некомфортно. Темно. Мрачно.
Он, поддавшись порыву, сделал шаг вперед, наклонился и оставил на ее щеке горячий мимолетный поцелуй, от которого она тут же отстранилась. Она просила, чтобы он сделал хоть один шаг в ее сторону, но кто же знал, что ради этого шага придется ждать столько лет.
– Прощай, – бормотала она, удаляясь. – И откажись от дела, хорошо?.. Прощай…
Она упорхнула за поворот. Он ничего не ответил. Так и стоял там, за рестораном отеля и ждал чуда. Но судьба давала ему слишком много шансов по молодости, подпуская к нему эту девушку. И он все эти шансы упустил. А теперь было слишком поздно.
Он отказался от дела. Он наконец-то взял на себя ответственность и не позволил ей сломать свою жизнь. Она благодарила его за это. Пусть никогда не сказала ему этого лично, но благодарила. Однако в верхнем ящике своего рабочего стола так и хранила их единственную, уже пожелтевшую совместную фотографию.