Лотерея

Серый, промозглый октябрьский день в Уфе не предвещал ничего хорошего. И ничего плохого. Ночью с неба пялилась полная охряная луна с темными вкраплениями. Говорят, в такую луну происходят разные истории. Кто в это поверит?
Утром синхронно несколько человек открыли глаза в один и тот же момент. Нет, не поймите превратно. С рассветом просыпаются все люди, многие разлепляют глаза и смотрят в потолок, стараясь вспомнить последние картинки из сна, что-то мимолетное, ускользающее. В голову лезут разные мысли. Надо вставать, вылезать из-под теплого одеяла, быстрее идти в туалет, опорожняться, мыться, чистить зубы. Уф. Но в нашем случае все происходило совершенно иначе. В один миг вор-рецидивист, женщина-пенсионерка, таксист-перевозчик, два отмороженных наркомана и пассажир, приехавший утром на поезде в город, открыли глаза, синхронно.
И все увидели потолок, кроме пассажира в купейном вагоне. Он увидел черную пустоту.
На привокзальной площади возле нижней остановки автобуса таксист лениво перебирал в своем телефоне заказы. Все заказы из Центра были кривые и поэтому неудобные. Краем глаза он увидел с правого бокового зеркала «датсуна», как работница вокзала ведет за руку мужчину средних лет в темных очках, с баулом через плечо драпового пальто и тростью в другой руке. Однако фарт, пронеслось в голове. Женщина нацелено подвела пассажира именно к его авто.
- Мансур, с тебя проценты.
- И ящик водки. – Последовал незамедлительный ответ.
Пока водитель и его знакомая дружно хохотали, пассажир успел застегнуть ремень на переднем сиденье. На его лице тоже появилась улыбка. Чувство юмора спасает народ.
Таксист быстро отвез человека в мулдашевский глазной Центр на Зорге, получил свои двести рублей, довел под руку мужчину до шлагбаума и уже повернул назад к машине после благодарности незрячего, но легкое прикосновение трости к локтю остановило его.
- Прошу прощения, еще раз огромное Вам спасибо. Возьмите от меня лотерейный билет. На счастье. Мне его всучила проводница вместо сдачи за постельное белье. И вот такой маленький кнопочный телефончик. Он корейский, очень удобный. Лотерея от Столото. Если Вам повезет, будет эсэмэска на данный номер. И код. Его не стирайте.
Пассажир повернулся и ушел с сопровождающей медсестрой. Стук его трости отсчитывал шаги по асфальту. Таксист машинально посмотрел на мобилу в руке, на лотерею, зажатую в другой руке, прочел на ней: «Два бочонка. Выигрывает каждый второй билет», (обычно были просто ряды цифр, но этот выпуск был юбилейным), пожал плечами и пошел к машине. Розыгрыш предполагался только к   вечеру. Ладно, раз на счастье.
Дождь. Мельчайшие капли, почти не осязаемые ладонью, заполонили все пространство от свинцовых туч, до мокрого асфальта, в воздухе застыла сырая муть, будто размешанная в лужах цементная пыль. Женщина повернула к почте, взяла свою пенсию 10 тысяч с хвостиком, по привычке разделила ее поровну, половину убрав в сумку с кошельком, а вторую часть спрятав во внутреннем кармане кофты под бежевым плащом. Вышла на улицу. В помещении почты стоял устойчивый запах очереди, сургуча и клея.
Она не успела толком набрать в грудь воздух, возле нее остановился парень в каскетке, черной маске, дымчатых очках, культурно, вежливо спросил, где здесь 42-й дом. Женщина оглянулась, пытаясь сообразить и сориентироваться. За ее спиной кто-то резко выдернул сумку из рук, размашисто побежал во дворы. Онемение оказалось настолько сильным, что перехватило дыхание. Она видела лишь светлое пятно, завернувшее за угол.
- Эй ты, козел! – Парень в дымчатых очках побежал следом за грабителем и тоже скрылся с глаз. Сердце сильно колотилось. Рука с красивым розовым маникюром ощупала карман на груди. Вторая заначка лежала на месте. Ей хотелось смеяться и плакать. Прохожие сгрудились возле женщины, возмущались, сочувствовали. Маленькая девочка спрашивала маму:
- Чо с тетей? Мам, чо с тетей?
Дома она разложила деньги на диване и пересчитала их.  Пять тысяч сто пятьдесят рублей с медью. Три тысячи сразу уходили на оплату жилья. Оставалось 2 тысячи и мелочь.
Не густо. Взяв калькулятор, хозяйка смежной двушки посчитала траты в день, потом прикинула. Выходило не более 66 рублей. Но если растянуть буханку хлеба на три или четыре дня, то можно будет покупать раз в неделю пакет молока и сметану. В навесном шкафчике на кухне лежал мешочек с гречкой, в морозилке - полцыплёнка, на полке холодильника были еще две сосиски и консервы иваси. Совершенно спокойно в голове мелькнуло: «Маринад из консервов можно тоже использовать для жарки, если закончится подсолнечное масло в литровой бутыли». На подоконнике стоял пакет с шестью картофелинами. После беглых подсчетов отлегло от сердца. Выживем. Взгляд остановился на вазе с любимыми конфетами «Коровка». Их было пять штук, а в полулитровой, наполовину пустой банке желтел застывший мед. Сахар она давно не ела. Выйдя в зал, женщина увидела фотографический портрет улыбающегося мужчины за стеклом серванта. Она улыбнулась в ответ. Мужа не стало летом. Его ударил инсульт, а когда больного на скорой отвезли в больницу, там его еще заразили и ковидом. Все случилось быстро. Прививка не помогла.
В дверь позвонила соседка. Хозяйка впустила ее в коридор, устало слушала.
- Ты, Лен, не волнуйся. Я разговаривала с участковым. Собака кинолога нашла твою сумку, конечно, она пустая и кошелек тоже. Пока все полежит у полицейских, это же вещдок, - соседка скосила глаза в залу, где у окна на журнальном столике стоял телевизор.
- Ты не замыкайся в себе, включи телик. Подожди, я тебе сейчас тысячу рублей принесу…
- Не надо. Половина денег у меня в кармане лежала, не беспокойся, на тебе вон свекровь больная с внуками. Давай, спасибо.
Закрыв за соседкой дверь, женщина зашла в залу, села на диван и… И горько зарыдала.
Между тем вниз по улице Айской быстрым шагом спускались два парня. Один в светлой куртке, другой в серой, в дымчатых очках. Они были страшно довольными, их распирало.
- Прикинь, пятеру срубили с бабы, мелочь на жрачку и сигареты. Жаль, таксист пустой.
-  Ну, ништяк. Погоди, я щас Болту звоню. Здорово, братан. Есть чо? Мы щас с корешом в мазе. Тока эта, в прошлый раз октябрь ваще не зашел, давай чо нибудь почище, понимаешь. Чо ты орешь на меня! Я тебе говорю, не зашло конкретно, не штырит,  – он повернулся к попутчику, – барыга совсем обнаглел, страх теряет.
Второй парень в светлой куртке вырвал из рук дружка сенсор и начал громко, забыв, что они идут по тротуару и кругом люди, материть в трубу абонента на том конце биллинга.
- Слышь, Болтяра на, ты за базаром следи на, давай, давай, скажи куда подъехать! Чо, чо ты сказал! – В глазах парня отразилось неприкрытое возмущение. – Отключился, падаль.
- Да забей. Щас я другого наберу, Мамеда.
Так они шли по улице, пока не завернули к гаражам во дворах. Там быстро, после перевода денег, нашли в мусорной куче закладку, тут же у гаражей выкурили на фольге горсть грязно-белой сифы и блаженно поплыли куда-то, мимо домов, мимо людей и деревьев. Стало легко, прозрачно и очень выпукло. Оба счастливо улыбались, из глаз лилось тепло, морщинки на лице разгладились. Хотелось смеяться и обнимать весь мир. Ах! Крылья! Эйфория!
- Прикинь, я харкнул прямо в мусорную урну и попал! Упс! Гыы!
- Да?! Ха-ха-ха. Ништяк. Давай сигарет возьмем, курнем и водички. Сушняк ломит. Щас заправимся, тут в бывшем доме Сомика, - ты помнишь Сомика? – есть катран. У нас же котлета дымится, зайдем, крутанемся в картишки. Ты же знаешь, я умею банковать.
- А давай, ты в прошлый раз в Черняге, в общаге утроил пятихатку, в масть все было.
- Ну, дык. Лохов надо иметь. Айда, щас на второй этаж заскочим, Мне Надька по Ватсе скинула адресок, где-то нарыла в объявлениях. Во, кажись тут.
Оба парня остановились перед железной дверью. Звонок пронзительно и резко чиркнул по ушам. Кто-то на секунду прильнул к глазку. Замок стерто проскрежетал.
В проеме стоял высокий плечистый мужчина в безрукавном тельнике. Обритая голова с прижатыми ушами плавно переходила в мощную шею. Но как только он улыбнулся, суровые черты лица мгновенно преобразились. У парней отлегло от сердца.
- Привет честной компании, пацаны. Проходите, обувь не снимаем.
- Здорово, братан. Мы чисто по игровой теме заглянули. Нам дали адрес и вот мы здесь.
- Все ровно. Вечером народу будет больше. А сейчас я один. Прошу за стол. – Мужчина жестом предложил сесть на два венецианских стула, сам сел напротив, достал из картонной коробки новенькую запечатанную колоду карт. – Все по чеснаку. В секу?
Вопрос был обращен сразу к обоим.
- Нет, я пас. Вот кореш играет.
- Понял. Давай, снимай пенку.
Пока второй парень снимал с протянутой в руке колоды верхний слой, мужчина, небрежно наблюдавший за гостями, уже точно знал, что перед ним два торчка. Блеск глаз, жесты, мимика, речь, запах... Запах от них пер характерный, запах подгнивших овощей.
Первую пульку он сдал, не сразу, но сдал. Досада на лице была правдоподобной.
Ребята сразу оживились, заерзали от наслаждения, почувствовали расслабон, несли веселую, бродяжью хрень про свободную, без напряга жизнь. Вторую партию гость выиграл уже в легкую. Хозяин катрана цокал языком, качал головой, с уважением говорил про чужой фарт на кураже. И слушал их сильно возбудившуюся брехню. Нарикам хотелось показать свою крутость. Они, перебивая друг друга, уже не таясь, после предложенной водки, бахвалились, как отщипнули у женщины пенсию возле почты, как наехали на таксера прямо в тачке, правда он оказался пустой, только лотерейный билет был при нем и кнопочник, но все равно хоть что-то в общий котел. Мужчина кивал. Он раскрыл карты:
- Сека. Будете отыгрываться? – На кону стояло две с половиной тысячи.
- Без базаров, братан, вот вторая половина. – Игрок посмотрел на кореша и тут же вывалил остаток в две штуки. Кореш кивал в знак согласия.
Когда партия закончилась и мужчина вновь сгреб выигрыш, они уже не могли остановиться. Стали предлагать лотерейный билет и маленький кнопочный телефон, ну, хотя бы за штукарь. Мужчина взвесил телефон в своей большой ладони, объяснил пацанам, что труба может быть паленой, а лотерейка стоит всего полтинник, поэтому на кон можно ставить только пятихатку.  Они попытались спорить, но что толку спорить, когда и так все ясно. Когда жизнь давным-давно поставлена на кон, и думать, размышлять даже нет привычки. Нет воли задать себе простой вопрос: «Зачем я здесь и почему я такой?» Пятая партия закончилась так же. Все было кисло. Парни переглянулись. Тот, что в светлой куртке, достал нож. С таксистом это прокатило. Но тут же получил ладонью в кадык и захрипел, падая. Вместе с металлическим звуком упавшего на пол ножа и отодвигаемым стулом, игрок в серой куртке, будто завороженно смотревший на мужчину, обходящего квадратный стол, вдруг на секунду осознал всю свою никчемную жизнь, вспомнил себя совсем маленьким, когда родители не чаяли в нем души и возлагали большие надежды. Его ушные раковины оказались зажаты крепкой, мускулистой рукой. Оттого звук хруста шеи после резкого поворота его головы оказался особенно четким.
В комнате нависла торжественная тишина, прерываемая лишь тихими шагами. Мужчина собрал в сумку свои вещи, хата была съемной через третьи лица, затер водкой из початой бутыли все свои отпечатки на дверных ручках и мебели. Еще раз посмотрел на два бездыханных тела под столом, на беспомощный нож и вышел за дверь. Ему было ни грамма не жалко этих придурков. Уже когда они начали хвастаться своими подвигами, он для себя понял, что не будет сожалеть, если с ними что-то случится. Еще во время игры он вспомнил расстроенное лицо матери, пришедшей с улицы. Она на другой остановке торговала ягодами из собственного сада, потому что на собственной остановке было стыдно от соседей, потому что не хватало пенсии. И вот, проходившие мимо бабушек, пенсионеров и женщин, выстроившихся в одну линию стихийного базарчика, трое подвыпивших парней с хохотом зачерпнули, типа на пробу, по пригоршне ягод из ведра матери и как ни в чем не бывало, двинулись дальше. Мать со слезами рассказывала все сыну. Он положил топорик в спортивную сумку, сказал, что идет на тренировку, быстро пробежал от остановки Универмаг Уфа до Степана Халтурина. Там, расспросив женщин по приметам, носился по Проспекту два квартала туда и обратно. Какое там. Конечно, никого не нашел. Но теперь, когда мамы давно не было, два бездыханных, вонючих тела на съемной хате грели душу. Взяв такси, мужчина попросил довести его до «Семьи». Пока ехали, он обратил внимание на пластырь, закрывавший с правого боку половину шеи водителя:
- Чирей?
- Нет. Два урода сели в адрес, попутно нож приставили, выручку хотели забрать.  По карманам и в бардачке начали шариться. Но я отбрехался, деньги умею прятать. А вот телефончик и лотерейный билет из барсетки вынули. Мне их один клиент на счастье презентовал. Выходит, не обманул меня. Я даже в ментовку не обращался, бессмысленно. Только царапину на шее йодом помазал и пластырем залепил.
- Правильно сделал. Вот здесь на остановке тормозни.  И забери обратно то, что тебе принадлежит. – Пассажир расплатился, затем положил на панель знакомый черный телефончик.
Он выпукло выделялся над белым, слегка помятым прямоугольником лотерейного билета:
- Тем двум дебилам твое добро уже не понадобится.
Таксист ошалело посмотрел в спину удаляющегося человека. Ему вдруг стало просто хорошо. В телефоне заиграл зуммер. На экране всплыло объявление с выигрышем и цифры кода. Поставив машину на стоянку, таксист надел маску и ринулся в Торговый Центр, где на первом этаже была точка Лото. Пока работница Лото отсчитывала таксисту сотками ровно одну тысячу выигрыша, профессиональный вор легко снял в дорогом бутике пухлый лопатник у пузатого мужичка, нагнувшегося над витриной с ювелиркой и колотившего понты перед своей размалеванной, губастой телкой. Далее он прошел ко второму выходу на улицу Комсомольскую и был таков. Таксист же ошалело сел на одну из свободных скамеек возле входа в «Перекресток» и ощупывал выданный сотками выигрыш. Рядом на свободное место опустилась миловидная женщина, скромно одетая, с ухоженными руками. Она пересчитывала на ладони мелочь, очевидно стараясь наскрести на какой-то недорогой продукт, скорее всего хлеб или пакет молока.
У таксиста глаз был наметан.
- Женщина, извините, и главное - прошу Вас не обижаться. Я только что выиграл в лотерейный билет деньги. Есть примета непременно поделиться с кем-нибудь частью выигрыша. Не откажите мне в любезности. – Рука таксиста протянула незнакомке пять сотенных купюр. Женщина сначала хотела отказаться, но тут же быстро взяла деньги, поблагодарила и не терпящим возражения тоном предложила мужчине пройти к ней в гости на чашку чая. Он послушно кивнул. Через день Мансур вечером повез Лену в ресторан. По небу плыла полная луна, та самая. На светофоре вместе с людьми стояла большая дворняга и ждала, когда загорится зеленый, чтобы перейти по пешеходке. Таксист и женщина восхитились собакой. Жизнь ни на минуту не замирала.
В тот же вечер в мулдашевском центре с лица пациента медленно и торжественно сняли повязку. Операцию на его глазах делал сам профессор Эрнст Рифгатович. Пациент увидел склонившихся над ним людей в светло-зеленых халатах и колпачках, из его зрячих глаз хлынули слезы,  он бурно задышал, стараясь унять охватившие его чувства, вспомнил взрыв минного фугаса на Кавказе, которым посекло насмерть друга, а его контузило, затем тихо прошептал:
- Лотерейный билет. Проводница не обманула.
Дождь в городе закончился, и на очистившемся небе появилось долгожданное солнце.