Картинки и моего детства Картинка 17

«Когда уйдем со школьного двора под звуки нестареющего вальса...»

Эти строки, пронизанные легкой грустью и едва уловимым романтизмом, стали негласным гимном нашего выпускного класса. Наступил тот самый момент: экзамены остались позади и перед нами развернулась последняя страница школьной летописи, выпускной.
Подготовка к этому событию превратилась в своего рода ритуал. Девушки заранее приступили к созданию своих образов; они шили платья — элегантные, современные, но строго придерживающиеся традиции единого белого цвета. В те времена красивые импортные туфли были редкостью, и их доставали «из-под прилавка» по самым неформальным каналам связи. Моя сестра упорно искала обувь на толстом каблуке, а я тоже не оставался в стороне от подготовки к торжеству. Мы с мамой долго выбирали костюм: он должен был быть безупречным и качественным, чтобы служить верным спутником на долгие годы вперед. К нему подобрали галстук, темные туфли и обязательную белоснежную рубашку.
Однако подготовка шла не только со стороны учеников. Родители активно взаимодействовали с администрацией школы, добиваясь права провести празднование в нашем родном классе. Планы были грандиозными: газировка, торты, сладости и, разумеется, шампанское. Финальным аккордом должен был стать рассвет — момент, когда мы вместе загадали бы свои самые сокровенные желания. А затем планировалось вернуться в школу, чтобы под общий звон  бокалов с учителями и родителями отпраздновать наши будущие мечты.
Все шло строго по сценарию. Торжественная часть: вручение аттестатов, речи, напутствия учителей и родителей; затем — спортивный зал, где для нас были накрыты столы. Они были уставлены угощениями, а в центре, на учительском столе, возвышался многоярусный торт, украшенный свечами. Родители и учителя, с улыбками на лицах, приветствовали нас, и воздух наполнился звоном бокалов.Это был момент, когда детство окончательно уступало место взрослой жизни. Мы поднимали тосты за будущее, за дружбу, за учителей, которые вложили в нас столько сил и души. Глаза наших наставников светились гордостью и легкой грустью, ведь они отпускали нас в большой мир. Мы обменивались шутками, вспоминали забавные истории из школьной жизни, и каждый тост был пронизан искренностью и теплотой. Родители организовали вокально-инструментальный ансамбль, который развлекал нас модными шлягерами того времени. Я с друзьями в перерывах между песнями убегал в туалет, где мы украдкой потягивали сухое вино, заранее спрятанное для подобных случаев. Весело, громко и до крайности романтично!
После танцев наш класс собрался у ворот школы, намереваясь встречать рассвет вместе. Вокруг стояли выпускники других параллелей, но их пути разошлись с нашим: они направились в городской сад к танцевальной площадке, а мы выбрали берег реки. В руках у кого-то была бутылка легкого вина, кто-то нес пакет с фруктами, а наши голоса сливались в единую песню, нарушающую ночную тишину.
Вид на восходящее солнце был великолепен. Наше настроение невозможно передать словами — это было по-настоящему прекрасно. Мы обнимались, давали клятвы собираться здесь каждый год и делили радость мгновения. Встретив рассвет, мы, одухотворенные этой минутой единения, отправились пешком обратно к школе. Школа встретила нас тишиной, лишь изредка нарушаемой шорохом листвы и далеким пением птиц. Но у главного входа нас ждал сюрприз, лишенный всякого праздничного блеска. Двери были плотно закрыты. Мы стучали — тишина. Кто-то пытался привлечь внимание через окна, постукивая по стеклам. В этот момент появилась наша дорогая учительница. Она жила недалеко от школы и явно ждала нас. Ее лицо не выражало радости; она принесла весть, которая мгновенно остудила наш пыл. По распоряжению сверху было введено строгое ограничение: выпускникам запрещено находиться в здании школы после двадцати часов.
Возмущение охватило нас мгновенно. Неужели родная школа могла поступить так с нами в такой волнующий момент? Учительница, принеся свои извинения, попрощалась и ушла. Мы остались стоять перед закрытыми дверями — потерянные, растерянные, не знающие, что делать дальше: гулять по городу или разойтись по домам.
В этот момент Людмила, наша бывшая учебная сестра, предложила альтернативу: пойти к ней домой. Родителей дома не было, зато нас ждала просторная трехкомнатная квартира. «Гуляй — не хочу!» — таков был общий настрой. И именно тогда в памяти всплыл важный нюанс: шампанское осталось спрятанным в шкафу нашего класса на втором этаже. Не хотелось оставлять его там.
Как достать его теперь? Кто-то из смельчаков отправился на разведку и сообщил поразительную новость: окно именно нашего кабинета было приоткрыто. В этот момент вперед вышел Сашка, мой верный друг. Он вызвался совершить невозможное — пробраться через окно в класс, чтобы достать наше праздничное вино и вернуть нам частичку того самого торжества, которое пытались у нас отнять. Помощь в подъеме на второй этаж стала первой искрой общего веселья. Тонко чувствуя момент, Сашка пробрался в классную комнату и передал нам несколько бутылок шампанского. Мы действовали с осторожностью и долей юношеской хитрости: спрятав напитки под пиджаки наших костюмов, мы вошли в квартиру, словно тайные агенты собственной праздничной миссии.
И сразу закипела жизнь. Девушки принялись за дело — они доставали из холодильника последние семейные запасы и начали готовить закуски. Мы обустраивали просторную комнату, сооружая стол для торжественного застолья под мерный ритм музыки, доносившийся из магнитофона. Иногда мы выходили на балкон. Он стал нашим убежищем для более интимных бесед и, конечно, для курения. Генка, человек, обладавший талантом доставать любые дефицитные вещи — от модных аксессуаров до жвачки и сигарет, — доставал из кармана пачку Winston и угощал  нас.Стоя там, мы смотрели на  просыпающийся город  и каждый из нас, наверное, думал о своём. О том, что ждёт впереди, о том, как изменится жизнь после школы, о том, что останется в памяти от этого вечера. Генка, с его невозмутимым видом, рассказывал о своих последних «сделках», а мы слушали, заворожённые его предприимчивостью. Сашка, с его вечной жаждой приключений, уже строил планы на завтра, а я, вдыхая терпкий дым  просто наслаждался моментом, стараясь запомнить каждую деталь этого необычного выпускного. Застолье продолжалось. Когда к шампанскому добавилась бутылка пшеничной водки, парни тут же принялись смешивать напитки. Этот коктейль мы гордо окрестили «Северным сиянием». Мы отрывались по полной, охваченные эйфорией молодости: казалось, море нам по колено и все преграды преодолимы. В какой-то момент Люда, сохраняя остатки здравомыслия в общем хаосе, предупредила нас не засорять уборную — единственный голос разума среди танцующих тел.
Танцы достигли своего апогея: мы топали, кричали и смеялись так громко, что соседи начали выражать свое недовольство из соседних квартир. На любые претензии мы отвечали лишь одним девизом: «У нас выпускной!»
Позже я вывел Сашу на балкон для короткой передышки. В свете луны и дыма сигарет я спросил его о планах на будущее.
— В институт не пойду, — ответил он с неожиданной серьезностью. — По баллам не пройду. Пойду работать, а потом в армию. А ты в свой театральный?
— Мечта мечтой, только родители против. Хотят, чтобы я более нужную профессию получил.
— Ты еще до сих пор их слушаешь? Решай сам. Пойми — это твое будущее.
— Время еще есть...
Вокруг нас продолжался гул голосов других ребят, чьи судьбы тоже решались в ту ночь:
— А я всё же попробую поступить на архитектурный, — сказал один из друзей, глядя вдаль. — Хочу строить города.
— Я выбираю медицинский, — твердо произнес другой. — Нужно быть полезным людям. Время летело незаметно. Шампанское заканчивалось, закуски таяли, а разговоры становились всё более откровенными. Мы танцевали под магнитофон, смеялись до слёз, обнимались, чувствуя, как крепнет наша дружба. Этот вечер, начавшийся с разочарования и обиды, превратился в настоящий праздник, в символ нашей юношеской непокорности и жажды жизни. Мы доказали себе и, возможно, кому-то ещё, что никакие запреты не смогут отнять у нас радость и свободу.