Туман

  Сверху, с любой из сторон света - вечно затянутого тучами севера, или запада с востоком, где облачный покров больше походил на старое, от души потрепанное псами одеяло, или ослепительного до прозрачности небес юга, равнина более всего смахивала на заплесневелое сомбреро, забытое в самом мокром углу сарая.
  Огромную широкополую шляпу с волдырем-возвышением в центре.
  Форт располагался наверху, в самой безопасной точке. Единственной, до которой хоть иногда прорывались заблудившиеся в своих метаниях по свету, и потому изрядно уставшие, ветерки. Их суматошные усилия зачастую прогоняли к основанию холма, но не дальше, периодически доползавший почти до гранитных блоков фундамента болотный туман.
  Контакт с ядовитой блекло-серой пеленой убивал мелких животных и птиц, сводил с ума, обезображивая язвами, наблюдателей, потому границу дозволенного уже давненько не переступали. Изучали инфернальную долинку с безопасного расстояния, от верхушки донжона или с разрушенных веками зубцов парапета.
  К вечеру туман сгущался над долиной плотным покровом. Остовы давно умерших дерев, непонятным образом продолжавшие торчать одинокими скелетами в торфе с черными проплешинами мертвой воды, казались подымавшимися из расщелин дымами погребальных костров.
  И тогда в сумрачной пелене проявлялись тени давно погибшей цивилизации.
  Сошедшиеся в беспощадной схватке бойцы двух армий.
  Причем не хищники разных обличий, что было бы понятно, а принадлежащие к одному и тому же виду. Совпадающие, как зеркальные отражения.
  Носящие похожую форму, воюющие одинаковым оружием.
  По изредка доносящемуся эху, даже говорящие на одном и том языке.
  Все это воспринималось невозможным. Абсурдным, но все же не столь значимым. Но больше всего наблюдателей интересовали убивающие на расстоянии приспособления. Жезлы вычурной формы, взрывающиеся смертельными фонтанами камни, странные летающие и ползающие механизмы. Все, что использовалось предтечами исключительно для самоистребления. Потому как боев с иными, непохожими на них врагами, не было.
  Сумрачная феерия длилась от заката до ухода за край ночного горизонта пепельно-бледной Селены.
  К полуночи бессмысленное  для наблюдателей взаимоуничтожение завершалось, призраки таяли, сливались с туманом.
  Потому Врану можно было улетать.
  По стертым временем ступенькам он доковылял до верхней площадки донжона, вскарабкался на осколок стены. В момент отрыва когти левой лапы соскользнули, но крылья успели оттолкнуться от загустевшего ночного воздуха, в полуметре от взметнувшихся снизу щупалец тумана птица рванула к звездному небу. Отсюда, сверху, остовы редких дерев снова были похожи на застылые дымы погребальных костров истребившей себя цивилизации.